Моя голова предательски издевалась надо мной, потому что я не мог назвать иначе галлюцинацию Талии, стоящей на входе в подвал.

Её длинные синие шелковые пижамные штаны касались грязного пола, а свободная рубашка точно такого же цвета была натянута на округлом животе, до которого мне хотелось дотронуться с тех пор, как она прислала мне ту фотографию с её импровизационной беременной фотосессии, что для неё устроила Аврора Де Сантис. Черные волосы мягкими волнами спускались ниже поясницы. Бледные щёки надулись из-за того, что она держала за ними, и это что-то совсем не нравилось ей, поэтому между её нахмуренными бровями образовалась морщина.

– Это отвратительно, – пробубнила Талия, глотая слёзы вместе с содержимым тарелки в своих худых руках.

Её красивое лицо блестело под луной, свет которой пробирался в помещение через небольшое окно под потолком. Когда-то она могла пролезть в него, но её нынешнее положение не позволяло этого. Я был рад, что Талия решила воспользоваться дверью, так как в ином случае мне пришлось бы служить подушкой, на которую она бы приземлилась. И я бы поймал её, даже если бы мои кости не простили мне этого.

Она шагнула в мою сторону, и сознание тут же перенесло меня на несколько лет назад, когда я ещё не знал имени таинственной девушки, решившей заглянуть к пленнику с «другой стороны». Я помнил каждую деталь, связанную с ней: во что она была одета, как смотрела на меня. И… то чувство, когда что-то внутри меня откликнулось ей до того, как она успела заговорить со мной.

Было всего одно отличие между сегодня и тем днём: Талия больше не допускала мысль о том, что я мог причинить ей какой-либо вред, поэтому уверено приближалась ко мне до тех пор, пока ей не пришлось остановиться.

Я без слов понял, что она хочет сделать. Чтобы ей было удобнее, забрал тарелку из её рук и поставил сбоку от себя, после чего она наклонилась, прижимая ладонь к стене.

– Нет. – Я не позволил ей усесться на холодный пол, ведь это могло навредить ей и нашему ребёнку, и осторожно притянул к себе.

В один момент моё положение стало совершенно неважно, потому что… я впервые почувствовал их.

Талия устроилась на моих бёдрах, а я, в свою очередь, постарался не издать ни звука, чтобы она не узнала, как больно это для меня, поскольку я ранен, и не попыталась слезть с меня. Я бы не дал ей этого сделать.

Она обняла меня за шею и спрятала в ней своё лицо. Её соленые слезы, которые она не прекращала лить, падали на открытые ссадины, ещё не успевшие покрыться коркой, потому что Кристиан, Себастьян и Доминик ушли отсюда совсем недавно.

Одна моя рука покоилась на её макушке, прижимая к себе ещё сильнее, а другая – на плече, которое содрогалось вместе со всем телом из-за рыданий, которые она не могла остановить.

– Ш-ш-ш, – попытался успокоить её я. – Всё в порядке.

– Я тебе не верю, – прохрипела она.

Я усмехнулся.

– Думал, мы уже прошли этот этап.

Талия захихикала, шмыгая носом.

Я видел, как она плачет, не один десяток раз, поскольку месяцы её реабилитации были полны боли, однако это так и не научило меня реагировать на её слёзы легче. Скорее, с каждым разом я злился на себя только больше, потому что не знал, как облегчить её страдания.

Талия отодвинулась, чтобы взглянуть на меня, и обхватила мои щёки ладонями, внимательно рассматривая каждое повреждение. Ничего серьёзного. Я не соврал ей. По сравнению с тем, что со мной сделали в прошлый раз, когда я находился здесь, это – ерунда.

– Кристиан, – прошипела Талия.

– Это не он, – признался я, хотя мог поступить иначе.

– Что?

До того, как к нам присоединился Зоркий глаз и Огненный кулак, мы успели ударить друг друга пару тройку раз, но после он не прикасался ко мне. Только отдавал поручения.

– Доминик.

– Что?!

– Его заставили.

