Вероятно, это была не самая лучшая идея.

Талия заметила Арабеллу, ещё когда мы съезжали с горы по направлению к треку, и с тех пор молчала. Хотя всю дорогу до этого она не замолкала, и я был, как всегда, рад этому.

Не слышать, как Талия хрипит моё имя, больше двух дней было убийственно. Я хотел вытащить её из постели и отвезти в лес, чтобы она доказала мне своим криком, как соскучилась по мне, пока я не насыщусь им, чтобы провести следующий день на работе без постоянных мыслей о ней.

На самом деле было невозможно не думать о ней.

Когда я садился есть, писал Деметрио, чтобы удостовериться в том, что она тоже поела. Когда ехал домой, постоянно оглядывался, будто она могла внезапно вылететь с любой из сторон, чтобы обогнать меня и доказать, как хороша была за рулем. Когда ложился спать, следил за её дыханием, не собираясь засыпать, пока она не заснет, чтобы темнота не так сильно пугала её.

С каждым новым проведённым днём с этой девушкой я всё больше задавался вопросом, как когда-то мог жить без неё? Талия водоворот удовольствия, затянувший меня. Практика показала, что без неё моя жизнь была наискучнейшим путешествием.

Я не собирался возвращаться к рутине, топящей меня.

Не собирался больше жить без девушки, с которой задышал.

Я знал, что такое любовь и любил.

Но никак и никого, как Талию.

Если она хочет уйти, я ухожу вместе с ней. Если она хочет кричать, я слушаю её, а затем целую. И если она однажды захочет убить меня после того, как вспомнит себя и свою жизнь до встречи со мной, я дам ей такую возможность.

Потому что либо жить в мире, где она любит меня, либо не жить совсем.

Я поставил машину на ручник, когда в салоне всё ещё продолжала стоять тишина, никогда не нравившаяся мне. Девушка рядом смотрела в окно, её ладони сжимались вокруг коленей, и она глубоко дышала, стараясь держать под контролем эмоции, постепенно захлёстывающие её.

– Талия…

Я потянулся к ней, но она уже открыла дверь, выбираясь наружу.

– Я не собираюсь с ней драться, – успокоила меня девушка.

Надеюсь, потому что если одна из них сделает первый шаг к этому, вторая не станет медлить. И это закончится плохо. Очень плохо.

Желание затащить Талию обратно в машину возросло в разы, когда я заметил, что Деметрио и Арабелла уже шли в нашу сторону. Но было поздно. Я вышел следом за девушкой и непременно оказался рядом с ней. В воздухе витало напряжение.

Делакруз была не из тех, кто жаловался, поэтому парень рядом с ней улыбался нам и смешно пританцовывал под музыку, играющую по всему периметру.

Если бы он знал, что Талия затронула тему татуировок Арабеллы, его настроение не было бы таким хорошим, как и моё пару дней тому назад. Ему лучше было не знать, а им помириться, пока не поздно.

Потому что мне не хотелось терять сестру.

Когда мы не поздоровались, улыбка сошла с лица Деметрио и он нахмурился, а я уже хотел встать между двумя девушками, смотрящими исключительно друг на друга, когда неожиданно для всех Арабелла протянула руку с ключом от своей машины в сторону Талии.

Моя BMW не предназначалась для гонок, но девушка выжила бы из неё максимум для победы, несмотря на это.

Талия недоверчиво прищурилась, ожидая подвоха, а Арабелла, не отличающаяся терпением, на удивление не меняла положение руки, которая, должно быть, уже начала затекать.

Обе девушки не произнесли ни слова, пока одна в конце концов не забрала ключи из руки другой.

– Ты не участвуешь? – спросила Талия, переведя внимание вбок на Деметрио.

– Его эго не выдержит ещё одного проигрыша, – ответила за него Арабелла.

Я не успел прийти в себя после того, как она добровольно вручила ей ключи от своей машины, а теперь между слов была ещё и уверена в её победе.

