Ничего не помню.

Точнее ничего после того, как кто-то схватил меня и уволок с пляжа.

Следовало ожидать, что я очнусь связанным где-нибудь в подвале, но это оказалась моя кровать. Холодный пот покрывал всё моё тело, когда я пробудился ото сна, а затем увидел Амелию, лежащую рядом со мной. Сердце забилось о грудь так быстро, что стало больно.

Последний раз, когда я был так пьян – ночь в день нашей помолвки.

Страх, рождённый прошлым, навеял на меня. Я не считал дом безопасным местом. Не после того, что случилось в нём с папой. Поэтому, пока Амелия не повернулась в мою сторону, продолжая спать, а я не удостоверился в том, что она была цела, у меня не получилось унять внутреннюю дрожь.

Она была жива. Никто не тронул её.

Спустя пару минут, когда сердцебиение и дыхание пришли в норму, я смог подняться с кровати и покинуть комнату. Но только пройдя мимо зеркала в коридоре, понял, что был без рубашки.

Чёрт… она видела?

– Твоя девушка грустит, – прошептала Камила, на прощание обнимая меня за шею.

После того, как все проснулись, а я почистил зубы около десяти раз, затем прополоскал рот примерно столько же и съел пачку мятной жевательной резинки, чтобы не дышать на детей своими вчерашними приключениями, мы отправились прощаться с ними.

Аврора начала плакать ещё в машине. Глаза Каи тоже блестели. И они обе выглядели так, будто эти дети принадлежали им, а мы насильно заставляли отдать их. Джулия же в это время служила их плечом для поддержки и тряпкой для впитывания слёз.

– Она – моя жена, – исправил. – Мы женаты.

Амелия тоже отправилась с нами. Я был удивлён, потому что… с чего бы? Она не взаимодействовала с ними за те дни, что они прожили в нашем доме, а пересекаться со мной у неё особого желания быть не должно было.

Как сильно она злилась, засыпая в кровати с моей пьяной задницей рядом? Была вероятность, что я не потревожил её сон? Хотя сомневался, что был тихим, будучи не в состоянии стоять на ногах, но зная себя, всё равно постарался бы не разбудить её.

В любом случае она была здесь. Стояла в нескольких метрах позади меня с остальными.

– Как Доминик и Аврора? – спросила Камила, отлипая от меня.

– Почти.

Обе девочки переглянулись, хмурясь.

– Как это… «почти»?

– Она не любит меня, как Аврора любит Доминика.

– Но ты любишь её, как Доминик любит Аврору?

Любил ли я Амелию настолько сильно, чтобы считать её своей Калабрийской Королевой?

Однозначно.

– Да.

– Тогда… – Дженнифер задумалась, глядя за мою спину, а затем снова на меня, – разве любовь не то, что чувствуют сразу оба?

Сомневаюсь… Я полюбил Амелию ещё до того, как узнал её имя, а она моё и подавно. И я продолжу любить её, даже если она не даст мне закончить тринадцать свиданий и уйдёт от меня.

В этой Вселенной можно было изменить всё, кроме того, что я чувствовал к ней.

– Не думаю, – хмурясь и качая головой ответил ей.

– Ты уверен? – настойчивее переспросила девочка.

– Вполне.

– Он уверен, – переигрывая мою интонацию и закатывая глаза, проворчала Камила.

– Похоже, теперь я понимаю о каком именно Короле без мозгов она нам рассказывала, – ухмыльнулась Дженни, коса глянув на подругу.

Амелия была с ними? Когда?

И… Король без мозгов. Я что ли?

– Только сейчас?

Девочка показала ей язык вместо ответа.

Они снова разговаривали друг с другом, думая, что их не слышали. Доминик предупредил меня, что нужно прерывать их и напоминать, что это было не так, поэтому я пощёлкал пальцами, привлекая к себе их внимание:

– Ты слышал?

Я кивнул.

– Что-то идёт не так…

Наоборот. Как раз теперь всё шло так, как должно было идти с самого начала для них. Понятия не имею, где и с кем они были до Дома, но теперь они были услышаны.

