«Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь.»

Они процитировали мне «Маленького Принца» Антуана де Сент-Экзюпери и добавили «Пожалуйста, люби его.». После обняли и оставили без объяснений.

Что сподвигло их подойти ко мне? И о чём они говорили с Сантьяго до этого?

Это заставило его не оттолкнуть меня?

Когда я вполне заслуживала обратного.

Он не проронил ни слова, когда я облокотилась на него, сидя на диване рядом с ним, а после и вовсе взял мою руку и медленно, практически незаметно, успокаивающе гладил тыльную сторону ладони своим большим пальцем, держа наши руки сцепленными на его бедре. Я бы ни за что на свете не позволила ему обнимать меня, будучи на его месте. А он, словно забыв о всех обидных словах сказанных мной в его адрес, ещё и был ласков.

Мне стало стыдно.

Да, я всё ещё была расстроена и отчасти винила его в произошедшем, но его пьяные бредни прошлой ночью, о которых он, вероятно, даже не помнил, не переставали крутиться в моей голове.

Он старался для меня, как никто никогда не делал этого, но изо дня в день продолжал считать, что делал недостаточно, потому что я заставляла его так думать.

Мне хотелось поговорить с ним, но он уснул, а затем я увидела их.

Будучи в пьяном бреду, Сантьяго, наконец, перестал контролировать себя и снял рубашку, позабыв о том, что вечно прятал от меня под ней.

Все разошлись около получаса назад и я поднялась наверх, собираясь дождаться его в спальне, чтобы обсудить это с ним. Но его всё не было. В коридоре стояла тишина, а за окном, на месте нашего общего собрания образовалась пустота. Куда он исчез? Сантьяго решил снова вернуться в свою комнату на первом этаже? Я думала он не был зол…

Я вышла из комнаты, чтобы найти своего мужа, потому что неловкое молчание, образовывающееся между нами, совершенно не устраивало меня. Но как только ступила с последней лесенки вниз, кто-то схватил меня за талию и уволок за собой в темноту.

Крик застрял в горле, когда я узнала в нападавшем Сантьяго. Он возвышался надо мной, прижимая тело к стене под лестницей. Одна его рука всё также держала меня за талию, а другая закрывала мой рот, не позволяя мне обрушить на него весь известный мне испанский мат.

– Помолчи, – попросил он, наклоняясь чуть ближе ко мне.

Уголки моих губ дрогнули под его ладонью и я кивнула.

– Пройдешься со мной?

Из-за того, как пристально его глаза смотрели в мои, я не совсем понимала, о чём он говорил, но моргнула два раза в знак согласия с ним. Сантьяго опустил руку, позволяя мне говорить, но тут же сцепил наши ладони, проскальзывая своими пальцами меж моих, и повёл меня в сторону выхода из дома.

– Куда…

– Помолчи, – мягко напомнил он.

Мы вышли на улицу. Мои голые ступни коснулись холодной каменной дорожки и я съёжилась, но продолжила молча следовать за мужчиной, что не оборачиваясь, шёл вперёд. Лёгкий вечерний ветерок раздувал застёгнутую рубашку Сантьяго, заставляя меня вновь и вновь думать о его татуировках, пока мы всё ближе подходили к берегу и шум волн постепенно заполнял пространство вокруг.

Его ладонь грела мою ровно до тех пор, пока мы не оказались на пляже и наши ноги не окутал ещё тёплый песок. Я сделала шаг вперёд, чтобы сравняться с Сантьяго, и посмотрела на него, но его глаза наотрез отказывались смотреть в мои.

Хорошо…

Мы стали идти медленнее. Наши руки болтались в сантиметрах друг от друга и я иногда поглядывала в сторону мужчины, гадая, почему он отпустил меня. Сантьяго был напряжён, но не зол. Его выражение лица больше походило на смятение, словно он не знал с чего начать.

Я открыла рот, собираясь заговорить первой, но мужчина прервал меня:

– Я не хотел, чтобы так вышло.

Мне не нужно было гадать, чтобы понять, что он говорил о причине нашей недавней ссоры. Сожаление копилось в нём эти несколько дней, пока мы всячески избегали друг друга, а он не ворвался в спальню прошлой ночью, открываясь мне со своей другой стороны – стороны боли.

– Альма в порядке, – успокоила его я.

В клинике сказали, что через два месяца она сможет нормально ходить, но на ближайшие полгода о её участии на скачках можно было забыть.

– Я знаю, – ответил Сантьяго.