– Покручу задницей на стартовой линии, – улыбнулся Деметрио, покачивая бёдрами. – Только не заглядывайся, – он погрозил ей пальцем. – Моему Ангелу это не понравится.

Искренний смех Талии заставил нас всех улыбнуться.

– Твоя задница здесь не самая красивая, – ответила ему девушка.

Я хмыкнул, когда её ладонь опустилась на моё плечо.

Деметрио с широко распахнутыми от возмущения глазами перевёл свой взгляд на меня, затем наклонился в бок, чтобы оценить мой зад, после чего вернулся в прежнее положение.

– Мой адвокат оспорит твоё заявление в суде!

Он схватил Арабеллу за руку и развернулся, утаскивая дьявола в юбке следом за собой.

Последнее, что мы смогли расслышать, было:

– Она же пошутила, правда?

И Талия уткнулась в мой бок, хохоча.

***

Королева трековых гонок не подвела толпу.

Я хотел скорее посмотреть на неё во время уличных гонок, что мы устраивали в Лас-Вегасе. Законы – трудности. Она с ума сойдет от злости из-за перечня правил, когда ознакомится с ними перед заездом.

Поэтому мне нравилось приезжать в Рино. Этот город ощущался, как свобода. Где я по своему желанию всегда мог лишить её кого угодно.

– Что я получу в качестве награды на этот раз? – спросила Талия, положив подбородок в ладонь и уперевшись локтем в консоль.

Её победы – мои радости. Как только она пересекла финишную черту, мы перебрались в нашу машину под крики и вопли тех, кто жаждал её триумфа не меньше моего, и отправились домой, чтобы я, как можно скорее, смог поцеловать её.

– Хм? – напирала девушка.

Я многозначительно улыбнулся, когда мы проехали мимо поворота в чащу леса, где она получила своё первое вознаграждение, и заметил, как Талия сжала бёдра от вспыхнувших воспоминаний.

Но вместо того, чтобы дождаться следующего, где я бы мог подарить ей ещё одно, решила:

– Хочу узнать о твоих татуировках.

– В них нет смысла.

Рукава моей рубашки были закаты до локтей с тех пор, как мы прибыли на гонки, поэтому Талия видела сирену, выбитую на правой руке, которая полностью опровергала ответ.

В большинстве из них.

В тех, что не касались её.

Татуировки служили защитой. Я бил их, не задумываясь о значениях. Мне лишь хотелось обезопасить себя. Сделать своё тело отличающимся. Чтобы его было невозможно спутать ни с каким другим.

Талия придвинулась ближе. Её холодные пальцы коснулись кожи на моей шее, расстёгивая воротник рубашки, и пустили по ней мурашки. Но горячие губы перехватили их поток и удержали на месте в поцелуе.

– Талия, – прорычал я, крепче сжимая руль обеими руками.

Девушка хихикнула, тут же отрываясь от меня.

– Не можешь держать себя в руках, Бунтарь?

Бунтарь.

На мгновение я опешил, услышав своё прозвище, давным-давно подаренное ей. Она что-то вспомнила?

Талия вытащила мою рубашку из под пояса брюк и распахнула её в стороны, расправившись с последней парой пуговиц. Моя тяжело поднимающаяся грудь привлекла её внимание, но не из-за татуировок, что она разглядывала уже десятки раз.

– Ты нервничаешь?

– Не могу держать себя в руках, – стараясь следить за обстановкой на дороге, а не за девушкой сбоку от себя, ответил я. – Хочу, чтобы ты оказалась в них.

Талия прикусила нижнюю губу, стараясь подавить улыбку.

Зачем она постоянно это делала?

Пыталась скрыть свою радость?

Костяшки моих пальцев уже побелели от того, с какой силой я держался за руль, чтобы не остановить эту проклятую машину и не дать ей возможность оседлать меня прямо на обочине.

Девушка перестала резко улыбаться и я понял, о чём она спросит меня, ещё до того, как услышал:

– Ты делал их, когда тебе было больно?

Я промолчал.

