Она убьёт меня.

Ещё немного и она убьёт меня.

Я, как могла, уворачивалась от кулаков Арабеллы, но с каждой секундой моя координация в пространстве становилась всё хуже, когда она в свою очередь только набирала обороты.

Казалось, что мои лёгкие воспламенятся изнутри, если мы не сделаем пятиминутный перерыв.

Дэниел не хотя оставил меня наедине с девушкой около двух часов назад, а сам отправился по делам.

Насколько мне было известно, последние несколько дней Деметрио чувствовал себя крайне неспокойно, но Арабелла была с ним и помогала ему справляться с сами собой. Способ был мне неизвестен, но мы с Дэниелом не наведывались к ним и это настораживало…

Сегодня они поменялись местами.

И наши с Деметрио состояния тоже.

– Зачем тебе это?

Арабелла вопросительно подняла брови, когда я замахнулась на неё, но вместо женского лица мой кулак встретился с пустотой и я повалилась вперед, едва удерживая себя на ногах.

Если она хотела захоронить меня на заднем дворе, а точнее в лесу, потому что этот дом не был огорожен забором, то могла сделать это, не заключая с Дэниелом сделку.

Я едва успела повернуться обратно, как грубые костяшки пальцев врезались в мою щёку. Голова дёрнулась в сторону, колени подкосились и я упала на землю.

В глазах потемнело.

– Быть женщиной такого человека, как Дэниел – не привилегия, а наказание, – ответила девушка, пока я пыталась привести себя в чувство. – Ты под прицелом и должна уметь защищаться.

Уметь? Она не оговорилась? Я не должна была научиться защищаться? Хотя Дэниел же сразу рассказал мне, что я принадлежала этому миру и вне роли его невесты, значит размахивать кулаками было в крови у таких, как мы.

– Я не хочу, чтобы он схлопотал за тебя пулю, – добавила Арабелла, когда я перевернулась на задницу и закинула голову, чтобы видеть её. – Ещё одну.

Положение девушки, возвышающейся надо мной, закрывало солнце, но я всё равно поморщилась от волны острой боли. Мелкие камни и палки впились в мягкую кожу на ладонях и икрах, когда я вытянула ноги.

– Почему я так тебе не нравлюсь?

Арабелла покачала головой, будто одно моё присутствие раздражало её, а когда я открывала рот – ей хотелось непременно убить меня.

– Это расстраивает тебя, Рrincipessa [с итал. Принцесса]?

Я закатила глаза, чувствуя адское жжение в области скулы.

– Нет, – тоном в точности её прохрипела я. – Но я хочу понять, что движет твоими чувствами.

Если изначально – до того, как узнала, что мы были не знакомы – я думала, что могла обидеть её, то теперь единственная теория, которая имела место быть, заключалась в том, что Арабелла жадничала внимаем Дэниела.

– Не пытайся, – цыкнула она в ответ. – По отношению к тебе у меня их нет.

– Спасибо, я догадывалась.

Она прищурилась, когда расслышала язвительность в моих словах, и я натянуто улыбнулась, будто ей показалось.

Несмотря на то, что Дэниел уверил меня в том, что Арабелла никогда бы не стала претендовать на него, ревность продолжала жить внутри меня. Она не была такой сильной, как раньше. Но часть её таилась в глубине моего сознания.

– Ты любишь его? – вырвалось из меня.

– Да, – без промедления ответила она.

Мои брови взлетели вверх.

Это было… неожиданно. Нет, я понимала, что их чувства взаимны, но думала, что она не сможет признаться в этом так непринуждённо. В конце концов, мне казалось, что она даже себя не любила, раз постоянно была недовольная тем, что происходило в её жизни. Хотя может до моего появления она вела себя цивилизованнее.

– А он любит меня.

– Я знаю, – огрызнулась.

Уголки губ Арабеллы приподнялись в чём-то, что при больших стараниях могло стать улыбкой, если бы её лицо не продолжало выдавать раздражительность, и моё удивление подскочило до предела.

– И я бы полюбилась старой версии тебя.

Я сморщилась, будто мне в рот вылили сок половины лимона.

– Потому что мы похожи?

– Не оскорбляй меня, – поморщившись в ответ, попросила она.

– Прикуси язык.

Арабелла находилась в недоумении от моих ответов.

Дэниел сказал, что я должна была сделать что-то, чтобы заслужить её доверие, но я не устраивала её априори, поэтому смысла в том, чтобы продолжать игнорировать её нападки, не было.

– Почему?

Девушка сложила руки на груди, оценивающе проходясь по мне взглядом, будто решала продолжать со мной диалог или просто ещё раз ударить меня, чтобы я наконец перестала задавать вопросы.

