Ненавижу свой день рождения.

Очередное напоминание о начале жизни, которая сводила меня с ума изо дня в день. Кто вообще придумал праздновать это дерьмо каждый год?

Хотя были и плюсы: чем я старше, тем ближе конец. Но он явно всё ещё очень далек от меня, ведь сегодня мне исполнилось всего шестнадцать. Это не звучало как приговор, в отличие от…

Восемнадцать.

Когда-то в детстве я хотела поскорее повзрослеть, пока не поняла, что меня ждёт как единственную дочь Босса Ндрангеты и просто девочку, принадлежащую синдикату. После я мечтала узнать, как замедлить время, чтобы успеть найти способ избежать участи, которая пала на мои плечи, как только хромосома Х проиграла хромосоме Y в утробе моей матери.

Родиться женщиной никогда не должно было стать проклятием.

Но оно стало. И с каждым днём я всё больше и больше начинала верить в то, что с этим ничего нельзя поделать.

Судьба?

Да пошла она.

Я пряталась от надоедливых гостей, сидя на бордюре и пялясь на кусты с боковой стороны здания. Громкость музыки перебивала мысли, а тупые разговоры доносились из открытых окон, и мне ничего так сильно не хотелось, как устроить шоу, повесившись на люстре в центре зала.

Господи, это было бы очень забавно. Моя лучшая проделка.

– Чувствую себя дерьмово, – заявил из ниоткуда появившийся Доминик, усаживаясь рядом со мной. Он расслабил галстук и вытянул ноги параллельно моим. Запах его фирменного одеколона ударил в нос.

– Ты? – Я приподняла брови, повернувшись к нему. – Ты женишься на умной, красивой и сногсшибательной… мне! Просто непозволительно чувствовать себя дерьмово, когда твоя невеста – Талия Нери.

Он подавился яблоком, хрипло засмеявшись. Однако всего через несколько мгновений вернулся в прежнее положение. По выражению его лица было ясно, что он не врал. Ну, хотя бы кто-то не радовался, обручаясь с подростком. Этот синдикат ещё не потерян.

– Я не женюсь на тебе.

– Только в том случае, если один из нас не доживёт до моего восемнадцатилетия.

– Или твой отец, – дополнил Доминик.

Я напряглась. Мне не понравилось то, как он это сказал.

– Или он, – всё равно согласилась я, потому что это в самом деле так.

Хотя, наверное, уже поздно. Мы помолвлены. А в таких кругах, как наш, нельзя отменить что-то настолько важное. Репутация значит слишком много. Почему людей так заботит чужое мнение?

Это навсегда останется загадкой для меня.

Я посмотрела на Доминика. Его светлые волосы были аккуратно уложены, а красивый профиль становился ещё острее, когда он пережевывал яблоко, отчего его челюсть напрягалась.

Он был добр и заботлив по отношению ко мне.

Выпутывал меня из передряг, не докладывая об этом отцу.

На него можно было положиться, и я бы могла продолжать этот список бесконечно, но ничего из этого не делало его тем, с кем мне хотелось бы просыпаться изо дня в день.

Почему я не могла влюбиться в старшего брата лучшей подруги, как Джулия или… Аврора?

Я столкнулась с ней прямо перед тем, как прийти сюда. Она выглядела ужасно, однако никто будто бы не замечал её красных от слёз глаз и улыбки, из-за которой у неё уже тряслись щёки.

Конечно, этого идеальная Наследница клана Короззо и добивалась. Только меня ей больше не обмануть.

Каково это – присутствовать на помолвке того, кого ты любишь, и лишь смотреть на него со стороны, зная, что теперь он навсегда принадлежит другой? Надеюсь, она не была такой ревнивой, как я, и не решит убить меня, чтобы быть с Домиником. Хотя в стиле Авроры – повеситься на люстре.

Будет очень глупо с её стороны пойти на это, когда я обменяю свою жизнь на её. Стоило ли оставить записку с завещанием своего жениха ей на случай, если я не вернусь или меня не будет слишком долго? А что? Моё последнее желание должно быть выполнено!

Я пропустила смешок, представив это, и Доминик покосился на меня, перестав жевать с полным ртом.

– У тебя хорошее настроение, – решил он, а затем прищурился, присматриваясь ко мне. – Запланировала какую-то пакость?

Я демонстративно цокнула, закатив глаза.

