Я проснулся от того, что кровать подо мной тряслась так, словно Сакраменто – город с наименьшим риском землетрясений – переживал сильнейшие подземные толчки в истории.

Осознание того, что происходит, пришло так же быстро, как и понимание, что я влюбился в единственную девушку на свете, находящуюся под запретом для меня.

Аврора. Моя жена. Принцесса-лебедь.

Ещё не прийдя в себя после резкого пробуждения, я развернулся и встретился с её спиной. Плечи Авроры тряслись, но не от холода, хотя одеяло закрывало только половину её тела. И было натянуто, подсказывая, что она сжимает его в кулаках. Луна отбрасывала свет на её короткие белые волосы.

За окном стояла глубокая ночь. Я не стал проверять точное время: это совершенно неважно. Моя жена, переживающая паническую атаку в одиночестве – то, что меня сейчас волновало.

Что случилось? Это из-за её возможного родства с…

Да, все были потрясены заявлением Талии.

Однако Аврора не выглядела так, словно находилась на грани. Моя реакция была в разы эмоциональнее. Позже, когда все разошлись по своим комнатам, она рассказала мне, как они с Джулией узнали о беременности Талии первыми, мы немного поговорили, и… я заснул.

Не стоило подчиняться усталости.

И девушке, которая всю жизнь умело притворялась счастливой, находясь в аду.

Я перелез через дрожащее тело Авроры и встал на колени перед кроватью с её стороны. Глаза девушки были открыты, и она видела, что я здесь, но смотрела сквозь меня.

Её здесь не было.

Потянувшись к столу, включил лампу. Аврора дёрнула головой, морщась из-за внезапного потока света, попадающего в её заплаканные серо-голубые глаза.

Я старался оставаться спокойным, чтобы ещё сильнее не напугать её, хотя моё сердце билось так быстро, будто считало, что я теряю свою жену. Это не так. Она в безопасности.

А я рядом и готов помочь ей.

– Попробуй вдохнуть медленнее.

Когда она начала работать с психотерапевтом, я сразу проконсультировался с ним по поводу того, что мне делать, когда это снова произойдёт. Он дал мне наставления, которые ранее работали. Сейчас же что-то шло не так. Ей было по-особенному страшно.

Аврора не стала дышать медленнее. Скорее, наоборот. Обхватив хрупкие плечи, я медленно потянул её в сторону. Она приподнялась и села на край кровати.

– Аврора? Поговори со мной, – практически взмолился я, осторожно разжимая её пальцы, которыми она вцепилась в одеяло, как в спасательный круг. – Почему ты не разбудила меня?

Вместо ответа её челюсти сжались ещё сильнее.

Я потянулся к прикроватной тумбочке и стащил с неё мягкую игрушку – лебедя, которого каждое утро она укладывала поверх подушек, после того как заправляла нашу постель.

Неважно, где мы ночевали – в квартире, доме, где всё ещё шёл ремонт, или Калабрии. С недавних пор к этому списку прибавился и особняк Нери.

Игрушка лебедя значила для Авроры больше, чем я мог себе представить, когда выиграл её в одном из автоматов во время нашего очередного свидания в парке развлечений. Я понял это, когда однажды задержался на работе дольше обычного и нашёл свою спящую жену, прижимающую игрушку к груди так, словно она была мной.

Я положил её на бёдра Авроры, и она тут же принялась мять её вместо одеяла. Это заставило меня выдохнуть. Теперь следовало приступить к технике заземления и вернуть её внимание.

Только не успел я подумать об этом, как Аврора зашептала:

– Если она вернётся… Что будет, если она вернётся…

Моя жена хмурилась и немного раскачивалась на месте, словно убаюкивала себя. То, как она выглядела в это мгновение, пугало меня. Я собирался разбудить её психотерапевта звонком, если она не придёт в себя в ближайшее время.

– Кто?

– Моя мать, – ответила Аврора.

И её глаза наконец встретились с моими.

– Что ещё она может скрывать? Как много мы о ней не знаем?

Хотел бы я знать…

Елене следовало спрятать свои секреты так тщательно, чтобы мы никогда не смогли их обнаружить, если она хочет продолжить существование. Вдали от нас и вообще.

– Если она приберегла что-то, о чём мы и не догадываемся. Если она решит напомнить о себе, когда я буду… – Аврора прижала игрушку к своему плоскому животу и заплакала.

Если, если, если…

Если так, то я убью её. Конец истории.

Но чтобы не напугать свою жену, решил не произносить это вслух.

– Она всегда хотела уйти, – стараясь успокоить её, напомнил я. – Твоей матери незачем возвращаться. Елена знает, что с ней случится, если она переступит границы Ндрангеты. Она не станет так рисковать.

Аврора кивала, пока слезы текли по её бледному лицу.

– Просто мне страшно. Я стараюсь не думать о ней, но… Это кажется невозможным. Нужно было убить её.

Последние слова, сказанные ей, удивили меня.

– Если это то, чего ты хочешь, Аврора.

Любое её желание непременно исполняется мной.

– Я хочу не думать о ней, когда делаю тест на беременность. Не хочу видеть её лицо, получая отрицательный результат. Но ещё больше я не хочу бояться её, думая о нашем ребёнке, Доминик.

Отлично, я собираюсь убить мать своей жены.

