Джулия обнимала меня, сидя на моих коленях, пока мне приходилось трижды перечитывать документы, потому что её губы, незаметно для всех, касались моей пульсирующей венки на шее, заставляя меня хотеть бросить всё и отправиться вместе с ней домой.

Я просунул руку под её юбку и погладил участок шероховатой кожи на бедре.

– Я знаю, что ты не спишь, – прошептал я, не глядя на неё.

Девушка хихикнула и оставила поцелуй на моей челюсти.

– Твой брат решил пока не убивать меня, но это не значит, что он не сделает этого, если я уложу тебя прямо на этом грёбанном диване, Джулия.

Я закрыл глаза и стал представлять тошнотворные картинки в своей голове, потому что мой член твердел в штанах, а пальцы сжимали бумагу в руках, сминая её.

– Это не сработает, Себастьян, – пропустив смешок, заметив мои действия и, наверное, почувствовав выпуклость, прижимающуюся к её попке, поведала она.

– С тобой это никогда не работает, но я всё ещё пытаюсь усмирить своё желание владеть тобой каждую минуту, когда ты рядом.

Мои веки распахнулись, и я кинул документы на диван рядом, делая небольшой перерыв, в то время как Джулия положила голову на моё плечо, размеренно дыша в мою шею.

Я прошёлся взглядом по людям вокруг.

Полчаса назад мы вшестером собрались в конференц-зале, каждый занимался своим делом. Последний раз, когда мы были здесь таким составом, я только фальшиво претендовал на Джулию, сейчас же она уже официально была моим маленьким летом.

Доминик сидел в своём большом кресле в середине стола, внимательно отслеживая данные в ноутбуке и раздраженно щёлкая ручкой. А Аврора расположилась на диванчике напротив нас и, как и я, просматривала стопку бумаг, параллельно оставляя свои подписи в ней. Чёрные очки держались на кончике её носа, и она была похожа на строгую училку, которая собиралась оставить ученика в своём кабинете после занятий. Что-то мне подсказывало, что так и будет. Они с Домиником вытрахали каждый угол этого зала, и только им было позволено делать это.

Я не был расстроен. Мне нравилось водить Джулию в свой кабинет. Ей полюбился мой широкий стол.

Кристиан и Кая находились в примерно таком же положении, как и мы с женой. Девушка сидела верхом на своём муже в кресле, но я видел только её голову и слышал невнятный шепот, потому что они отвернулись от нас, скрывая себя. До этого брат вытащил нож из крепления на своей лодыжке, и я был бы не удивлён, узнав, что прямо сейчас он рассказывал Кае, как правильно пользовать им, а вскоре они бы собирались вместе кого-то убить. Я надеялся он не собирался брать её на одно из своих дел. Рассказов Авроры о пытках Лоренцо должно было хватить ей.

Кристиан лишил девственности его задницу, а я выжег глаза, слушая ублюдские крики, как успокоительную мелодию перед сном, и только после всего Доминик пустил Аврору к нам, после чего Лоренцо умер с шепотом его приёмной дочери у своего лица.

Я потянулся к своему портфелю и вытащил оттуда датированный ежедневник, в котором оставлял совсем не планы своих грядущих дней.

Джулия сердито посмотрела на меня.

– Я думала ты уделишь мне немного внимания.

Мои пальцы легли на её подбородок и сжали его.

– Даже если я занят чем-то, я не могу сконцентрироваться на этом, потому что мои мысли принадлежат тебе, Джулия.

Довольная улыбка показалась на её лице, и я наклонился вперёд, чтобы быстро поцеловать её. Мягкие губы сразу открылись, и мне пришлось сдержать стон.

Чёрт, это была очень плохая идея.

Я через силу оторвался от жены и прошептал ей:

– Хочу кое-что показать тебе.

Джулия облизнула губы, сжав свои бёдра, и кивнула мне. Я открыл блокнот и пролистал одну треть пустых листов, пока не дошёл до момента, когда стал оставлять рисунки в нём. Девушка рядом со мной хмурилась, пытаясь понять, но я собирался подсказать ей.