– Не хочешь говорить об этом? – подняв на меня взгляд, тише поинтересовалась она.

Не хотел.

Но в то же время жаждал добиться того, чтобы она поняла, что у меня не было и не будет от неё секретов, касающихся меня.

Всё моё – её.

– Спрашивай, Талия.

Девушка помедлила, раздумывая делать это всё-таки или нет, но затем всё же осторожно произнесла, будто могла ранить меня одним своим словом:

– Как ты чувствовал себя, когда эти рисунки становились частью тебя?

Она думала об этом глубоко. Я же в тот момент желал только не вспомнить ничего из того, что происходило со мной в те часы, пока я находился в комнате, в которой из детей вытаскивали души.

Мне хотелось сохранить свою. Хотя бы часть её.

Талия коснулась машины, из под колёс которой вырывался дым, на моих рёбрах.

– Я был пьян.

Кончики её пальцев пробежались по призраку чуть ниже с другой стороны.

– Накурен.

Поднялись к скорпиону, осыпанному звёздами.

– Снова пьян.

Очертили четыре фазы луны.

– И опять накурен.

Я не смотрел ей в глаза, продолжая следить за дорогой, но видел, как на её лице проскользнуло осознание – я не соврал, когда сказал, что они не имели никакого смысла.

В этом было стыдно признаваться. Я не хотел, чтобы она посчитала меня слабаком, который не смог найти другого выхода, кроме как потерять голову и забыться.

Когда так оно и было.

Желание чувствовать, как игла прокалывает кожу, вспыхивало во мне только когда обрывки того дня всплывали в моей голове, и я был готов на что угодно, чтобы остановить поток мыслей и не дать себе вспомнить.

Девушка ничего не ответила – не пожалела и не осудила. Я был благодарен ей за это.

Она продолжила исследовать моё тело. Кончик одного из её острых ногтей слабо оцарапали цифры под ключицами. Четыре… Два… Шесть…

– Потерян.

Не сдержавшись, Талия подняла руку и ласково погладила меня по щеке.

– Когда ты делал их, они не имели значения, – прошептала она. – Но сейчас каждая из этих татуировок несёт за собой часть твоей истории. Твою силу и твою боль, Дэниел.

Девушка приподнялась и на месте её мягкой ладони оказались губы. Это был кроткий и быстрый поцелуй, наполненный обещанием, что она произнесла следом за ним:

– Я буду любить их за тебя, если ты так и не сможешь.

После чего опустилась обратно на своё место, ища глазами рисунки, до которых ещё не успела дотронуться. И я успел пожалеть, что не каждый сантиметр моего тела был украшен ими, чтобы она не переставала прикасаться ко мне. Никогда.

После того, как Талия сделала мне первую перевязку и была так нежна со мной во время этого, я впервые узнал, что такое, когда тебе бояться причинить боль. Я не сильно жаждал прикосновений, потому что ассоциировал их с «отмывкой» отца. Поэтому все старались лишний раз не трогать меня, даже когда я был ранен и нуждался в помощи, но с ней… Её вечно холодные руки не должны были отрываться от меня.

Я был готов получить ещё не одну пулю, просто чтобы почувствовать, как она сидит на моих коленях с таким видом, будто её боль моя. Хотя это мне не нравилось. Любые страдания, причинённые Талии, пробуждали Исправителя Каморры, от личности которого я без труда отделялся, только заканчивая с работой.

Она остановилась на моей левой груди и медленно очертила подушечкой пальца контур волны, разбивающейся об огонь, будто знала, что она была одной из тех, что принадлежала памяти о ней.

Моей силой и болью была Талия, а не чернила под кожей.

– Влюблён.

Девушка замерла, подняв на меня взгляд.

Переживания по поводу того, что другая женщина могла заменить её, были отвратительны мне.

Когда её ревность была вызвана не пылкостью характера, идентичного моему, а искренним сомнением и верой в то, что кто-то мог стать для меня важнее её, я был намерен начать войну, чтобы заявить всему миру, что до конца своих дней и после них моё существо не будет принадлежать никому, кроме неё.