– Если не будешь отвечать на мои вопросы, я уйду домой и тренировка закончится.

Арабелла хмыкнула моей наглости.

– Я вытащу тебя из дома за ноги.

Её угроза звучала вполне реалистично из-за её силы и габаритов, которые на фоне моих выигрывали.

Мне было так интересно, откуда взялся шрам на её лице, но я не решалась спросить. Запястья и губы девушки, которые она постоянно красила бордовой помадой, были так же бугристы из-за зажитых ран.

Дэниел упоминал о предательствах. Это их последствия?

Кто сделал это с ней?

– Не пялься.

– Смущаешься? – вскинув бровью, поинтересовалась я. – Я решила, что тебе прельщает внимание.

Арабелла кивнула.

– Вставай.

– Даже руки не подашь?

– Если не заткнешься, Талия…

Она буквально прикусила язык, чтобы не договорить.

И впервые назвала меня по имени.

– Что?

Я опёрлась ладонью о землю, перетягивая вес тела на одну сторону, и встала на ноги, не дожидаясь помощи от девушки.

– Тогда что?

– Твоя красивая мордашка пострадает.

– О, наконец, что-то приятное от тебя.

Арабелла сделала шаг вперёд, замахиваясь на меня с той же стороны, с которой заходила и все разы до этого, но теперь я запомнила это и не собиралась дать ей шанса ударить меня.

Хотя бы на этот раз.

– Один ответ на один пропущенный тобой удар, – тут же предложила я, легко увернувшись от кулака девушки.

– Пойдёт, – не споря, согласилась она.

– Почему ты бы понравилась мне?

– Потому что я не лгу тебе, – не оставаясь в долгу за только что пропущенный удар, ответила Арабелла.

Но не дала мне время на то, чтобы обработать сказанное ей в голове, и набросилась на меня. Я выпучила глаза, когда она сорвалась с места, собираясь повалить меня обратно на землю.

Не знаю как, но, вероятно, моя временная миниатюрность всё ещё играла на руку и в последний момент мне удалось вильнуть в сторону от неё, заставляя Арабеллу споткнуться о камень, на котором я стояла ранее.

– Зачем ты приходила тогда? Хотела меня убить?

Она молча помогла мне принять душ и вела себя лучше, чем за всё время с тех пор, как мы встретились на кухне на второй день после моей выписки. Это не вызвало подозрений, пока я не узнала, кто она такая на самом деле. Теперь у меня была целая куча вопросов.

– Хотела узнать, зачем он приходит к тебе, – Арабелла прищурилась, злясь, что я смогла оставить её с носом целых два раза. – Зачем возвращается.

– Мы… помолвлены.

Девушка прыснула фальшивым смехом.

Однако это случилось не потому, о чём я подумала. И я была рада услышать её следующий ответ:

– Люди бегут от болезней и невзгод, даже если знают, что переживут их с минимальными потерями, потому что слишком жалки, чтобы терять время на ожидание, когда вокруг так много жаждущих мимолётного удовольствия, передающегося от одного к другому.

Но любовь была несокрушима.

Дэниел вернул меня к жизни, когда я уже была готова отказаться от неё из-за тягот и боли, что она приносила мне. На ум не приходило ничего, что было страшнее болезни и страданий любимого.

Только его смерть.

И то, даже она не всегда разлучала тех, кто был предан своему выбору. Себе.

– Значит это не любовь.

– Значит не любовь, – впервые согласилась Арабелла со мной.

Только это всё ещё не было ответом на мой вопрос.

– И? Узнала?

Девушка кивнула. Явно не хотя.

Однако осталась стоять на месте, больше не кидаясь на меня так, будто она была хищницей, а я её добычей.

– Ты и он – одно и то же.

– Мы с Дэниелом не похожи, – закачав головой, парировала я.

Где я буря – он спокойствие.

Где он контроль – я игнорирование голоса разума.

– Правда? – усмехнулась она. – Он терпит, если чего-то хочет? – намекая на меня, продолжила Арабелла. – Не берёт, потому что следует законам?

Когда никто не смотрел, он не был таким. В лесу, на пустой дороге, наедине со мной. Но в остальное время всё было именно так, как это описала девушка. Дэниел… надёжный.

– Большую часть, – подтвердила я.

– Потому что ему нужно быть таким, – объяснила она. – Только минуты, что у него остаются, он может быть собой.

Безрассудным. Потерянным в удовольствии от страха и азарта. Отключившимся.

– Как давно?

Как долго он держит себя в узде?

– Достаточно, чтобы заскучать.

Мы много веселились. Однако теперь мне не хотелось уходить на перерывы, возвращаясь к обычной жизни, чтобы у него было ещё больше времени.

– Но так поступают взрослые люди, – развеивая мои мысли, произнесла Арабелла. – Берут на себя ответственность.