– Нет. С чего бы?

– С того, что ты – это ты.

– Ты плохо меня знаешь. – Я сложила руки на груди и повалилась назад, пока не уперлась спиной о стену.

– Я о-о-очень хорошо знаю тебя, Талия.

Правда. Но я не стала произносить это вслух. Доминик знал меня лучше, чем мои собственные братья. И всё же…

Иногда мне казалось, что я сама себя не знала. Что, если я хотела чего-то только потому, что это находилось вне зоны моей досягаемости? Запретный плод.

Была ли я честна перед самой собой?

Этот вопрос мучил меня последний месяц. И всё из-за пленника «другой стороны». Едва закрываю глаза – вижу его. Темные, как ночь. Наш разговор не прекращал крутиться в голове.

Не расстраивайся раньше времени. Может, кто-то решит похитить тебя, спасая от нежеланного брака.

Доминик Де Сантис – противоположность тому, что я хотела. Это не означало, что он плохой. Наоборот. Он слишком хорош для меня. Для такой, как я. Со мной его репутация окажется на дне.

Единственный, кто мог заставить моё сердце биться чаще, был… Нарушитель. Тот, чьё бунтарство перевешивало моё.

Возможно, ты принадлежишь не тому.

– Ну так? – настаивал Доминик. – Что ты задумала?

– Не включай папу, – простонала я.

Классическая музыка, наполняющая зал за нашими спинами, сменилась на что-то веселое. Похоже, кого-то уволят.

Я вскочила с места, скинула неудобные туфли и принялась танцевать, пока выдался шанс.

Я никогда не ходила в ночной клуб или на тусовки, которые устраивали наши с Джулией одноклассники. Такого рода мероприятия и места были закрыты для таких, как мы. Наша судьба – тухнуть на светских встречах и слушать монотонные разговоры об одном и том же.

Нам даже нельзя вступать в диалог, так как только мужчины имеют право голоса. Буквально. Женщины должны кивать и говорить, лишь когда их спрашивают о чём-то. Это унизительно.

Благо, отец практически никогда не берёт меня с собой, иначе я бы не выдержала этого постоянного публичного унижения. Точнее, не стала бы его терпеть. У меня всегда имелся неудобный ответ.

– Почему ты не смотришь? – Я продолжила кружиться, танцуя на одном месте. Мои длинные волосы разлетались в стороны, но мне было абсолютно всё равно на испорченную прическу.

– Потому что твои братья здесь, – ответил Доминик, поднявшись и направившись к урне на углу здания. – Не хочу остаться без головы в день своей же помолвки. Как я могу потерять возможность жениться на такой умной, красивой и сногсшибательной девушке, как ты?

Я проигнорировала его язвительный ответ, поскольку… оба моих старших брата не пропустили такой важный для нашей семьи день? У Кристиана не было выбора, ведь он не покидал Сакраменто, но…

– Себастьян здесь?

Доминик кивнул, уже избавившись от огрызка и возвращаясь обратно, когда мои руки, свисающие по бокам, инстинктивно сжались в кулаки. Я уставилась в одну точку, перестав танцевать. Дыхание спёрло.

Я не видела его уже… Честно говоря, я давно перестала считать. Когда поняла, что это бессмысленно, потому что даже когда он наведывался в Сакраменто по делам, то избегал меня.

Ну и пожалуйста.

Я не нуждалась в его внимании. Может, если бы знала, что это такое, то грустила бы, а так как я понятия не имела, что значит элементарно разговаривать с ним, в этом не было нужды.

Другое дело скучать по Кристиану.

Только и он пусть катится ко всем чертям.

Они оба сделали свой выбор. Надеюсь, им нравится пожинать его плоды.

– Талия? – Доминик помахал ладонью перед моим лицом, возвращая меня с небес на землю. – Пойдем, твой отец уже, наверное, ищет тебя.

Он стал поправлять костюм в ожидании моей реакции.

– Я догоню тебя, – как в тумане, проговорила я.

– Нет, пойдём.

– Я догоню, – повторила, начав злиться.

Доминик пристально, но недолго понаблюдал за мной, а затем выдохнул и согласился, прежде чем уйти:

– Хорошо. Придумаю что-нибудь. Но у тебя не больше десяти минут.

