Дом.

С Джулией я узнал, что это значит, и обрёл место, в которое мне хотелось возвращаться изо дня в день.

Я был достаточно богат, чтобы сменить не одну квартиру к своим годам, однако нашёл дом лишь в двадцать шесть, женившись на девушке, которая заставляла всё вокруг жить, даже если это уже давно находилось при смерти без надежды на выздоровление.

Она вернула смысл моей жизни, который я потерял ещё задолго до того, как Талия покинула нас. Возможно, я родился без него, поскольку не помнил, чего хотел, когда был ребёнком, а когда вырос и вовсе не задумывался на эту тему.

Я существовал как… робот. Поэтому, возвращаясь в прошлое, понимал, почему Кристиан боялся меня, будучи ребёнком. Талия испытывала иные чувства, только потому что не видела меня.

Если посмотреть с этой стороны, то уехать не было ошибкой.

Злость приятнее страха. Лучше уж так, чем…

Блядь.

Из меня вышел дерьмовый старший брат для них обоих. Я конкретно облажался и подвёл своих младших. Когда-то я верил, что это не исправить, пока Кристиан не сделал шаг навстречу мне.

А теперь то же самое делала и Талия.

Это происходило медленно, но на большее я и не рассчитывал. Я был реалистом, поэтому и о таком не мог мечтать. То, что они пытались меня понять, – абсолютно неожиданно. И определенно не то, чего я заслуживал, ведь мог заслужить прощение, только попав в прошлое и не разрушив связь между ними.

Сегодня ночью мы вернулись в Сакраменто.

Без Талии.

Я не знал, отдалит ли это её от нас вновь, но она не сопротивлялась, узнав, что мы хотим, чтобы она ещё какое-то время пожила у Сантьяго и Амелии. Нас ждала работа в Штатах, поэтому нам непозволительно находиться в Италии так долго. К тому же мы решили все вопросы, накопившиеся там, ещё в первый месяц, а остальное время помогали Калабрийскому Капо, чтобы тот мог провести со своей женой и новорождённой дочерью немного больше времени.

Проведя столько дней вместе, я уже отвык быть наедине с самим собой или своей женой. В последнее время это казалось практически невозможным, поэтому сейчас я наслаждался тишиной, стоя на заднем дворе нашего дома.

Я скучал по нему в Калабрии. Скучал по Джулии, поливающей грядки в одном лишь комбинезоне без ничего под ним. По нашим завтракам только вдвоём. И даже по тому, как мой нос страшно чесался от пыльцы, летающей по периметру.

Здесь было хорошо.

Но пока я чувствовал себя немного странно и хотел уже поскорее закончить с тем, что решил сделать чуть ли не первым делом после пробуждения.

Я смотрел, как лица моей младшей сестры исчезают в огне.

Существование этих портретов больше не казалось уместным, так как я писал только мёртвых. За исключением себя. Хотя Джулия заставила меня избавиться от автопортретов после того, как обнаружила их.

Конечно, я послушался.

Во-первых, я не мог пойти против её желания. Во-вторых, она возродила меня.

Я не хотел сжигать картины здесь как в прошлый, так и в этот раз, а собирался уйти в лес, но Джулия оба раза останавливала меня, уверяя, что огонь больше не пугает её.

Конечно, он не пугает её. Она любит его. Её тело в особенности.

Именно поэтому я и не хотел делать это на нашем заднем дворе, а Доминик избавился от камина в их квартире, после того как узнал, как произошёл первый раз, когда она обожгла себя.

Я остался, но при условии, что она будет дожидаться меня в доме. Спора по этому поводу не произошло, и я находился в одиночестве, прощаясь с десятками портретов Талии, которые успел написать за время, пока она была «мертва».

Господи, я не верил, что делал это. И что прошло больше четырёх месяцев после её внезапного воскрешения.

Возвращение в Сакраменто без неё откинуло меня на годы назад – в то время, когда я покидал особняк Нери, переезжая в другой город, чтобы спрятаться от своей семьи как можно дальше.

Талии было девять, когда я решился на это.

Теперь, когда ей было практически девятнадцать, я не желал, чтобы она жила дальше, чем в двух часах езды от меня.

Джулии тоже этого не хотелось.

Но нынешнее положение вынудило нас.

Ей нельзя было возвращаться в Сакраменто, пока мы не приняли меры по безопасности её и малыша, который должен появиться на свет в начале следующего года.