Господи, зачем я вообще защищал их?

Талия пребывала в недоумении. Она осторожно коснулась моего разбитого носа, из которого до сих пор вытекала кровь, напрочь стёртой кожи на скулах и рассечённой брови.

Конечно, пострадало не только лицо, но ей этого было не видно. И хорошо. Для неё со мной всё в порядке. Если хочет, может и сама ударить меня. Всё, что пожелает.

– Дэниел… – Нижняя губа Талии задрожала.

Я взял её за подбородок и заставил заглянуть в мои глаза. Её щёки блестели из-за слёз, продолжающих скатываться по ним. Я не верил, что мог снова видеть её вживую. Эти синие глаза… меня парализовало от их красоты. Время останавливалось, когда я смотрел в них. Талия брала меня в плен одним своим взглядом.

– Небольшая плата за то, что я держал тебя в тайне от них. Нельзя прятать тебя от мира.

Каждый на этой грёбаной планете должен знать об этой девушке. О её смелой душе и храбром сердце. О том, как она любит и сражается за то, что ей дорого. О ней. Каждая мелочь, из которой она создана, необычайна и удивительна. Ещё одной такой нет. Есть лишь Талия.

– Ты не прятал меня от мира, – поняла она. – Ты прятал меня от них. От Ндрангеты. От системы, которая была чужда мне.

– Потому что хотел сохранить тебя для себя.

По-другому она не пробыла бы со мной и мгновения. Её бы забрали. А вместе с ней – не просто часть меня, а всего меня. Поскольку мы всегда были едины, сколько бы я ни пытался уверить себя в обратном.

– Я хотел, чтобы у тебя было время влюбиться в меня. Я знал, что однажды ты уедешь. Но вернешься, если будешь любить меня.

Да, здесь я ошибся. Тем не менее это ничего не меняло. Я готов идти следом за ней, куда бы она ни направлялась и где бы ни пряталась. Мир без неё абсолютно неинтересен мне.

Где она, там и я. Остальное неважно.

Талия вновь заплакала. Её лицо исказилось от боли.

– Что? – Каждый мускул в теле напрягся.

Что я не так сказал?

– Не думай, что я не люблю тебя. Я люблю. Я…

Меня будто ударили под дых, выбив из лёгких весь воздух.

– Ты всё сделал правильно, Дэниел. – Она опустила веки, и я, прижавшись своим лбом к её, почувствовал, что она вся горит. – Если бы ты сразу рассказал мне обо всём, я бы ни секунды не боролась за то, чтобы вернуться к прежней жизни. Кто в здравом уме будет бороться за возвращение в ад? С тобой я с нетерпением ждала, когда смогу выйти за стены больничной палаты. Каждый день меня ломало от боли, однако даже так я благодарила Бога за жизнь, которую он сохранил мне, потому что ты был рядом. Твоя забота спасла не только моё тело, но и душу. Я никогда не чувствовала себя настолько любимой, как с тобой. Даже всё вспомнив. Только ты.

В горле образовался ком. Я стиснул челюсти, продолжив слушать её. Мне хотелось сжать Талию в объятиях настолько сильно, чтобы слиться с ней воедино, как кулон и амулет, висящие на её шее. Стать с ней одним человеком.

Хотя малыш в её утробе уже сделал это. Объединил нас.

– Тайно я мечтала о конце. Хотела забыть себя. Оказаться кем-то другим. Но когда всё вспомнила, решила, что ты просто играл со мной. Я не могла поверить в то, что ты… любишь меня. За что?

Я не просто люблю её. Моя жизнь зависит от её сердцебиения. Если исчезнет её пульс, исчезну и я. Моё существование просто-напросто прекратит иметь какой-либо смысл без Талии.

– Клянусь, мои действия не несли за собой тайного умысла, – прошептал я. – Я только хотел показать тебе жизнь, которая могла бы у тебя быть, если бы ты принадлежала другому синдикату. Разница совсем не велика, но ты сполна ощутила её. Это всё, что тебе было нужно. Я знал это с той самой ночи.