– Кто сказал тебе это? – я обратился к Дженнифер. – О том, что любовь это разделённое чувство, – уточнил.

В глазах малышки пробежала тоска по кому-то.

– Сюзи, – ответила за неё Камила.

Девочка, что была удочерена в Северной Королине. Доминик и Аврора лично перевезли её на другой конец материка, преодолев расстояние в тысячи километров, чтобы удостовериться, что там её ждало всё, чего она заслуживала.

Новый дом.

Любящая семья.

Покой.

То, что заслуживал каждый ребёнок, но далеко не всегда получал.

– Нужно идти.

Я кивнул, поджав губы.

– Да, иначе ещё немного и я решу оставить вас себе.

А затем принялся щекотать их. Девочки стали дёргаться на месте, смеясь и крича, но не отступали от меня, хотя я не держал их. Они нуждались в этом.

В контакте, во внимании, в любви.

Новые родители должны будут дать им достаточно, потому что я был близко на случай, если этого не случится.

– Ваши позывные?

– Личинка старшая, Синьор! – извиваясь, пропищала Камила.

– Личинка младшая, Синьор! – подхватила Дженнифер.

– Принято.

Я перестал мучить их. Две пары тёплых губ прижались к моим щекам с каждой стороны и мы ещё раз обнялись прежде, чем они развернулись и, постоянно оглядываясь с грустью в глазах, пошли к машине Джентиле, где их уже ждали Алессиа и Абеле.

Я продолжил сидеть на корточках, провожая их взглядом и зная, что остальные позади меня делали тоже самое. Наше прощание длилось около часа, пока каждый в числе Доминика, Авроры, Кристиана, Каи, Джулии, Себастьяна, Джульетты и Ромео не обнялись с каждой из девочек и не обменялись с ними парой слов.

Амелия не подошла к ним и просто наблюдала издалека. Она была молчалива, как и обычно, но сегодня что-то изменилось. Её вид выдавал потерянность и отчасти неловкость, которую она чувствовала по непонятной мне причине.

Девочки остановились рядом с двумя взрослыми, которые уже открыли для них двери, но вместо того, чтобы запрыгнуть в машину, что-то сказали им, на что те согласно кивнули и уже через секунду два урагана летели прямо в мою сторону.

О, им не хватило моих объятий.

Я распростёр руки в сторону, но меня лишь коснулся ветерок, который они оставили за собой. Камила и Дженнифер пробежали мимо меня к толпе людей, что так же были готовы на ещё одни объятия с ними, но они абсолютно не интересовали их так же, как и я.

Их целью оказалась Амелия, что стояла немного в стороне от всех.

Девушка наклонилась, когда они дёрнули её за подол платья, заставляя приблизиться к ним, после чего повисли на её шее и стали шептать что-то. Сначала она внимательно слушала их, хмурясь и слабо улыбаясь в ответ, а затем кивнула, обещая… что?

***

Что они сказали ей?

Через минуту девочки убежали обратно к родителям, а Амелия вернулась в машину Кристиана и Каи, не собираясь делиться ни с кем услышанным.

Мы были дома уже около получаса и планировали собраться вместе во дворе перед костром, но я не горел желанием веселиться, зная, что всё ещё являлся причиной недавней вспышки не лучших воспоминаний своей жены.

Я так и не придумал, как объясниться перед ней, потому что алкоголь, не выветрившейся из крови, продолжал дурманить мою голову.

Дверь передо мной неожиданно распахнулась и девушка, вылетевшая из комнаты, врезалась в меня. Что-то вывалилось из её рук и упало на пол, но прежде чем она наклонилась, я узнал в её лице заплаканную Аврору.

– Что случилось? – тут же вырвалось из меня.

Она опешила и принялась вытирать мокрые щёки тыльными сторонами своих ладоней, но не ответила мне глупое «ничего», потому что поняла – я был не слеп и видел её.

И промолчала.