Она говорила правильные вещи, только это не значило, что они мне нравились, потому что Дэниел был несчастлив.

Я возвращала его к жизни одним своим присутствием рядом? Тем, что составляла ему компании в безумстве? Могла ли я сделать ещё что-то?

– Если это так, – согласившись с тем, что наши души были едины, повернулась и пошла в другую сторону, раздумывая, – то почему ты не любишь меня?

Только даже вздохнуть не успела, потому что меня бросили на землю. По спине пробежала дрожь, вырвавшая из горла стон полный боли, и я заскрипела, как половицы на первом этаже дома, двоившегося в моих глазах.

– Потому что в отличии от тебя, Дэниел никогда не забывает, что правил не существует, – насмехаясь надо мной и проходя мимо, ответила Арабелла.

***

Взрослые люди берут на себя ответственность.

Не бегут от себя прежних.

От воспоминаний.

Я смотрела в зеркало, стоя в ванной комнате. Свет был приглушён. В стороне журчала вода. На скуле начинал вырисовываться синяк, тело ломило от непривычной физической нагрузки, а в моей голове ни на секунду не становилось тихо.

Арабелла уехала пол часа назад, а Дэниел до сих пор не вернулся.

Это был первый раз, когда он оставлял меня совсем одну. С ним ведь ничего не случилось, правда? Я не ребёнок. Никто не должен нянчиться со мной, будто я беспомощная. Он приедет, как только сможет.

Я разделась, положив вещи на комод, и собиралась принять ванную после тренировки, но мелькнувший образ самой себя в стороне испугал, привлек моё внимание и заставил остановиться на пол пути.

Я всё ещё не узнавала себя.

То есть… Я вспомнила страсть к скорости, то, что дым от сигарет вызывал рвотный рефлекс и свою влюблённость в Дэниела, однако отражение в зеркале было всё ещё чуждо мне.

До сих пор не знаю с чем это связано, но сначала мне было страшно вспомнить себя. Не то, чтобы сейчас ситуация изменилась. Только теперь к страху присоединилось желание.

Потому что сны стали беспокоить меня. Я забывала их, когда просыпалась, но неприятное послевкусие преследовало меня в течении всего дня, пока я не забывалась с Дэниелом.

То, что забрало мои воспоминания, могло вернуть их обратно?

Я отпрянула от раковины, подошла к ванной и переступила через бортик, ступая в прохладную воду. По ногам побежали мурашки, заставляющие меня задуматься о том, чтобы выбраться обратно, пока не поздно. Но я не послушалась их и медленно уселась, погружаясь в воду по грудь. Волосы расплылись в стороны, окружив меня. Я повернула кран в сторону, закрыла глаза и стала глубоко дышать, привыкая к температуре.

А затем, не медля, сделала глубокий вздох, скатилась вниз и позволила волне накрыть меня с головой.

Выдох.

Я закашляла, вырвавшись на поверхность. Волосы прилипли к лицу. В лёгких и носу зажгло. Одна рука прижалась к кафельной стене, а вторая сжалась вокруг бортика ванной, в которой я находилась.

– Сколько? – промямлила, пытаясь отдышаться.

– Две минуты пятьдесят семь секунд, – послышалось из-за шторки.

Моя ладонь с треском ударилась о поверхность воды.

– Неудачница!

Оставалось три секунды…

Я не пыталась самостоятельно посчитать, как долго находилась под водой, потому что счёт выходил либо слишком быстрым, либо слишком медленным, поэтому пробывала там до тех пор, пока не понимала, что ещё немного и я могла потерять сознание.

– Что?

Я распахнула шторку и посмотрела на Джулию, которая уже положила секундомер на полку и разглядывала себя в зеркале.

– Неудачница, – повторила специально для неё.

– Не говори так, – попросила она.

– Буду, – проворчала я.

– Ты задерживаешь дыхание, как Человек-амфибия!

Вода каскадом стала стекать с меня, когда я поднялась на ноги, вышагнула из ванны и пошла прямиком к полотенцу.

– Этого недостаточно.

– Для прохождения дистанции достаточно одной минуты, Талия. Ты слишком строга к себе.

Я не стала прикрываться, потому что Джулия уже привыкла к тому, что я появлялась перед ней голой без капли стеснения. Однако она никогда так не делала.

Не то, чтобы я жаждала попялиться на неё, просто мне становилось грустно от мысли, что она боялась показать мне свои шрамы, будто это не я тащила её тело с прорезавшими кожу костями подальше от пожара.

– Ты делаешь предостаточно, – настаивала девушка.

– Не бывает ничего «предостаточно», Джулия, – прохрипела я, обматываясь полотенцем. – Существует только «лучше».