– Это случалось неосознанно, – объяснил я. – Когда в мои руки попадала ручка или карандаш, я делал быстрый набросок и забывал о нём. Пока не заметил, как часто стал делать это, оставляя себя здесь.

Я обвёл пальцем звездчатку.

– Встреча, сближение, – пояснил я.

Колесики стали двигаться в голове Джулии, и она восторженно приоткрыла рот, пройдясь глазами по страницам, на которых мы были, а затем переведя свой изумрудный взгляд на меня.

– Наша встреча на помолвке.

Я моргнул, соглашаясь с ней, и перешёл к вереску, нарисованному с левой стороны.

– Одиночество.

Мы толком не говорили с ней на том балконе и в большинстве следующих встреч, но я стал чувствовать, что мне чего-то не хватало, когда я оставался один.

Её. Я просто хотел снова увидеть или услышать хотя бы упоминание о ней.

Следующим показался плющ.

– Брак, – произнесла уже девушка.

Я улыбнулся.

Она помнила.

– Бутоны белых роз…

– Сердце, незнакомое с любовью, – грустно прошептала она.

Мои губы коснулись её плеча, когда пальцы перевернули страницу.

Моя любовь была испорченной и на примере своей семьи, я понимал, что никто никогда не поймёт меня и не захочет дарить её в ответ.

До Джулии. До моего маленького лета.

– Падуб – защита.

Изначально я хотел, чтобы она стала моей только для того, чтобы уберечь её. Но судьба распоряжалась моими планами иначе, и желание, по-настоящему сделать эту восхитительную девушку своей, поселилось внутри меня.

Джулия ткнула пальцем в цветы бузины.

– Жаждущий.

Тот поцелуй на кухне.

Я до сих пор не понимал, как это вышло. То, как её тело чувствовалось прижатым ко мне было тем, чего я хотел. Но я нуждался в её губах на своих, поэтому не сдержал себя, когда она поцеловала меня, будучи всегда напористее и смелее меня.

Распущенная азалия следовала сразу за бузиной.

– Будь осторожна со мной, Джулия, – повторила мои слова она.

– Думаю, я рад тому, что ты не послушалась меня.

– Думаешь? – переспросила она, повернув голову ко мне.

Наши губы соединились, и моя рука легла на её щёку, удерживая голову девушки на месте.

– Думаю, потерял бы тебя, если бы не твоё желание поселиться в моей груди.

– Этого бы не случилось. Ты тоже, не смотря на свой страх, тянулся ко мне, – поцелуй. – Если бы желание быть вместе принадлежало только мне одной, мы бы не сидели здесь, Себастьян.

«Я люблю тебя» висело на кончике моего языка, но перед тем, как приехать сюда я уже говорил ей это… и даже успел пару раз показать.

– Асфодель, – произнёс я.

Муки того, что я напугал её и рассказал о случившемся, стали преследовать меня. Тогда мне казалось, что теперь она и близко не подойдёт ко мне.

– Вечные сожаления.

Наши губы разомкнулись, и мы принялись дальше просматривать мой ежедневник, который случайно превратился в дневник чувств.

– Братская любовь? – задалась вопросом девушка, увидев сирень.

– Кристиан спас меня на задании, – тихо признался я ей.

Она выпучила на меня глаза.

– И ты не рассказал мне?

– Продолжай, – приподняв уголки губ, заметив каплю негодования, выросшую в ней, попросил я.

– Доверие.

Она обводила подушечкой пальца контуры фрезии, пока я вспоминал нашу первую проведённую ночь вместе. Когда я просто пришёл к ней и уснул, чувствуя её везде. Не только в своей руке.

Джулия перевернула страницу и прочитала рисунок:

– Друг в трудные времена.

Она сразу же подняла голову, чтобы посмотреть на Аврору, которая всё также была занята своей работой и обращала внимание только на своего мужа, кидая в его сторону скромные улыбки каждый раз, когда он отвлекался и останавливал свой взгляд на ней.

Девушка вновь повернула ко мне свою голову и проговорила:

– Поцелуй меня.

Я потянулся к ней, но она отпрянула назад, хохоча.