Хорошо, она не хотела говорить, а выпытывать из неё что-то было не лучшей идеей, потому что Доминик собирался появиться здесь с ножницами в своих руках раньше, чем я бы решился потребовать объяснений от его жены.

Поэтому решение посмотреть себе под ноги было лучшим из всего того, что пришло в мою голову.

Тест.

Я быстро наклонился, поднял его и, не подумав, перевернул лицевой стороной к себе, что явно не понравилось Авроре, стоящей прямо передо мной, потому что она тяжело сглотнула, опустив глаза.

«Не беременна».

Веки опустились, когда до меня дошло осознание того, какую глупость я совершил. Но спустя мгновение послышалось тихое:

– Ты же в курсе, что я… писала на него?

Я открыл глаза и встретился со смущённым выражением лица девушки и её ладонью протянутой ко мне.

– Хочешь поговорить? – осторожно спросил, передавая ей тест.

Аврора покачала головой.

– Как насчёт тебя?

Я? При чём здесь я?

– Из нас двоих ты – та, кто плачет.

Слабая улыбка растянулась на её алых губах.

– Но это не значит, что тот, кто не делает этого, хочет поговорить с кем-то меньше.

Я опешил. А когда Аврора засунула тест в задний карман своих джинс и сделала шаг навстречу ко мне, застыл на месте. Руки девушки обернулись вокруг меня, её голова устроилась на моей груди и она прижалась ко мне, делясь своим теплом.

– Как у тебя дела? – тихо спросила она.

Дела?

Из меня вырвался смешок.

Не помню, чтобы кто-то когда-то интересовался этим. По мнению большинства, я был открытой книгой и выражения моего лица хватало для того, чтобы понять, что у меня всегда всё было отлично. Даже когда это было не так.

– Я в порядке.

– Ты врунишка, – Аврора моментом поймала меня на лжи.

Я обнял её в ответ, поглаживая по спине.

– Как и ты.

Джулия немного делилась со мной её переживаниями по поводу беременности и я слышал пару разговоров между Домиником и Кристианом, поэтому был в курсе дела.

Аврора замялась и, решив не выпытывать из меня информацию о моём состоянии, только попросила:

– Не рассказывай никому, хорошо?

– Неужели думаешь, что он будет сердиться на тебя?

– Нет, – девушка замотала головой. – Конечно, нет. Просто… Он винит себя, понимаешь?

Винит? За что?

Будто услышав мои невысказанные вопросы, девушка ответила:

– За то, что не замечал моё странное поведение. Меня в целом.

Никто не видел.

– За то, что думал, что я способна навредить ему и Джулии.

Я тоже так думал. Но она выживала и неважно каким способом.

– У вас всё будет, понятно? – строго уверил я, переместив свои руки на её плечи, чтобы оторвать от себя и заставить посмотреть друг другу в глаза.

Девушка исподлобья взглянула на меня, проглатывая остатки слёз.

– Дайте себе отдохнуть, – попросил. – В конце концов я ещё не готов становиться дядей, а этот дом не годится для приёма целой стаи птенцов.

Моя непоколебимая уверенность в том, что у этих двоих будет целая орава детей, заставила Аврору улыбнуться, а её глаза снова заблестеть.

Я всегда знал, что у меня появлялись большие проблемы при виде плачущих девушек, но после вчерашнего мог с уверенность сказать, что это по-настоящему травмировало меня.

Поэтому мои руки вновь обернулись вокруг Авроры, прижимая её к себе.

– Он любит тебя, – я погладил её по макушке, приглаживая белокурые волосы.

Аврора несколько раз кивнула, прекрасно зная это.

Она всё ещё сомневалась. В каждом своём шаге. Единственное, что оставалось без сомнений – любовь Доминика.

Он ни секунды не скрывал своих чувств по отношению к этой девушке – его Принцессе. Большинство считали это и его чрезмерную доброту к некоторым слабостью. И потому были глупцами.

Однажды он избил при мне ублюдка настолько, что проломил ему черепушку. Серьёзно, я видел, как мозг вытекал оттуда. А после позвонил Джулии и они обсуждали то, что она ела на завтрак, когда он был на половину омыт кровью.