Талия закивала, соглашаясь со мной. Её волосы защекотали моё лицо, и я заправил за уши передние пряди. Было приятно вновь почувствовать их в своих руках. Затем вытер её щёки, хотя это казалось бесполезным – слёзы не переставали течь из её глаз.

– Как ты вошла на этот раз?

– Джулия дала мне ключи, но они не понадобились. Двери были открыты.

Они проверяли, захочу ли я сбежать. Меня даже не сковали цепями. Просто оставили сидеть здесь и ждать чего-то. Что я и делал, потому что время, которое мы с Талией должны были провести на расстоянии, подошло к концу.

– Джулия? – переспросил, удивившись.

Она кивнула, заулыбавшись.

– Кажется, ты заручился группой поддержки.

– Нет, она сделала это не для меня.

Я предполагал, что Талия Нери и Джулия Де Сантис были связаны, но никогда не осознавал, насколько сильно. То есть, я знал, на какие безумные поступки была готова пойти Талия ради Джулии, однако наоборот – нет. До сегодня.

Когда дело начинало касаться любви, синдикат переставал играть роль в решении вопросов, поэтому то, что Джулия нарушила законы Ндрангеты, было не так удивительно, в отличие от того, что она пошла против мужа, за которого могла запросто убить.

– Есть одна вещь, которую мне не хотелось бы признавать.

Талия насторожилась.

– Что это? – с опаской спросила она.

Я немного отодвинул её от себя, чтобы приподнять футболку, и ответил, показав то, что всё это время было скрыто от неё:

– Твои братья знают тебя лучше, чем ты думаешь.

Не поверив своим глазам, Талия потёрла веки костяшками пальцев и уставилась на татуировку под моим сердцем, проигнорировав синяки под ней. Мои рёбра пекло, хотя вроде как ни одно из них не было сломано.

Когда Талия стала молчать слишком долго, я решил узнать:

– Они ничего мне не объяснили. Это значит, что теперь я принадлежу Ндрангете? – пошутил, усмехнувшись.

Однако она не засмеялась, что заставило меня напрячься уже в который раз за этот вечер. Блядь, Неро сдерёт с меня кожу живьём, если это окажется так.

– Нет, это значит, что ты принадлежишь мне.

Затем наши глаза встретились.

А после – и наши губы.

Я грезил об этом поцелуе последние пять месяцев. Время замедлилось, и я забыл обо всём, погружаясь в её тепло. Это было как возвращение домой после долгого путешествия. Я чувствовал, как её губы мягко касаются моих, и это было словно обещание – мы вместе не только на это мгновение. Я сжимал её лицо в ладонях, она делала то же самое с моим. Мы не могли оторваться друг от друга, и я желал утонуть в ней, чтобы больше никогда не расставаться со своей Сиреной.

– Ты голоден? – неожиданно спросила Талия, поцеловав уголок моего рта.

А? Голоден? Разум был затуманен. Я отключился на время, пока её вкус пропитывал меня по новой. Я не забыл его, как и всё остальное, что было связано с этой девушкой, но почувствовать её спустя столько времени – будто вернуться в начало и ещё раз испытать это впервые.

– Макароны. – Талия оторвалась от меня, немного наклонилась в сторону и подняла с пола тарелку, которую я забрал из её рук, когда она только пришла.

Будто и не прошло трёх лет.

История циклична.

Мы вернулись к тому, с чего начали. Ну, почти.

Талия набрала ложку с горкой и поднесла к моему рту. Я послушно открыл его. Я бы съел из её рук даже яд. Когда я начал жевать, то подумал, что, возможно, она всё-таки решила сделать то, что у неё не вышло в прошлый раз. Отравить меня. После восхитительного вкуса Талии переваренные макароны, которые пахли грязными носками, были отвратительны, как бы сильно голоден я ни был.

– Дрянь. – Я поморщился. – Как много ты съела?

– Несколько ложек. Они чуть не спровоцировали возвращение моего токсикоза. Это ужасно.