– Знаешь? – глупо переспросила я, поворачиваясь к нему. – Ты был в клинике?

– Не должен был? Это моя вина…

Но он не договорил, потому что я резко остановилась, заставляя его сделать тоже самое. Палатка в нескольких метрах от моря с горящими фонариками внутри, стояла недалеко от нас. Я была так загружена мыслями в голове, что перестала смотреть перед собой и даже не заметила её до этого.

Я сделала несколько шагов вперед, обгоняя Сантьяго и слыша, как он двигался следом за мной, но оставался на расстоянии, пока я рассматривала то, что он сотворил.

Он сделал это. Наше двенадцатое свидание.

Шаровые фонарики на батарейках расположились внутри и вокруг шатра. Приятный тёплый свет падал из них на песок рядом с палаткой и из-за этого место казалось особенно нереальным.

Я была заворожена этим зрелищем, совсем позабыв о том, что Сантьяго пытался сказать что-то, стоя за моей спиной.

– Ты бы могла управлять скачками, если бы хотела, – тише произнёс Сантьяго.

– Что? – я ошеломлённо развернулась в его сторону.

– Ты умна, строга и разбираешься в системе, – с толикой восхищения в тоне сказал он.

Я не верила своим ушам. Он, правда, считал, что я могла достойно уследить за качеством работы на ипподроме?

Лошади окружали меня большую часть жизни. Я умела взаимодействовать с ними и они слушались меня, потому что я понимала их нужды.

Но то, что он предлагал мне было бизнесом.

Бизнесом, который я ненавидела.

Бизнесом, который калечил их.

– Я не смогу быть там, если они продолжат страдать, – серьёзно предупредила я.

– Ты бы навела порядок там, Амелия.

Он хотел, чтобы я сделала бизнес «чище»? Следила за содержанием кобыл и жеребцов в их стойлах? За тем, чтобы они проходили полный курс восстановления после ранений? Чтобы их не изнуряли тренировками и относились по достоинству?

Я была готова.

– И если тебе понравится заниматься этим, даже в случае нашего развода, я бы хотел, чтобы ты осталась работать со мной.

У меня не находилось слов, чтобы ответить ему, поэтому я просто стояла и смотрела на мужчину, который делал вещи непостижимые моему уму. Сантьяго ждал моего ответа. Надежда была выписана на его лице, поэтому я перестала мучить нас обоих и приблизилась к нему.

– Я бы хотела попробовать, – еле сдерживая улыбку, рвущуюся наружу, шепотом ответила я. – Спасибо.

Он облегченно улыбнулся.

– Я лишь искупаю свою вину перед вами, Zorra.

– Это значит для них больше, чем ты можешь себе представить, – я встала на носочки, чтобы стать ещё ближе к нему. – Для меня.

И положив ладони на гладкие щёки Сантьяго, поцеловала его.

Мог ли он рассчитать этот поцелуй, как мои извинения перед ним? Или мне, наконец, стоило признать, что я была груба и бесчеловечна по отношению к нему?

Мягкие губы сию секунду дали мне свой ответ. Мужчина притянул меня к себе, держа свои руки на моей талии, пока я гладила его лицо, постепенно ускоряя темп.

Я беспричинно терзала его, когда он делал невозможные вещи для меня.

Невозможные…

Мне пришлось неохотно оторваться от Сантьяго, чтобы спросить у него:

– Что скажут твои люди? Они будут недовольны тем, что девушка встаёт у руля.

Сантьяго недовольно выплюнул:

– Мнение синдиката безразлично мне в вопросах, что касаются тебя.

Я улыбнулась.

– Сумасшедший.

И снова поцеловала его.

– К тому же я пущу слух, что ты пьешь кровь обиженных мужчин, – между ласками успел произнести он. – Никто и близко не подойдёт к тебе.

Мужчина приподнял меня, заставляя обвить ногами его талию, пока я смеялась прямо в его губы, продолжая жадно целовать их. Он нёс меня в неизвестном мне направлении, пока я не почувствовала, как свет от фонарей стал ярче ощущаться на веках и не открыла глаза, останавливая Сантьяго, уже собирающегося устроить нас в палатке.

Я хотела оказать в ней вместе с ним, но чуть позже.

Он тяжело сглотнул, глядя на меня. Я опустила ноги обратно на песок и сделала шаг назад, не прерывая зрительный контакт. Затем ещё шаг. И ещё.

– Что ты делаешь? – поинтересовался он.