Кристиан мечтал убить Дэниела ещё сильнее с тех пор, как мы узнали, что Талия беременна, тем не менее что-то вечно останавливало нас обоих. Отчасти это была благодарность за спасение нашей сестры, однако больше я склонялся к тому, что Господь не позволял нам совершить ошибку, прощение которой будет невозможно заслужить.

Я бы никому не простил смерть Джулии.

Когда пламя стало утихать, я поднёс к носу воротник рубашки, вздохнул и понял, что от меня несёт гарью, поэтому, потушив огонь и оставив портреты тлеть, развернулся и направился в дом, где меня всё это время ждала жена.

На мгновение мой взгляд задержался на грядке с апельсинами. Джулия всегда относилась к ней особенно трепетно. Это было загадкой для меня, как и то, почему она вообще посадила их в саду, полном цветов, пока не узнал вкус любимого сока Талии. И тогда всё сошлось.

Вспомнив, что собирался сделать, я продолжил путь.

В доме уже витал запах свежей выпечки. Что-то сладкое. Я сглотнул, почувствовав голод, но не остановился, чтобы заглянуть на кухню и увидеться с Джулией, планируя всё-таки принять душ, прежде чем прижать её к себе и поцеловать.

Я расстегнул ремень, поднимаясь по лестнице, и уже начал избавляться от рубашки, когда услышал шорох, войдя в ванную комнату нашей общей спальни.

Прислушавшись, понял, что звуки исходят из массажной, которая находится прямо по соседству. Она появилась в этом доме совсем недавно, но мы уже не раз успели испробовать её, занимаясь… э-э-э… то есть, делая массаж.

Только одна дверь вела в неё, и она была в этой ванной. Поэтому, не закончив раздеваться, подошёл к ней, провернул ручку и получил доступ внутрь, означающий, что Джулия сейчас там. Мы всегда закрывали дверь на ключ, чтобы Доминик или Кристиан случайно не нашли её. Нам не хотелось лишний раз травмировать их сознание.

В комнате горел приглушённый свет. Точнее, его создавали свечи, стоящие повсюду от подоконников до пола, а жалюзи, не пропускающие солнечные лучи, были опущены.

Джулия сидела на краю кушетки, прижимая колени к груди. Она собрала свои пушистые золотистые волосы в высокий пучок и не оставила на теле практически никакой одежды. Очень хорошо.

– Ты закончил? – спросила она.

Я кивнул, и Джулия тут же опустила ноги, встав с кушетки и позволив мне увидеть её новое нежно-зелёное кружевное белье. В горле пересохло. Я даже не попытался поднять взгляд обратно к лицу жены, рассматривая его. Тонкая узорчатая ткань не оставляла простора для фантазии. Моему взору открылись пыльно-розовые соски и киска, которая вот-вот окажется в моей власти.

Ведь именно для этого Джулия дожидалась меня здесь.

Не оборачиваясь, протянул руку назад и закрыл дверь, чтобы не портить атмосферу, созданную ей для нас. Она остановилась напротив меня и медленно стянула рубашку с моих плеч.

– Последние месяцы были особенно напряжёнными для тебя, поэтому я решила, что пришло время расслабиться.

Пока я ощущал себя ещё напряженнее, чем до этого. Внутри всё сжалось, когда Джулия вытянула ремень из шлёвок и спустила с меня брюки вместе с боксерами, присев передо мной. Она остановила взгляд на моём эрегированном члене, который моментально отозвался на неё, облизнула губы и поднялась обратно, подразнив меня своей позицией.

– Потерпи немного. – Её губы растянулись в довольной улыбке. Она прекрасно понимала, что со мной делает. – Сначала…

Джулия развернулась, чтобы зачем-то отойти от меня, но я не позволил ей сделать это, просунув указательный палец под край её трусиков и дёрнув на себя.

Она ахнула, врезавшись спиной в мою грудь, а когда подняла голову, чтобы посмотреть на меня, я уже опустился на колени и положил ладони на её округлые бёдра. Мне не терпелось зарыться между ними.

– Сначала ты разденешься для меня, – закончил за неё.

– Это итальянское кружево! – возмутилась Джулия.

Я усмехнулся ей в ответ. Будто меня остановил бы этот факт, узнай я о нём до того, как разорвал её белье. Если честно, это произошло случайно. Просто мне хотелось скорее избавить её от лишней одежды, и я немного перестарался с напором.

– И? – спросил, откидывая кусок ткани в сторону.

– И ты за это заплатишь!

– Конечно. Сколько?