– Здесь нарисована омела, – объяснилась она.

Вечер, когда мы смотрели вместе фильм, а затем я поднял её наверх.

– Мне всё равно, – проворчал я. – Сейчас я хочу целовать тебя не меньше, чем тогда.

Джулия быстро чмокнула меня в щёку и продолжила «читать» дневник.

Может, это было к лучшему. Ещё немного и мой член станет прорываться сквозь штаны прямо при всех.

– Анемона и камелия, – задумалась она.

– Правда и восхищение, – перевёл я.

Её шрамы, слёзы и признания в боли были тем, что заставило меня увидеть другую сторону её ослепляющего своим светом солнца.

– Ты всегда будешь красивой для меня, – показав ей левкой, прячущийся за другими цветами, добавил я.

– Себастьян…

Девушка откинулась назад и наши щёки прижались друг к другу.

– Будь моим.

Четырёхлистный клевер – наш первый секс. Момент, когда я точно принял решение больше никогда не прощаться с ней.

– Что? – удивилась она. – Ты ревновал меня?

Гиацинт.

После медового месяца у меня была запланирована встреча с мэром. Я сверну его в бутон, если он хотя бы упомянет имя моей жены. И найду нового человека на его пост. Поэтому лучше бы ему держать свой рот на замке.

Глаза Джулии нашли львиный зев, но она не призналась в этом и попыталась пролистнуть страницу, но я остановил её.

– Обманные действия.

Её рассказ о том, что она помогла Талии, и полное сожаление об этом действии.

Это была часть нашей истории, поэтому я бы не хотел, чтобы мы забывали о том, через что нам пришлось пройти, чтобы оказаться здесь.

– Никто не винит тебя, Джулия. Ты сделала то, что сделал бы любой другой настоящий друг.

– Иногда счастье имеет слишком дорогую цену.

Вина всё ещё жила в ней, как и во мне, и я предполагал, что она никогда не покинет нас.

– И Талия та, кто знает это наверняка.

Я надеялся на то, что её смерть пришла быстро, и в те моменты в ней продолжала бушевать радость, перекрывающая остальные чувства.

– Фиалка? – бросив на меня взгляд, спросила Джулия. – Она должна быть белой?

Все рисунки были бесцветными, потому что я никогда не рисовал что-то в цвете, а эти исходили из меня в порывах осознания, поэтому я работал тем, что находилось под рукой.

Джулия была моей палитрой цветов.

– Да, – согласился я. – Давай попробуем быть счастливыми.

Девушка улыбнулась мне.

– Страсть, – прикусив губу, догадалась она, дойдя до другого цветка.

Лилия должна быть оранжевой. Повсюду. На каждой странице. Но, как бы то ни было, и как бы сильно я не хотел её, я нуждался во многом рядом с ней, поэтому рисовал красные камелии каждый раз, когда открывал дневник.

Пламя моего сердца.

Джулия была моей красной камелией.

– Здесь должен быть цикломен, – подумав, что я что-то пропустил, напомнила она. – Он ведь значит «прощание».

– Но я никогда не прощался с тобой, Джулия.

Её подбородок задрожал, когда она полностью развернулась в моих руках, прекращая «читать».

– Поэтому лотос? – гнусаво, поинтересовалась она.

Разлученный с любовью.

Неделя, которая, я надеялся, больше никогда не повторится.

Я посмотрел на ландыши – возвращение счастья – и на последние растения, украшающие страницы. Карликовый подсолнух и цветы персика завершали мой путь к сердцу этой девушки.

– Я твой пленник. Твой преданный обожатель.

Джулия смахнула слезинку с уголка глаза и прижалась своим лбом к моему. Мы стали дышать друг другом, закрыв глаза, и мне было абсолютно всё равно, если кто-то смотрел на нас.

Я открыто любил её.

– У меня было два года, чтобы выучить весь справочник наизусть, потому что потом он сгорел, и я больше не видела его. Но ты… откуда ты знаешь всё это?

– Я купил два и оставил один себе на случай, если ты ничего не поймешь и решишь попросить меня объяснить всё тебе.