Я игриво улыбнулась и пожала плечами, ухватившись кончиками пальцев за тонкие бретельки на ключицах.

– Не знаю, – честно призналась я.

Что я делала? Чего хотела?

Но моё скомканное и лежащее под ногами платье знало лучше. Я переступила через него, чувствуя пылающий взгляд Сантьяго на тех местах, что скрывало бельё, и бросилась подальше от него. Ему не нужно было говорить, что делать. Он тут же кинулся в догонку.

Песок вылетал из под моих ступней, пока я не добралась до длинного плота и не стала бежать по нему, гадая собирался ли Сантьяго остановиться в начале его. Но когда развернулась и стала идти спиной к его концу, встретилась с мужчиной, что не обращал внимание на пугающее его ранее черное море. Он больше не бежал, но надвигался на меня, как хищник на свою добычу, а я отходила всё дальше, приближаясь к обрыву.

– Ты смелый.

– Могу сказать тебе о том же.

– Чего мне бояться? – задиралась я.

Сантьяго продолжал приближаться, когда мне уже было некуда отходить и пришлось остановиться, чтобы не свалиться вниз. Он провёл языком по своим зубам под верхней губой, отвечая:

– Волка, Zorra [с испан. Лисица].

И оказался передо мной. Я закинула голову вверх, смотря на него, когда мой рот был слегка приоткрыт, а уже затвердевшие соски просвечивались сквозь тонкий лиф.

– Тебе не страшно? – спросил он.

– Ты сделал всё, чтобы я не боялась ничего рядом с тобой.

Ничего.

Совершенно ничего.

Я положила обе руки на его грудь и нащупала пуговицы рубашки, собираясь расстегнуть их, но Сантьяго обернул свои ладони вокруг моих кистей, не позволяя мне.

Теперь я знала почему.

– Я видела их. Вчера.

Вероятно, даже проснувшись утром, он не понял, что забыл о своём секрете.

– И хочу снова взглянуть на них сейчас.

Осознание отразилось на его лице и он отпустил меня, позволяя медленно раздеть его. Через несколько секунд я скинула рубашку с плеч и черные чернила, украшающие его мускулистый торс, вновь показались мне.

– Как ты мог скрывать их от меня, – немного недовольно, но всё же восхищённо прошептала я.

Великие имена украшали его грудь. Они простирались по ней, делая из его тела настоящее произведение искусства. То, что теперь я мечтала перечитывать изо дня в день.

Только… Этого я вчера не видела.

Каждый сантиметр был забит чем-то, кроме полосы под его сердцем. Словно он оставил её для чего-то особенно важного.

Кончик моего указательного пальца очертил имя автора чуть ниже.

– Fe… dor Dostoevsky, – очень медленно по-русски проговорила я.

Сантьяго тихо рассмеялся себе под нос и я ткнула его пальцем, заставляя перестать, когда собственные уголки губ поползли вверх.

– Мне нравится «The Idiot», – призналась я.

Не в силах держать взгляд Сантьяго, зная, что он догадывался, о чём я говорила, я опустила глаза на чернила и стала очерчивать извилины одни за другими.

– Ты прочитал каждого из них? – полюбопытствовала я.

Я не замечала за ним любовь к чтению. Даже книгу в его руках никогда не видела. Но эти татуировки говорили об обратном. Словно…Стал бы Сантьяго набивать имена всех этих людей, будучи даже не знакомым с их творчеством?

– Ты прочитала, – шепотом ласково ответил он.

Это правда.

Ком образовавшийся в горле подогнал тонкую пелену из слёз к моим глазам, но я быстро избавилась от неё, подняв голову и снова заглянув в карие глаза мужчины перед собой.

Книги авторов, выписанных на его груди, стояли в книжном шкафу нашей спальни, но… они были на нём ещё до того, как я заехала в дом.

До того, как мы впервые встретились с ним на балу.

Я нахмурилась, собираясь спросить Сантьяго об этом, но не выдержав, он наклонился и накрыл мои губы своими.

В моей голове пробежала мысль, что тем самым он хотел заткнуть меня, чтобы я не начала задавать вопросы, как так вышло и почему он скрывал от меня это, но как только руки Сантьяго оказались на моей талии, а мурашки волнами разошлись по всему телу и я застонала, почувствовав, как его эрекция стала прижиматься к моему…

Нет, всё-таки я хотела узнать!

Найдя в себе силы оторваться от Сантьяго, я покинула его губы и сделала шаг назад, отдаляясь от него, только забыла, что стояла практически на краю причала. Под ногой оказалась пустота и я успела лишь испуганно распахнуть глаза прежде, чем повалилась назад.