Быть жестоким не сложно.

Быть добрым? Придётся постараться.

Поэтому новая Глава отличалась.

Мы отличались.

Наши отцы скрывали свои истинные лица – мы не собирались.

Наши матери не участвовали в бизнесе – женщины стояли на равне с нами.

Мы всё ещё придерживались некоторых правил – наши дети сотрут их из истории при желании.

– А я не побоюсь испачкать свои белоснежные наряды, если кто-то решит отнять его у меня.

Девушка подняла голову и посмотрела на меня.

– Вы страшная женщина, Аврора Де Сантис.

– Никому не рассказывай, – улыбнулась она.

Мы разразились смехом, оба на мгновение забывая о том, о чём думали до того, как столкнулись друг с другом.

Мы с Авророй не были близки. Я практически не видел, как она росла после того, как отстранилась от всех и стала сама по себе. Но теперь у нас было полно времени, чтобы познакомиться друг с другом заново.

– Ступай, – я разомкнул её руки, сцепленные за своей спиной. – Потому что ещё немного и Доминик появится здесь.

– Он не убьёт тебя за то, что ты обнимал меня.

– Нет, – я выдохнул. – Но он увидит твои красные глаза и не станет разбираться, а я не планировал кричать, как резанная свинка, сегодня вечером.

Девушка накрыла рот ладонью, хихикая.

Однажды родители сказали, что люди не рады ей и она поверила им. С Амелией произошло то же самое. Только если Аврора тянулась к людям, продолжая верить в свет внутри них, Амелия разочаровалась в каждом, кого ещё даже не знала, и отгоняла от себя любым возможным ей способом.

Если бы она была более доверчива, я бы справился с ней куда быстрее, но её шипы расстраивали меня также, как и радовали. Люди сделали ей больно, но у меня ещё был шанс вернуть ей веру.

И я собирался продолжить бороться за него. За неё.

– Ты идёшь? – девушка кивнула мне за спину. – Должно быть они уже потеряли нас.

– Тебя, – попытавшись скрыть проскользнувшую внутри грусть, усмехнулся я.

Аврора нахмурилась.

– Нас, – твёрдо повторила она, а затем улыбнулась ещё шире. – По секрету… Доминик нашёл твой детский альбом и собирается показать всем твою голую трёхгодовалую задницу. Для Амелии – обзор со всех ракурсов.

– Что?! – ошарашено выдохнул я. – Это правда?

– Не знаю, не знаю, – она пожала плечами, обходя меня и удаляясь по коридору.

Я засмеялся.

Но у меня всегда была отличная задница. Повода для беспокойства не было, только если… это были не фотографии с отдыха к Мексике, когда я перепутал горшок с кактусом.

Я же говорил папе сжечь их!

Но прежде, чем разобраться с Avido [с итал. Жадина], мне нужно было сделать кое-что ещё.

***

Найдя и подготовив всё к сегодняшней ночи, остановился на выходе из дома и опёрся на косяк, любуясь обстановкой.

Аврора, конечно, сразу же оказалась рядом с Домиником, прижимаясь спиной к его груди, когда он обернул свои руки вокруг неё, сцепив ладони на животе. Его губы коснулись виска жены в приветственном поцелуе и она расслаблено улыбнулась, на секунду прикрыв глаза, чувствуя внутреннее успокоение.

Джулия вытянулась на диване справа от них, её голова покоилась на коленях Себастьяна и он обнимал её за шею, переплетя пальцы их левых рук. Девушка изредка закидывала голову назад, чтобы увидеть лицо своего мужа и улыбнуться ему. Саммер дремала в её ногах.

Кристиан устроился на полу. Его тело было зажато между ног Каи, которая сидела на диване через стол напротив от Себастьяна и Джулии, а её руки игрались с чёрными волосами мужа. Она массировала кожу его головы, а он казалось спал с полным удовлетворением, выписанным на своём лице.