– Ты готовился к тому, что я приду к тебе?

Не знаю… Но, если бы она позвонила мне, я бы обязательно помог ей. Книга совсем не подходила для ребёнка девяти лет, но Джулия была умна и интересовалась цветами больше, чем кто-либо другой, поэтому даже если бы вещи, написанные там, были непонятны ей, она бы сделала всё, чтобы разобраться в них.

– Мой гугл разрывался от количества запросов, – прыснув со смеху и не дождавшись моего ответа, призналась она. – А я всего лишь могла попросить папу отвезти меня в особняк Нери и найти там тебя.

В то время я всё ещё жил с родителями, но редко появлялся дома, не желая видеться с кем-то из членов семьи. Собственно, как и они со мной. Поэтому маловероятно, что у Джулии получилось бы поймать меня. К тому же, если бы пришла она, следом пришлось бы прийти и Талии, а она ни разу не бывала в моей комнате за все девять лет, что мы прожили под одной крышей.

Как бы люди и события не пытались разделить нас с Джулией, мы всё равно смогли найти путь друг к другу. И прошли его, несмотря на то, каким сложным он выдался.

– Примула, – прошептала девушка. – Я бы хотела видеть её на своём теле.

Я открыл глаза, чтобы взглянуть на неё. Она оставалась в прежнем положении, выглядя такой уязвлённой, блуждая по своей тёмной голове.

– В знак нашей молчаливой любви.

Господи, она, правда, выучила эту книгу наизусть.

– Ты хочешь ещё одну татуировку? – спросил я.

– Только, если ты набьешь её мне, – она открыла глаза и стала уговаривать меня своей улыбкой сказать ей «да».

– Я подумаю над этим, – солгал я. – Ты ведёшь себя плохо, когда мои руки начинаются касаться тебя.

Мне нравится.

Джулия, получив мой ответ, не устраивающий её, слезла с моих колен и отодвинулась от меня. Я протянул к ней руку, чтобы посадить её обратно, но она отбилась от меня, смеясь себе под нос.

– Я знаю, что ты лжешь. Ты любишь меня плохой.

Любой.

– Вернись на место.

Она отрицательно покачала головой.

– Джулия, – строже произнёс я.

– Я оседлаю тебя позже, – так тихо прошептала жена, что я едва услышал её. – Но сначала поддержи меня.

Поддержать её? В чём?

Девушка поднялась со своего места и подошла к старшему брату, затем наклонилась и что-то прошептала ему на ухо. Лицо Доминика исказилось в удивлении, и он покачал головой точно так же, как она делала это минуту назад со мной. Но Джулия не согласилась, положив ладонь на поверхность его рабочего стола и хмуро смотря на него.

О чём они говорили?

– Пора что-то менять, – с напором сказала она ему.

– Ты хочешь, чтобы они загрызли нас?

– Этого не случится.

Доминик долго раздумывал над предложением своей сестры, поэтому я уже хотел присоединиться к ним, чтобы, наконец, узнать, что за мысли, пришедшие в голову Джулии, заставили его сначала сказать ей «нет», а после начать рассматривать этот вариант. Но мужчина кивнул, ответив ей:

– Ты должна понимать, что нам нужно многое обсудить прежде, чем принимать такие решения. Это займёт не один день. Мне придётся готовить людей.

Она быстро поцеловала его в щёку и вприпрыжку вернулась ко мне.

– Что происходит?

– Секунду, – попросила она, усаживаясь на своё место, то есть на меня.

Я свёл брови, теряясь в догадках.

Доминик с тяжёлым вздохом закрыл ноутбук, помял свою шею и стал смотреть в пустоту перед собой.

– Джулия хочет изменить правила.

Что?

Кристиан и Кая моментально развернулись в нашу сторону, обращая всё своё внимание на Джулию, а выражения их лиц изменились на восторг, перемешанный с удивлением.

Хорошо, значит не я один был не в курсе.

Почему она вообще скрыла от меня это?