Сантьяго тут же схватил меня за руку, но мы не устояли на месте и я потащила его следом за собой. Он быстро поменял нас местами и когда наши тела погрузились в воду, весь удар пришёлся на спину Сантьяго.

Горло обожгло, когда вода попала в нос, но я оставила веки открытыми, желая видеть мужчину, забывшего о том, что он не умел плавать, но пытающегося быть моим спасательным кругом.

Я приобняла его, просунув одну руку под подмышку и прижав ладонь к ключице, а другой стала грести вверх, стараясь скорее вытащить нас наверх. Но Сантьяго не вёл себя, как типичный утопающий, барахтаясь и не таща меня на дно из-за напавшей на него паники.

Только несмотря на всё это, через несколько мгновений мы всё же оказались на поверхности. Я положила руку Сантьяго на край плота и накрыла ее своей, давая ему почувствовать, что мы были спасены.

– Я держу тебя, – невнятно прошептала я.

От попавшей в нос воды, в горле адски зажгло и я стала кашлять. Пальцы Сантьяго протиснулись между моими и он сжал их, давая мне знать, что был в порядке и слышал меня, пытаясь привести дыхание в норму.

Сердцебиение отдавалось в ушах, волосы неприятно липли к лицу, но я обернула руку вокруг шеи мужчины и с силой прижалась к нему.

– Мне нравится, – положив ладонь на мою поясницу под водой, прошептал он.

Я тяжело дышала, слушая, как быстро билось его сердце под моим ухом.

– Что? – с улыбкой спросила я.

– Как ты спасаешь меня.

И мне нравится, как ты спасаешь меня, Idiota.

Через пару минут крепких объятий наше дыхание пришло в норму и я подняла голову, отпуская Сантьяго, который продолжал держаться за край причала. Ничего не сказав, стала отплывать от него в сторону берега, ожидая, что он последует за мной.

– Куда ты?

Песок под ногами почувствовался почти что сразу и я встала, обернувшись лицом к мужчине, находясь по грудь в воде.

– Тут есть акулы, – напомнила, продолжая отходить. – А мне нравится твоя задница. Не дай им сделать из неё ужин.

– Ты не успокаиваешь! – прокричал Сантьяго, оглядываясь.

Я засмеялась и поманила его пальцем.

– Ты боишься?

Он прищурился, улыбаясь и качая головой, встречаясь с моим вызовом.

Я находилась всё ближе к берегу и когда вода оказалась по пупок, развернулась, подпрыгнула и ударила себя обеими ладонями по заднице, хохоча.

– Смотри какой приз ждёт тебя здесь!

Глаза упали на платье на берегу, до которого практически добирались волны, и мне захотелось поскорее увидеть в его компании свой купальник. Каждый сантиметр тела запылал, ощутив на себе воспоминание одной из прошлых ночей.

Я открыла рот, чтобы найти для Сантьяго ещё одну причину начать плыть ко мне, но даже обернуться не успела, как он уже оказался рядом, поднимая меня из воды.

– Что ты там мне обещала? – прошептал он, поворачивая меня к себе и нападая на мои губы.

Всё.

Сантьяго прижал меня к каменному причалу, а я обернула ноги вокруг его талии, начиная медленно тереться о низ его пресса и твердую выпуклость чуть ниже. Мы стонали, не отрываясь друг от друга и не беспокоясь о том, что кто-то мог увидеть нас здесь.

Мужские ладони гуляли по моему телу под водой, постепенно поднимаясь выше. Сантьяго поочерёдно развязал верёвки на бёдрах, удерживающие трусики на месте и вытащил их наружу.

Мы собирались заняться сексом в океане.

Его кулак, сжимающий их в ладони, с грохотом ударился о причал позади меня, когда я опустилась чуть ниже и стала двигаться вверх-вниз, заставляя его член затвердеть ещё сильнее.

– Амелия, – прорычал он.

– Я собираюсь трахнуть тебя в океане, – не желая ни на секунду отрываться от его губ, прошептала я.

– Ты? – с издёвкой переспросил он.

Сантьяго быстро развязал верх бикини, но не стянул его с моей шеи, а тут же опустил руки обратно под воду и ухватился за ягодицы, жестче вжимаясь в мой центр. Мои соски болезненно заныли, пальцы потерялись в мокрых кудрявых волосах на затылке мужчины, а ноги задрожали от желания, наконец, перейти к реальным действиям и утолить потребность в сближении.