В тебе нуждаются, если ты лучше остальных.

Но я хотела быть лучше, чем была вчера.

Для себя.

К чёрту всех, кто не хочет тебя таким, какой ты есть.

Я достаточно думала о том, чем была плоха, чтобы понять, что приятнее быть одной, чем пытаться угодить тем, кто хочет тебя только когда ты подходить под категорию «идеально» в его голове.

– Что ты делаешь? – поинтересовалась я, заметив, что девушка не отлипала от зеркала.

– Морщины!

Джулия продолжила водить пальцами по коже до покраснения, делая массаж. Её пушистые волосы торчали во все стороны, как лучи солнца, а из-за света, падающего с ободка зеркала, она сама всё больше походила на него.

– Поменьше улыбайся, – съехидничала я, подходя к ней.

Особенно фальшиво.

Она встретилась со мной взглядом, когда я остановилась у неё за спиной, и протянула руки назад, зазывая меня. Я никогда не отказывалась от объятий. Мне их не хватало.

– Ты лучшая, – ласково улыбаясь, прошептала Джулия.

Только ты так считаешь.

Удары приходились на мои щёки.

– Талия!

Тело затряслось.

– Талия!

Крики становились громче.

– Талия!

Внезапно холод накрыл меня волной, мурашки побежали по рукам и ногам, но веки были всё ещё так тяжелы, что я не смогла открыть их. Я слышала голос мужчины, однако не могла разобрать его шепот, хотя он казался ближе, чем крик, который я разбирала совсем недавно.

Темнота кружилась вокруг меня.

Не знала, как сделала это, но обняла за шею того, кто держал меня и почувствовала тепло его кожи под своими ладонями.

– Талия?

Темнота.

Темнота.

Темнота.

Боль пронзила виски, распространилась до кончиков пальцев и с ошеломляющей силой ударила прямо по сердцу.

Мои веки распахнулись, когда я сделала глубокий внезапный вздох, но вода в лёгких остановила подачу кислорода и стала душить меня. Кашель вырывался из горла. Я забилась в руках человека, что старался удержать меня, но, в конце концов, упала.

Колени стукнулись об пол. Ладони были также прижаты к нему, когда я выплёвывала остатки воды, пытаясь вздохнуть. Кто-то захлопал по моей спине. Слёзы застелили и без того смутный взор, когда я посмотрела на свои черные волосы, упавшие кучей поверх дрожащих рук.

Человек – мой спаситель – стоял рядом, но я не видела его лица. Лишь его тяжелое дыхание, будто он был в той ванне вместе со мной, доходило до моих ушей.

Однако я знала, кто он – Дэниел. Чувствовала его каждой клеточкой своего существа.

Что-то мягкое накрыло мои плечи и, когда мне наконец удалось сделать беспрепятственный вздох, я повалилась на задницу, позволяя мужчине обмотать полотенце вокруг меня. Он сидел на корточках рядом со мной. Его одежда промокла из-за меня.

Моя голова продолжила кружиться, но несмотря на это, я нашла в себе силы поднять её, чтобы посмотреть на Дэниела. Только когда встретилась с ним взглядом, захотела отвернуться, потому что ярость перемешанная со страхом в его глазах напугала меня сильнее, чем темнота.

Он молчал. Его дыхание было таким же частым, как и мое.

Я придержала полотенце на груди, когда приподнялась на коленях и упала вперёд, чтобы он мог поймать меня и заключить в свои объятия.

Всё произошло в точности моего желания.

Крепкие руки Дэниела настолько сильно сжали меня, что в лёгких защемило, однако я стерпела это, желая продолжить ощущать его. Сердце мужчины билось в такт моему. Бешено и так, словно в любую секунду могло вылететь навстречу.

– Ты не можешь так пугать меня, – хрипло и с толикой злости произнёс он. – Не можешь.

Я обвила руки вокруг шеи мужчины, прижавшись к нему ещё сильнее, боясь, что он отпустит меня.

Но, кажется, это последнее, что он когда-либо сделает.

– Прости, – в горле образовался душащий ком. – Я должна была что-то сделать. Она мучает меня.

Если воспоминания, то они только с ней. Никто другой не тревожит моё спящее сознание. Почему когда я захлёбывалась, пришла именно она? Предательство, что я пережила, связано с ней? Она причастна к моей аварии? Её фальш, что я замечала, был предупреждением для меня? Как я могла сравнивать её с солнцем, когда она притворялась рядом со мной?

Паника накрыла сильнее, чем волна, топившая меня.

Дэниел напрягся, его пальцы скользнули в мои мокрые волосы.

– Кто? – осторожно спросил он.

Я могла вновь забыть своё собственное имя, но её… Её я больше никогда не забуду.

– Джулия.