Я последовала за ним практически сразу, однако вместо того, чтобы повернуть в сторону входа в здание, заглянула на… парковку. И очень удачно. Прямо в этот момент Себастьян выбирался из машины моей мечты. Я спряталась, наблюдая за ним.

И безумная идея пришла мне в голову тут же.

***

Кулинария – не то, в чём я хороша.

Я бы могла попросить Кристиана сделать эту работу за меня. Он профессионально владел ножом не только на работе, но и на кухне, поэтому приготовить макароны с сыром не составило бы ему труда.

Если бы он был в доме, а не в подвале.

Дэниел, не сопротивляясь, спустился туда вместе с ним. Доминик и Себастьян тоже уже как час были там.

В это же время их жены пытались уверить меня, что они не убьют отца моего ребёнка, а просто… поговорят с ним. Издевательство! Кто отводит человека в подвал, чтобы просто поговорить с ним?

Меня трясло. Я не могла разорвать упаковку с растворимой смесью из-за дрожи в руках.

Они не убьют его.

Прежде всего мне нужно думать о нашем с ним ребёнке, поэтому я не спустилась в подвал, чтобы не стать свидетельницей чего-то, что спровоцировало бы преждевременные роды. Нет, спасибо.

Дэниел знал, на что он идёт. Я говорила ему убираться, пока не стало поздно!

Я…

Внезапно чьи-то руки осторожно забрали упаковку из моих, когда я уже хотела швырнуть её о стену. Повернув голову, встретилась с зелеными глазами. Джулия помогла мне открыть смесь и высыпала её в тарелку.

– Спасибо, – прошептала я, проглотив злость и слезы, которые хотели вырваться наружу.

Я бы определенно не выжила, если бы начался апокалипсис. У меня даже не вышло сварить макароны. Они были похожи на кашу.

Джулия погладила меня по спине, успокаивая.

– Что дальше? – спросила я.

– Налей немного воды.

Её ответ заставил меня улыбнуться и пропустить горький смешок.

– Я не об этом, – объяснила. – Что будет завтра?

Джулия замялась, опустив взгляд. Она была растеряна, хотя ещё недавно изо всех сил пыталась уверить меня, что Дэниел останется жив к рассвету.

– Все в этом доме желают тебе счастья, Талия. Даже если ты не до конца веришь в это. Даже если твоё счастье причиняет им боль.

Даже если моё лучшее – худшее для них?

Мне не верилось в это. Никак.

– Всё ещё думаешь, что они отпустят его?

– Как твои братья? – уточнила Джулия. – Да.

– А как Младший Босс и Советник Ндрангеты?

Она промолчала, не давая мне ложных надежд.

Я кивнула. В горле собралась горечь. Отвернувшись от неё, вернулась к приготовлению макарон, однако едва успела взяться за чайник, ладонь Джулии, прижимающая что-то к столу, остановилась около моей тарелки. Я нахмурилась, и она подняла руку, показывая мне… ключ.

– Что это?

То есть, от чего?

Джулия не ответила, но мне и так было понятно.

– Ты с ума сошла! – эмоционально прошептала я, с грохотом возвращая чайник на место.

– Дождись, когда они вернутся и…

– Себастьян знает, что ты украла у него ключи от машины, на которой я сбежала тогда?

– Да. – Она поникла, будто вспомнила что-то.

– И? Не думаю, что он будет рад узнать, что ты снова сделала что-то за его спиной. Если вы и разведётесь, то только по твоей инициативе, а не из-за конфликта на почве…

– Талия, – резко оборвала она. – Я больше не могу смотреть на то, что с тобой делает расстояние между вами. Я люблю тебя, поэтому мне ненавистна сама мысль о твоём несчастье. Лучше не иметь возможности видеться с тобой до конца своих дней, но при этом знать, что ты счастлива, нежели… – На её глаза навернулись слёзы. – Я не знаю, что будет дальше, но в моём будущем ты не плачешь от тоски по тому, кто смог влюбить тебя в жизнь.

Джулия обняла меня. Моё сердце бешено колотилось в такт её. Я задыхалась от боли, разрывающей меня изнутри. Пелена затуманила взгляд.

– Я не выдам тебя, – пообещала ей.

Её счастье тоже важно для меня.

Мои плечи затряслись, когда я обняла её в ответ и почувствовала, как она засовывает ключ в задний карман моих джинсов.

– Ты спросила, что это, – напомнила Джулия. – Твой способ попасть домой.