Я ухватилась за треугольники ткани, едва прикрывающие мою грудь, и откинула их в сторону, сняв. Не дождавшись, когда я верну свой рот на место и начну поцелуй заново, Сантьяго опустил голову и прижался губами к затвердевшим соскам. Он кусал, сосал и облизывал их, пока я держалась за его плечи, откинув голову назад.

Горы, заполненные домами, на другом берегу горели огнями, делая обстановку невероятно сказочной.

Мои стоны, должно быть, слышало всё побережье, но мне было плевать на это. Я чувствовала себя так хорошо, что не собиралась скрывать этого, и позволяла Сантьяго упиваться своей победой.

Проигрывать ему было приятно.

Особенно, если мой проигрыш состоял в его руках, губах и члене, прижатых ко мне.

Фонари освещали часть моря у причала, делая воду приятно-голубого оттенка, а луна и звезды украшали чёрное небо над нашими головами, когда стоны перемешались с шумом волн, ударяющихся о нас.

Ласки Сантьяго были приятны, но я хотела скорее вновь почувствовать его в себе, поэтому опустила голову и ухватилась за его, заставляя парня посмотреть на меня. Мои губы жадно впились в его, когда руки опустились в воду, стянули вниз переднюю часть его боксеров и выпустили жутко затвердевший член наружу. Ладонь обернулась вокруг него, медленно и томно поглаживая плоть.

– Прекрати мучить меня, – зажав мою нижнюю губу между своими зубами, низко проговорил он.

– Ты должен узнать, как я чувствовала себя в те дни, что ты отказывался прикасаться ко мне.

Кончик моего большого пальца погладил головку его члена, пытаясь сымитировать ласки языка. Мне так хотелось вернуться в ту комнату, чтобы снова попробовать его. Увидеть, как Сантьяго терял самообладание при виде меня на коленях с его членом во рту. Воспоминания были такими яркими, что я сжала бёдра, чувствуя сильнейшую волну возбуждения, пробежавшую по телу.

– Я делаю тебе одолжение, трогая тебя, – прошептала я, обернув обе руки вокруг его шеи и опустившись чуть ниже, так, чтобы моя голая киска оказалась прижата к нему.

Он не входил в меня, сжимая край причала по обе стороны от меня, наблюдая за тем, как я тёрлась об него под водой. Вверх-вниз. Ещё раз. И ещё раз. Мы оба тяжело дышали, и мои глаза уже закатились от чувства приближающегося оргазма, но Сантьяго нарушил мою игру, резко подняв меня за ягодицы и опустив на себя.

Я вскрикнула от неожиданности и впилась ногтями в кожу на его затылке, когда он сделал толчок, прижав наши тела друг к другу так близко, что я чувствовала его частое сердцебиение, а он моё. Наше дыхание перемешалось. Мы целовались и отрывались друг о друга лишь на мгновение, чтобы заглянуть в глаза друг друга и снова слиться, жадно пробуя.

– Чёрт, – проворчал Сантьяго, совершая глубокие жёсткие толчки.

Его пальцы впивались в мои бёдра и, наверняка, оставляли синяки. Из-за темпа его погружения в меня, с каждым разом волны вокруг становились сильнее и всплески доходили до самой шеи. Я опускала свои губы к подбородку Сантьяго, к его щекам и челюсти, не оставляя ни сантиметра не тронутой собой кожи.

– Я хочу проиграть тебе, – мой шепот ласкал мочку его уха, когда я подпрыгивала вверх-вниз и сжимала член внутри себя, уже предвкушая волну оргазма, вскоре обрушившуюся на меня.

– Я не позволю тебе сделать это. Zorra в выигрыше со мной и без меня. Со мной и против меня.

Губы Сантьяго нашли мои ключицы. Он безжалостно кусал и облизывал их, медленно двигаясь вниз к груди. Я откинула голову назад, зажмурилась и вжалась пятками в его поясницу, когда громкий гортанный стон вылетел из моего рта, эхом отдаваясь по берегу. Мужчина сделал ещё несколько толчков и кончил следом за мной, в последнюю секунды выйдя из меня. Я жалобно выдохнула, почувствовав себя пустой, но обняла мужа и прижалась своим лбом к его.

Яркий свет с боку привлёк моё внимание и я вспомнила о шатре, что Сантьяго приготовил для нас.

– Не хочу останавливаться, – прошептала я.

Не хочу прощаться с тобой.