Талия была огнём и водой – воздухом и землей.

Она заводила и останавливала меня – душила и служила опорой.

Я должен был понять, что любил её, ещё когда почувствовал вину за то, что приключилось с ней. Может даже раньше. Но то, что наши души были едины, было тем, в чём я не сомневался с тех пор, как впервые встретил её.

Они, как и мы, ждали встречи.

Я должен был попасться Ндрангете, чтобы больше не упустить её. Второй шанс, который давался не каждому. Однако я решил, что девушка слишком молода. Она не для меня.

Но как бы я ни старался избежать судьбы, Талия Нери отчаянно следовала по предначертанному за нас обоих.

И все её дороги вели ко мне.

Мы были предназначены друг для друга.

Изменить это было не подвластно даже высшим силам.

Я опустил одну из рук на консоль и переплёл пальцы девушки со своими, после чего поднял их, оставил поцелуй на её кисти и прошептал:

– Талия, я…

Машина, резко появившаяся в зеркале заднего вида, заткнула меня. Свет дальних фар ослепил. Я прищурился, считывая знакомые номера. Все приятные чувства, что я испытывал мгновением ранее, испарились и на их место пришла злость. Потому что Стефано Фавино ехал прямо за нами.

– Дэниел? – Талия заметила его, обернувшись на месте.

Я наклонился в сторону, открыл бардачок и вытащил оттуда пистолет, выжимая педаль газа, когда ублюдок стал немыслимо быстро приближаться к нам.

– Что он пытается сделать? – взволнованно спросила девушка.

Я ещё раз посмотрел в зеркало заднего вида, замечая ухмылку на лице Стефано, а затем снова перед собой – на мост.

Всё внутри меня сжалось.

– Перелезай назад.

– Что?

– Назад! – прорычал я.

Талия содрогнулась.

Стефано не просто гнался за нами, он прокладывал нам путь. И поэтому же не стрелял. Пока. Вероятно, где-то неподалёку люди его отца уже ожидали нас. Они убьют меня и заберут её.

Я не мог позволить им сделать этого.

Не мог отдать им Талию.

Ей нужно немедленно убраться с переднего сидения, потому что я собирался развернуть машину и сделать то, от чего она удержала меня в нашу с ним первую встречу на территории Рино – прострелить его голову, после чего дать Арабелле отрубить её и отправить на порог дома его семьи в знак последнего предупреждения.

С каждой секундой мы были всё ближе к пункту назначения, поэтому у девушки не было времени на раздумья. Я схватил её под локоть и потянул на себя. Талия склонилась над консолью, и её горячее дыхание успело обжечь меня прежде, чем я повернулся к ней, чтобы поцеловать.

Я не целовал её так, будто это происходило в последний раз. Но это было грубо, жадно и всепоглощающе.

Губы закололо, как от удара током, когда мы не смогли оторваться друг от друга. Ладони девушки легли поверх моих щёки и, когда я углубил поцелуй, Талия отстранилась.

– Убей его, – решительно прошептала она.

Мой взгляд вновь метнулся к зеркалу. Всё время нашего поцелуя я перестал набирать скорость, чтобы войти в поворот, поэтому сейчас Стефано был катастрофически близок к нам.

Талия скинула туфли, поставила колено на консоль и уже была готова перелезть назад, когда произошло то, к чему я не был готов. То, что не предугадал. О чем даже не подумал.

Машина позади врезалась в нашу.

И жизнь буквально пролетала перед моими глазами, потому что тело Талии резко устремилось назад, а затем вперёд. Мы въехали в металлическое ограждение моста и девушка, испугано раскрыв глаза, потянулась ко мне, когда её спина разбила лобовое стекло. Чёрные волосы разметались вокруг, крик, который я никогда не смогу забыть, оглушил меня, и поток воды хлынул на нас.

Единственное, что я почувствовал перед тем, как окунуться во тьму – холодая ладонь крепко сжалась вокруг моей.