Я понимал, что счёт, который она выставит мне, не будет включать в себя деньги. Надеюсь, это количество раз, которое я буду должен вылизать её. Будто я не делал этого по-собственному желанию. Возможно, Джулия придумала что-то новое.

Всё что угодно. Лишь бы с ней.

Потянувшись вверх, расстегнул её бюстгальтер, и она уже сама выбралась из него. Я повернул девушку лицом к себе, но из-за того, в каком положении находился, её гладкая и готовая киска оказалась на уровне моих глаз. Идеально. Я наклонился, чтобы накрыть её своим ртом и почувствовать вкус жены на языке, однако Джулия среагировала быстрее и накрыла ладонью мои губы.

– Будь терпелив.

Я застонал от отчаяния и убрал её руку.

– Мы и без того были терпеливы по отношению друг к другу в Калабрии. Теперь, когда мы дома, можно больше не делать этого.

– Если продержишься хотя бы пару минут, получишь приз, договорились?

Она вновь развернулась и направилась прямо к столу. Я не видел, что там стояло, поскольку не мог оторвать глаз от аппетитной виляющей из стороны в сторону задницы Джулии.

– Твоя киска?

– Нет, кое-что получше.

– Нет ничего лучше твоей киски, Джулия.

Она тихо засмеялась.

Её тело было просто великолепным. Кожа ощущалась настолько приятной, что я не хотел переставать наглаживать её. Особенно в тех местах, где остались шрамы. Она до сих пор замирала, когда я целовал эти рубцы, будто не осознавала, как сильно мной любим каждый её сантиметр.

Джулия повернулась ко мне с маленьким стеклянным кувшином, наполненным чем-то. Массажное масло? Она опустила в содержимое палец и попробовала его на вкус, что заставило меня сжать кулаки.

– Оно съедобное. – Зелёные глаза озорно засияли.

Я поднялся на ноги и подошёл к девушке.

– Держи себя в руках, Себастьян. – Она прижала ладонь к моей груди, не позволяя приблизиться к ней слишком быстро. – Теперь сядь на кушетку и позволь мне расслабить тебя.

– Кажется, у тебя другая задача.

– Садись, – строго произнесла Джулия.

Я громко выдохнул и всё-таки послушался её, после чего она встала напротив меня и полила мою грудь тонкой струёй масла. Оно пахло чем-то сливочным, напоминая по запаху саму Джулию. Девушка поставила кувшин на кушетку и принялась медленно растирать масло по верхней части моего туловища, издеваясь надо мной. Наши глаза всё это время не отрывались друг от друга.

– Знаешь, о чём я думаю сейчас? – спросил её.

– Нет.

– О твоём наказании.

Джулия улыбнулась и начала массировать мои напряжённые плечи.

– Тебе совсем не нравится?

– Мой член упирается в низ твоего живота. Как ты думаешь, Маленькое лето?

Она пропустила смешок.

Это было приятно. Даже очень. Но мне приходилось сжимать край кушетки, чтобы не ослушаться её, продержаться до конца и получить вознаграждение.

Какое, кстати?

– Хочешь немного? – поинтересовалась она, кивнув на кувшин.

Хочу ли я облить её маслом и слизать его с неё? Риторический вопрос.

Я кивнул в знак согласия, и Джулия вылила немного масла мне в ладони, чтобы я сам решил, где именно хочу помассировать её. Лучше бы она не давала мне выбор, потому что теперь я в полной мере заставлю её ощутить себя на моём месте.

Не став медлить, вылил содержимое ей на грудь, и тёплая жидкость потекла вниз по голому телу. Мне пришлось найти в себе силы, чтобы не накрыть её затвердевшие соски своим ртом, а сделать это только при помощи рук. Едва я успел дотронуться до Джулии, она застонала, сдвинув брови.

– Что такое? – Я практически насмехался над ней.

– Н-ничего, – заикнулась она.

– Совсем ничего? – переспросил, сжимая обе груди в ладонях и проводя большими пальцами по соскам.

Веки Джулии затрепетали. Она опустила руки к моему прессу, растирая масло, и оказалась опасно близко к тому, что желало немедленно оказаться внутри неё.

– Зачем нам съедобное масло, если мы используем его как обычное? Или я уже могу начать лакомиться тобой?

– Нет, ты не можешь, – прошептала она, тяжело дыша. – Но я могу.

Вот, значит, как.