Костёр полыхал в середине пространства между диванами, окрашивая тела ребят в оранжевый.

Амелия одиноко расположилась на последнем из них, сидя ко мне спиной, но я заметил в её руках глубокую тарелку с ягодами, которые она бросала в рот, слушая болтовню ребят.

Во-первых… мои глаза метнулись к наручным часам, на которых большая стрелка с каждой секундой была всё ближе к отметке десяти… как она может есть?

А во-вторых, почему она выглядит так, будто наслаждается тем, что находится здесь? Она добровольно спустилась к ним? И не хочет убежать?

Я тихо наблюдал за ней и за тем, как её голова металась из стороны в сторону, внимательно следя за разговором, продолжая пережёвывать одну ягоду за другой.

Она была в порядке?

– Давайте лучше вспомним, как вы оба решили, что выбивать друг другу зубы ударом пяткой по челюсти будет куда практичнее похода к стоматологу, – Себастьян поднял брови, смотря на Доминика и своего младшего брата.

Кристиан открыл глаза и переглянулся с лучшим другом.

– Он всё ещё боится, – нарушив воцарившуюся тишину, хихикнула Кая.

Кристиан резко закинул голову назад, недовольно глядя в глаза любимой предательницы. Она виновато улыбнулась ему, а затем наклонилась и поцеловала в знак извинения. Но он решил, что отпустить её будет слишком просто, поэтому быстро поднял руку и ухватился ладонью за затылок девушки, удерживая её на месте.

Никто не отвернулся.

Копна шоколадных волос упала на одно плечо девушки и открыла вид на её новую татуировку.

Сапфир.

В честь Эбигейл.

Кая отпустила идею её поисков. Или, как мы все предполагали, только делала вид.

Но девочка всегда была с ней.

Ангел-хранитель никогда не покидал её.

Кая стала бить ладонью по груди мужа, когда кислород в её лёгких стал заканчиваться, а он всё продолжал целовать её, и со смехом они оторвались друг от друга, замечая, как все пялились на них.

– Или как ты сломал палец старшекласснику, когда тот засунул его в обед Авроры, пока она не видела, – напомнил я, выходя из тени и приближаясь со спины к резко переставшей жевать свой ужин Амелии.

– Правда? – воскликнула девушка, поворачиваясь в сторону Себастьяна.

Он пожал плечами, будто не помнил.

Покажите мне того, кто не любил похвалу больше его.

Джулия тогда позвонила мне и целый час рассказывала о том, как застала Себастьяна с тем ублюдком в коридоре после уроков, имитируя крики, и даже переключилась на видео, чтобы в точности показать, как это было.

Её влюблённость в него лежала на ладони, хотя она не признавалась мне в ней ещё следующие несколько лет.

Я уселся рядом с Амелией, делая вид, словно всё было как прежде, и сутками ранее она не ненавидела меня больше, чем кого-либо. Мне не хотелось, чтобы она уходила, но если моя компания была не…

Что-то тёплое коснулось моего плеча и я замер. А затем и вовсе перестал дышать, смотря прямо перед собой и видя как Аврора, удивившись, приподняла брови и постаралась сдержать улыбку, когда все вокруг пытались сделать тоже самое и не смотреть на то…

На то, как Амелия обнимала.

Точнее, как её голова осторожно опустилась на моё плечо.

Словно так и должно было быть.

Доминик открыл рот, чтобы прыснуть со смеху и удивления, но Аврора стукнула его по нижней челюсти, угрожая:

– Не смей.

Амелия не проронила и слова. Может она потеряла сознание и просто упала на меня? Это звучало куда логичнее, чем то, что она по собственному желанию решила прикоснуться ко мне сейчас.

Я, наконец, вздохнул, почувствовав острое жжение в лёгких, и голова девушки сместилась, падая с плеча, но она быстро вернула её на место и тогда я понял, что она правда сделала это. Амелия подняла ноги с пола и согнула их в коленях, притягивая к своей груди.

– Хочешь? – мягко спросила она, поставив тарелку с одной ягодой в ней на моё бедро.