Токсикоз. Меня не было рядом с ней во время него. Я не выводил её на улицу, чтобы она дышала свежим воздухом, не менял тазы по ночам около нашей кровати и не готовил для неё только то, что она могла есть в этот период.

Сожаление наполнило меня. Я пропустил так много и мог пропустить ещё больше, поскольку завтра до сих пор оставалось неизвестным. Но легче будет убить меня, чем заставить уехать отсюда без Талии и нашего ребёнка.

Я опустил взгляд к её животу. Я ещё не трогал его. Что-то ужасно пугало меня, будто я мог сделать больно простым прикосновением. Это не то, чего я хотел.

И всё-таки, желая наконец-то ощутить его, положил ладонь поверх пижамы Талии. Только она оказалась не согласна с этим, поэтому приподняла ткань так, чтобы её кожа столкнулась с моей.

Я перестал дышать. Мурашки побежали вверх по руке.

– Правда, – прошептал я для себя самого.

Всё ещё было сложно осознать это. Меня пугала мысль о том, что я так и остался в этом подвале три года назад, а всё, что происходило с тех пор – иллюзия, которая сохраняло моё сознание живым.

– Правда, – подтвердила Талия.

И едва слова успели сорваться с её губ, по моей ладони пришёлся удар. Талия ахнула, напугав меня своей реакцией.

– Это больно?

– Нет. – Она закачала головой.

Уголки её губ радостно приподнялись, глаза заблестели.

– Тогда что?

– Он ещё… – она сглотнула, – никогда этого не делал.

Первый пинок?

Я притянул Талию обратно к себе. Так близко, что её дыхание обожгло меня. Нас разделяли считаные миллиметры.

– Я не проведу больше ни дня в разлуке с тобой. – Это было обещание не только ей, но и самому себе. – Я провёл без тебя семь тысяч девятьсот тридцать один день не для того, чтобы, встретившись с тобой, проигнорировать то, как всё внутри меня отозвалось тебе.

Она потёрлась своим носом о мой.

– Почему семь тысяч девятьсот тридцать один? – промурлыкала Талия.

Почему? Думаю, пришло время рассказать ей.

– Со дня моего рождения до…

***

Сакраменто – самый скучный город, в котором я был.

Казалось, что он застрял в каком-то временном пузыре, где не было места для ярких событий или захватывающих приключений. Мне уже не терпелось найти Аврору и вернуться в Лас-Вегас, в котором чувствовалась жизнь.

Как люди жили здесь?

Я пробыл тут от силы пару часов, а уже успел утомиться от скуки. Я даже начал задумываться о том, что было бы неплохо встретить кого-то из Ндрангеты. Процесс избавления от трупа всегда приносил мне удовольствие. Особенно когда задача была не из простых, и сейчас она стала бы именно такой, так как я приехал сюда не за этим.

Пробки на дороге выводили меня из себя.

Проехал очередные несколько метров и, вновь остановившись, положил локти на руль, наблюдая за красным, на который мне так хотелось проехать. Впереди меня стояла дюжина машин, в которых сидели тормозы, не передвигающиеся быстрее тридцати миль в час. Не выдержав, вильнул в сторону и протиснулся между ними и соседним рядом. Водители стали сигналить мне, будто это заставило бы меня почувствовать себя виноватым и вернуться обратно.

Это даже не запрещено законом. Пошли нахрен.

Я лишь усмехнулся им в ответ, встав перед ними и немного заехав за линию разметки. Ублюдок спереди решил, будто то, что он подвинется вперёд, помешает мне.

Светофор, казалось, не собирался переключаться. Я уже начал засыпать, когда позади меня опять послышались сигналы. На мгновение я подумал, что действительно пропустил зелёный, потеряв бдительность, пока не увидел, что соседняя полоса стояла как и прежде, а красный так и не сменил другой цвет.

В чём дело?

С каждой секундой шума становилось только больше. Я обернулся и тогда-то встретился с тем, кто поднял на уши всю улицу. JAC T9 New заехала на бордюр и в наклоне на шестьдесят градусов обгоняла пробку.