Джулия поцеловала меня, вырвав из нас по стону, и я положил руки на её бёдра, помогая ей забраться на меня. Только вместо того, чтобы устроиться верхом на мне, она перелезла через меня и улеглась на кушетку. Хорошо. Без разницы. Я повернулся, чтобы накрыть её своим телом, но…

Она оттолкнула меня.

– Не-а.

Я нахмурился.

– Встань, – приказала Джулия.

Блядь, что происходит?

Моё терпение висело на волоске. Вместе с маслом с меня стекал пот. Моя жена была слишком горяча, издеваясь над моим самоконтролем. Свечи отбрасывали блики на её блестящее тело. Это приравнивалось к пыткам – видеть её такой и держать себя в узде.

– Не хочу опускаться на пол, – объяснила она, устраиваясь поудобнее.

Сердце забилось чаще, когда я стал догадываться, что Джулия имела в виду под «призом» для меня. Я поднялся с кушетки, пристально наблюдая за ней.

– Ближе, Себастьян. – Она сходила с ума от желания.

– Я правильно тебя понял?

– Да.

Подвинувшись и оказавшись рядом с головой Джулии, упёрся бёдрами в кушетку. Мой член практически бил её по губам. Она взяла кувшин, полила маслом низ моего живота и начала растирать его по стволу. Я сжал кулаки. Рычание застряло где-то в горле. А когда Джулия подняла на меня взгляд, я и вовсе был готов кончить.

– Не обещаю, что это выйдет хорошо, но я буду очень стараться.

Затем без предупреждения она протолкнула меня в свой рот.

Я откинул голову, испустив протяжный стон.

Не обещает, что это выйдет хорошо? Я бы рассмеялся, если бы не ощущал себя так, будто могу взорваться от удовольствия. Её горячий язык закрутился вокруг моей головки, пока она посасывала её губами. В глазах потемнело, и я закрыл веки, наслаждаясь моментом.

Мы были женаты уже больше года, однако за всё это время Джулия ни разу не сделала мне минет, поэтому и сомневалась в том, что у неё получится. Я никогда не настаивал на этом. Мне было достаточно её рук, киски и дразнилок языком.

Но теперь всё изменилось.

Сегодняшний день – открытие.

Я захрипел, положив ладонь на её затылок, когда она решила, что готова взять меня в горло, и открыл глаза, чтобы взглянуть на это. Её щеки покраснели, губы блестели из-за масла и слюны.

Это подтолкнуло меня к краю ещё сильнее.

Нижняя часть тела пульсировала.

– Как у меня выходит? – внезапно выпустив член изо рта, поинтересовалась Джулия.

Я дождался, когда её сбитое дыхание хотя бы немного придёт в норму, и, не удержавшись, вернул её голову обратно. У неё отлично получалось. Настолько, что я едва держал себя на ногах.

– Не отвлекайся.

Она усмехнулась, из-за чего подавилась, но тут же продолжила ласкать меня своим языком. Я был на грани. Блядь, ещё немного. Я стал помогать ей, двигая бёдрами. Джулия захлюпала. Было так жарко, что я… я…

– О-о-о…

Кончил, выдохнув имя жены. Моё освобождение заполнило её и вышло за края. Джулия отодвинулась от меня, часто дыша. Сперма стекала по её подбородку и капала на пол. Она успела проглотить лишь часть. Я наклонился и упёрся ладонями в край кушетки, чтобы хоть как-то удержать себя, после чего мои губы завладели губами Джулии.

– Ты подозрительно хорошо это сделала, – прошептал я между поцелуями, на которые в наших лёгких уже не хватало кислорода.

– В книгах Амелии довольно подробно описано, что нужно делать. Я прочитала пару, пока мы были в Калабрии. И похоже, не зря.

Очень, очень не зря.

Мы ещё немного просто дышали друг другом, ожидая, когда наши сердцебиения придут в норму. Затем я уселся на край кушетки, а Джулия наоборот попыталась слезть с неё, но я помешал ей.

– Куда ты собралась? – спросил, взяв её за локоть.

– Мне нужно умыться, – объяснила она. – Я вся… ну, скользкая и не только.

Да, и это выглядит возбуждающе.

– Мужчины в книгах оставляют своих жён неудовлетворёнными?

– Э-э-э, нет…

– И чем я хуже книжного мужчины, Джулия?

Она не ответила мне, поскольку спустя всего несколько мгновений уже стонала моё имя на весь дом, когда я, не останавливаясь, поливал низ её мягкого живота маслом и слизывал его прямо со складок, стоя на коленях.