– Ей не нравится то, как устроены браки, – объяснил Доминик. – Девочек не должны выдавать замуж сразу после совершеннолетия, они должны иметь право голоса, не обращая внимания на родителей, и учиться в то время, как мужчины будут доказывать своё желание сделать их своими женщинами.

Это звучало разумно. Но не в кругах Ндрангеты.

– Учиться? – переспросил Кристиан. – Сколько лет мужчине придётся ждать ответа?

– Три года, – ответила Джулия.

– Слишком долго.

Кая рядом с ним возмутительно выдохнула.

– Не надо было соглашаться выходить замуж за тебя так быстро.

Я усмехнулся, когда брат игриво выгнул бровь, смотря в голубые глаза своей жены.

– Доминик бы не пережил этого.

Девушка прыснула со смеху, крепко обняв его и утыкая его голову в изгиб своей шеи. Она практически душила его.

Их друг согласно кивнул, поджав губы.

Боже. Джулия рядом со мной тряслась со смеху, унося меня вместе с собой. Но когда минута веселья закончилась, мы вернулись к серьёзности поднятой темы.

– Им необязательно учиться, – исправила девушка, укравшая моё сердце. – Они могут найти себе любое другое занятие, но делать его только ради себя.

Она сильнее прижалась ко мне, ожидая моего одобрения и смотря на своего брата, за которым было последнее слово.

– Мама бы очень этого хотела, Доминик. Мы должны сделать это ради неё. Девушки среди нас больше не могут быть рабынями.

Он молчал, всё ещё думая даже над рассмотрением изменения правил в такую сторону.

Я понимал его. Мы только зашли во Главу и принятие таких кардинальных решений было очень рискованно для нас, но чёрт возьми, Джулия была права. Пора было что-то менять.

– Вообще-то… – она замялась рядом со мной. – Это не моя идея.

Вопрос «Что?» с тех пор, как она появилась в моей жизни и стала удивлять меня, не выходил из моей головы.

Мы с Кристианом одновременно перевели свои взгляды на Каю, дожидаясь её признания, но вместо этого она только фыркнула в наши стороны.

– Чего уставились? Это не я.

– Она, – гордо произнёс Доминик.

Я посмотрел на него, а потом проследил за его взглядом и остановился на Авроре, которая не проронила ни слова с тех пор, как мы начали обсуждать эту тему. Она теребила пальцами края своего белого платья и прикусывала изнутри губы, волнуясь, мечась глазами с одного из нас к другому.

– Вы пугаете её, – прошептала Джулия мне на ухо. – Она попросила меня помочь ей, потому что ей страшно предлагать такое.

Аврора постепенно восстанавливалась после жизни, которую ей «подарили» её родители, но то количество страхов, которые они вогнали в неё, хватило бы на несколько человеческих жизней вперёд, поэтому ничего удивительного в том, что она страшилась признаваться в этом, не было.

Если бы это касалось только её и Доминика, она бы, не задумываясь, рассказала ему, потому что он был тем, к кому она приходила, чувствуя страх. Он исцелял её.

Но сейчас дело касалось тысячей людей. Это влекло за собой огромные проблемы.

Набравшись смелости, она наконец произнесла:

– Тот, кто нуждается в теле рядом с собой, не будет ждать так долго.

Она знала это лучше нас всех.

Когда Доминик стал претендовать на неё и тянуть время, другие мужчины были недовольны тем, что девушка не сразу падала в их руки, и уходили за новой жертвой.

– Наши женщины так несчастны, потому что мы не даём им права выбора. Они начинают страдать ровно с того дня, как встают за своего мужчину, и умирают в этих муках. Хотя всё должно быть наоборот.

Горечь и сострадание в её тоне убивало каждого из нас, потому что мы понимали, что всё могло быть иначе и она могла бы оказаться на месте любой из этих девушек, не имея надежды на спасения, потому что её мир не предлагал ей его.

– Они должны получить свой шанс на счастье.

Кая согласно кивнула ей, полностью поддерживая и собираясь стоять за неё горой, если язык кого-то из нас всё-таки повернётся, чтобы сказать девушке «нет».

– Неудавшиеся браки продолжат существовать, но теперь это будет полностью их ответственность, и их горе не будет висеть на наших плечах.