Елене Короззо лучше забыть о нашем существовании, поскольку после услышанного я больше не нуждался в разрешении на это.

Аврора отложила игрушку в сторону и начала практику медленного дыхания, пытаясь успокоиться. Я не мешал ей. Просто ждал, когда её плечи окончательно перестанут дрожать, ласково поглаживая её коленные чашечки.

Она знала, что делать, и без моих инструкций. Задолго до того, как специалист «научил» её. Авроре приходилось приводить себя в порядок больше раз, чем я получал по лицу во время тренировок.

Эта девушка…

Кая была права, однажды сказав мне, что она сильнее любого мужчины. Нас обучали жестокому обращению, а она выросла в нём. То, каким человеком она вышла из дома, где к ней относились хуже, чем к скоту, была лишь её заслуга. Её сопротивление и борьба восхищали меня и всех, кто знал её историю.

– Не хочешь поцеловать меня? – неожиданно спросила Аврора.

Она действительно спрашивала меня об этом?

Ухватившись за затылок жены, наклонил её тело ближе к себе. И уже в следующее мгновение мои губы прижались к её. На вкус наш поцелуй был солёным, но это не делало его менее прекрасным.

Всё в ней было таким. Господи, я обожал её.

Аврора застонала прямо мне в рот и, когда я уже хотел подняться с колен, чтобы присоединиться к ней в постели, оторвалась от меня, виновато опустив голову и вернувшись в своё прежнее положение.

– Извини, что разбудила тебя. Не думала, что меня слышно.

Её и не было слышно. Это навеяло на меня отвратительную мысль, что уже были случаи, когда ей удавалось скрыть от меня паническую атаку.

Начиная с сегодня, я отказываюсь засыпать раньше неё.

– В следующий раз…

– Ох, лучше замолчи, – выдохнул я, прервав Аврору.

Она икнула, вызвав улыбку у нас обоих.

Лямка её шелковой белой ночнушки упала с плеча, и я поправил её, касаясь молочной кожи, покрытой мурашками. Мне не хотелось убирать руку, поэтому я этого и не сделал.

– Аврора, – строго произнёс я, взяв её за подбородок и вернув голову в прежнее положение. – Завтра же здание на главной улице города будет гореть, если ты сейчас же не переубедишь меня в том, что допускаешь мысль, будто работа когда-либо имела для меня большее значение, чем ты.

– Не нужно!

– Переубеди меня.

– Пожалуйста… – Она умоляюще-кокетливо посмотрела на меня из-под своих светлых мокрых ресниц, прекрасно понимая, что это сделает со мной. Я паду перед ней.

– Какая же вы хитрая, Аврора Де Сантис.

Аврора Де Сантис.

Меня приводил в восторг каждый раз, когда кто-то или я сам называл её так. Я испытывал гордость, представляя её своей женой. Но слышать, как она называет меня своим мужем… Это… Что-то внутри моего существа разрывалось в такие моменты.

Это вполне могло быть моим сердцем. И оно билось лишь потому, что после она всегда переводила взгляд на меня и улыбалась так, словно быть моей – её спасение.

– Ничто на свете никогда не будет так важно для меня, как ты.

Аврора кивнула, согласившись со мной.

– Повтори, – потребовал я.

– Ничто на свете никогда не будет так важно для меня, как ты.

Не сдержавшись, я засмеялся.

– Ой! – Она пропустила смешок, когда осознала свою ошибку, и прижала подушечки пальцев к губам, которые я вновь хотел поцеловать. – Ничто на свете никогда не будет так важно для тебя, как я.

– Правильно, – похвалил я, стирая остатки слёз с её щёк. – Но если быть честным, первый вариант понравился мне не меньше.

– Это правда.

– Я знаю.

Мне было известно, что она отрицала безусловную любовь между мужчиной и женщиной, тем не менее…

Любила меня вопреки всему, что я сделал с ней.

И я любил её, когда считал, что она забрала у меня Джулию. Последнее, что у меня осталось.

– Ты счастлив со мной?

Аврора уже давно не сомневалась в моих чувствах к ней. Однако ей всё равно хотелось слышать подтверждение моей любви каждый день. И она слышала. Ей не нужно было напоминать об этом. Сегодня я уже не раз говорил, что люблю её.

– Я не знаю, что мне сделать, чтобы расплатиться перед Господом за то, что он сотворил тебя для меня, – произнёс я.

– С каких пор ты веришь в Бога?

– С тех самых, как столкнувшись со всеми мои плохими сторонами, ты всё равно согласилась выйти за меня.

– У тебя нет плохих сторон, – шмыгнув носом, прошептала она.

– Любовь ослепила тебя, Принцесса-лебедь.

Как когда-то сделала это со мной.

Однако боли, что сидит в ней, больше не скрыться от меня. Я здесь, чтобы бороться против неё вместе с Авророй.

– Доминик?

– М-м-м?

Она громко сглотнула, из-за чего её горло дёрнулось, и посмотрела на меня своими серыми глазами, полными страха, который будто отказывался покидать её, что бы мы с ним ни делали.

– Иногда мне кажется, что я схожу с ума.

Мои губы коснулись костяшек её пальцев.

– В таком случае, – я начал оставлять поцелуи на запястьях Авроры, – я сойду с ума вместе с тобой.