Но не это удивило меня.

А то, что за рулем находилась девушка.

Она добралась до начала полосы, проигнорировав ругательства в свою сторону – мужчины не поленились открыть окна и выкрикивать оскорбления в её адрес, а она, в свою очередь, не постеснялась делать то же самое в ответ.

И мои губы непроизвольно изогнулись в улыбке, пока я наблюдал за этим. Внутри зародился трепетный интерес. Я был готов забрать обратно свои слова о том, что Сакраменто чертовски скучный. Она изменила моё мнение на этот счёт.

Девушка слегка перегнулась через консоль и пощёлкала пальцами, привлекая моё внимание, хотя оно и без того было отдано ей.

– Ты что, не слышишь? – прокричала она. – Дай проехать!

Она что-то говорила до этого? Её синие глаза, цвет которых не притуплял даже черный визор шлема, взяли меня в плен. Это свои?

Я не сдвинулся с места, продолжая пялиться на неё и не замечая, что мой мотоцикл мешает ей съехать обратно на дорогу. Девушка зарычала, больше не пытаясь достучаться до меня.

– Ублюдок, – проворчала она. – Для кого придумали линию разметки?

А затем каким-то образом она смогла протиснуться между мной и тупиком, чтобы получить желаемое. Меня качнуло в сторону, когда мой руль встретился с её бочиной, оставляя длинную царапину. Противный звук заставил меня поморщиться.

И прежде чем незнакомка проехала на красный, сорвавшись с места, её рука с вытянутым средним пальцем высунулась из окна.

Господи, надеюсь, это она мне.

***

Через полчаса я наконец-то оказался на месте. Остановившись на поворот раньше, слез с мотоцикла и направился пешком к точке, которая указывала на Аврору. Я не понимал, что она забыла на трассе, окруженной лишь лесом, посреди ночи, пока не нашёл её, плачущую и сидящую в машине с едой навынос.

Слёзы капали в пластиковую тарелку, пока она накручивала макароны на вилку, с которой они слетали обратно из-за дрожи в её руках.

Что случилось?

Почему она ела… здесь?

Я стоял на противоположной стороне, скрываясь за ветками деревьев. Чем дольше смотрел на девушку, тем злее становился. Неро не давал мне задание похитить её: я должен был лишь проверить, работал ли исправно маячок, который одна из крыс Ндрангеты поставила на её машину, чтобы в будущем всё пошло по плану.

Однако увидев эту картину, я желал немедленно забрать Аврору в Каморру.

С нами ей будет лучше.

С нами ей не придётся прятаться в глуши, чтобы утаить свою боль.

Даже если она не поверит нам, Арабелла послужит прямым доказательством того, что мы забрали её не для того, чтобы причинить вред, а наоборот.

Её ждал настоящий дом.

Настоящий брат. И не один, если она позволит образоваться связи между нами.

Мы…

Что-то ударилось о мою голову. В ушах зазвенело. Я медленно закрыл глаза, затем открыл их и повалился назад. Моя спина с грохотом столкнулась с холодной землей. Колючие ветки впились в шею. Всё вокруг задвоилось и поплыло, но до того, как отключиться, я смог рассмотреть светлую и тёмную макушки наследников, возвышающихся надо мной.

Кристиан Нери и Доминик Де Сантис.

– Добро пожаловаться в Калифорнию, ублюдок, – оскалившись, поприветствовал меня первый.

***

– Я… – Талия была сбита с толку первой частью моего рассказа, поскольку вторую я оставил при себе. – Я не помню этого…

Наверное, потому что я был не единственным, кому она нагрубила на дороге. Но она навсегда осталась исключительной в моих глазах. Никто больше не вытворял такого при мне.

Первая встреча с ней изменила моё представление о городе, вторая – о Нери, а третья – о жизни.

Её губы коснулись моих в едва уловимом поцелуе.

– Я вытащу тебя отсюда.