– Это будет очень сложно устроить, – напомнив всем о том, что мы собирались сделать, сказал я. – Нам нужно просчитать все риски.

– Мы можем убить всех, кто будет недоволен, – пожав плечами, спокойно ответил брат.

У Кристиана на всё было одно решение. Его воля, он бы оставил в Сакраменто только себя и Каю. Только потом ему бы пришлось воскрешать Доминика, так как он был их недостающей шестерёнкой. Затем Аврору и Джулию, потому что Доминик отказался бы возвращаться с того света без своих ангелов. А я бы просто шёл за ними следом, потому что не мог оставить их всех в передряге, в которую они в очередной раз вляпывались.

Аврора встала со своего места и подошла к мужу, потому что тот ласково подозвал её к себе. Она очутилась на его коленях через считанные секунды и со слезами благодарности смотрела на него, потому что всегда знала, каков будет его ответ ей.

– Патриархат обязательно должен был начать рушиться на мне? – устало спросил он у неё.

– Да, – её ладони легли на его щёки, и она медленно поцеловала его. – Потому что ты – лучший кандидат для этого.

Девушка обняла его, будучи похожей на маленького белого котёнка в его руках, и Доминик, выдохнув, ответно обвёл свои руки вокруг неё.

– Мама бы гордилась тобой, – прошептал он.

Слезинка скатилась по её щеке.

– Нами, – исправила она.

Джулия развернулась в моих руках, чтобы опутать меня своими зелёными глазами.

– Ты всё ещё не поддержал меня.

– Я всегда на твоей стороне, Джулия. Что бы ты не придумала.

– Хорошо, – она чмокнула мой нос, и я пропустил смешок.

Она ещё никогда раньше не делала так со мной.

Теперь я хотел, чтобы девушка повторила.

– Так как мы впутываем вас в это, – она сглотнула. – Я бы хотела помочь вам.

– Как? – отъезжая немного назад на своём кресле вместе с Авророй, чтобы она помещалась за столом с ним, спросил её муж.

Джулия, переживая, щипнула меня за ногу.

– Всегда с тобой, – прошептал я.

Почувствовав мою поддержку, она глубоко вздохнула и молниеносно выдала нам свою идею:

– Я хочу заниматься свадьбами.

Все без исключения непонятливо уставились на неё.

– Я готовила свадьбу Сантьяго и Амелии, – напомнила она. – Вашу с Авророй. И вы остались очень довольны.

Не считая нюанса под названием Триада, которая устроила кровавое месиво. Но это была не вина Джулии.

– Почему бы мне не продолжить помогать остальным парам из Ндрангеты?

В моей голове всплыло воспоминание, как мы с ней всю ночь выстраивали арку из искусственных белых роз специально для Авроры. Джулия пользовалась мной вместо лестницы и просила меня держать её, пока она всовывала цветы в верхние отверстия.

– Тебе не обязательно… – начал Доминик, но сестра оборвала его.

– Я хочу, – уверенно ответила она. – Это именно то место, где я вижу себя среди вас. Пожалуйста.

Доминик недовольно выдохнул через нос.

– Никогда не смей просить меня. Если хочешь, то это твоё.

А затем он развернулся в кресле со своей женой, прячась от нас, как Кристиан с Кая делали это до того, как мы начали рассуждать.

– Почему ты никогда не говорила мне об этом?

Джулия обняла меня за шею.

– Я сама не знала этого. Я пыталась понять, как соединить своё хобби с вашей работой и только сегодня утром смогла прийти к точному выводу. Ты не рад?

– Если из-за усталости ты не перестанешь вставать на час раньше меня и будешь предлагать мне на завтрак себя, я только за.

– Себастьян, – шлёпнув меня по лбу и хихикнув, буркнула она.

– Что? – мои губы напали на неё. – Я хочу домой.

Доминик мучительно застонал, и я посмотрел на спинку кресла, где Аврора громко смеялась, продолжая издеваться над ним.

– Мне даже немного жаль его, – признался я.

Джулия углубила поцелуй.

– Переживёт.