Люди не верили в существование тела без души. Но им стоило лишь посмотреть на меня, чтобы забрать свои слова обратно насчёт этого. Ходячее доказательство того, что человек мог продолжать жить, совершая рутинные вещи для поддержания своего организма, но всё ещё чувствовать себя мёртвым внутри.

Но я больше не хотела умирать.

Я пролежала в кровати несколько дней после выписки из больницы и ни секунды из них не провела одна.

Аврора отложила все свои дела и обнимала меня. Она спала со мной, не бросая меня, даже когда я говорила ей вернуться к Доминику, который уходил от нас в свою спальню один, и пыталась шутить. Но, похоже, я разучилась делать свою фальшивую улыбку, потому что девушка из раза в раз отказывала мне.

Кая привозила шоколадные капкейки и запихивала их в мой рот, когда меня уже тошнило от голода, и желудок издавал звуки мольбы. Я не чувствовала, что хотела есть, поэтому не делала этого. Но из уважения к девушке всё же съедала по одному в день, потому что она привозила их на завтрак каждый раз.

Сантьяго, наконец, звонил мне, но теперь всё время болтал только он один. Его лицо, покрытое ссадинами, было точным отображением моей души. Я замечала, как он останавливался и опечалено пытался найти в моих глазах ответы, когда я просто мычала, говоря, что внимательно слушаю его. Я, правда, слушала. Он всегда умел отвлекать меня и тогда я, как никогда, была благодарна ему за это.

А Кристиан не проронил ни слова, но приготовил мою любимую пасту с морепродуктами, когда мы обедали все вместе в один из этих дней.

Только никто из них не напоминал мне о Себастьяне. Они все дружно делали вид, что его и вовсе не существовало. Его имя даже случайно не слетало с их губ, разговоры о работе, которые я слышала, не включали его и всё, что мне было известно так это то, что он попрощался с Сакраменто на следующий день, как оставил меня.

Мои руки тянулись к телефону, чтобы позвонить ему, но я одёргивала себя, говоря, что теперь он был не обременён мной.

Любовь была обязана нести за собой такую боль?

Как ни странно, Доминик был не особо счастлив тому, что я вернулась домой. Он смотрел на меня иначе. Как я и говорила, мой брат был готов притащить Себастьяна к моим ногам и заставить его быть со мной. Но такой способ мне не подходил. Поэтому он устроил марафон детективов для меня, и мы ночи напролёт смотрели их, а в перерывах, когда ему приходилось уезжать на работу, я плакала, уткнувшись в шею его жены.

Сегодня вечером они вытащили меня в их парк, и вокруг нас было так много детей, что шум, который они создавали, вытесняли плохие мысли из моей головы.

Доминик держал на весу малыша Джона, обхватив его руками за маленькое туловище, пока мальчик без остановки закидывал баскетбольные мячи в кольца, а я опиралась спиной на соседний прилавок и наблюдала за ними.

Вокруг было пусто, потому что они привели сюда только своих детей. Аврора следила за остальными на аттракционах, и я слышала детский визг, раздающийся на квартал вперёд. Девушка выглядела счастливо в окружении них, но её красные глаза говорили о том, как много она плакала до того, как прийти с ними сюда. Она рассказала мне, что нашла для нескольких из них семьи, которых они заслуживали, и они уже провели знакомство, так что теперь дело было за малым, и она проводила с малышами свои последние дни.

Джон тоже был в их числе.

– Доминик! – раздался крик. – Помоги мне!

Мой брат сразу повернулся, поставив мальчика, не успевшего кинуть последний мяч, на асфальт.

– Если они снова думают, что, поцеловав принцессу, получат замок, я больше не покажу им её.

Из меня вырвался смешок, когда он, грозно топая, расправив плечи и сделав страшное выражение лица, отправился на помощь жене.

– Присмотри за ним, – напоследок кинул он.

Джон, пыхтя забрался на стойку и самостоятельно забил мяч. Как показывал счётчик, все его попадания были точными, и поэтому сбоку открылась ячейка с плюшевой игрушкой, которую он выиграл. Мальчик спрыгнул вниз, забрал её и пулей побежал в тир недалеко от нас. Мне пришлось последовать за ним.

Доминик говорил, что он был довольно смышлёным и превращался в маленького гения, но также проявлял любовь к спорту. Они с Авророй старались развивать в нём всё это, чтобы, когда мальчик подрос, он мог самостоятельно выбрать в каком точно направлении ему идти. Я не знала историю его родителей, и почему они бросили его, если были не мертвы, конечно. Джон тоже никогда не упоминал о них, когда я несколько раз встречалась с ним в Доме, приезжая туда помогать своей семье. Кристиан и Кая также присоединялись к нам, тратя часы своего свободного времени на всех них. Иногда, в отличии от Авроры и Доминика, которые были готовы спать там, лишь бы не прощаться со всеми ними, нам тоже нравилось проводить время с детьми. Но мы быстро уставали от гиперактивности и энергичности, наполняющей их. Даже Сантьяго так не убалтывал меня, как они.

Я стояла, витая в облаках, думая о чём угодно, лишь бы не вспоминать Себастьяна, когда периферическим зрением заметила, как мальчик стал колотить кулаком по своей игрушке. Я развернулась, чтобы приглядеться к тому, что он делал, и тогда поняла, что он не бил плюшевое красное сердце, а ударял по нему дротиком, разрывая его.

– Что ты делаешь?!

Он же мог пораниться. Господи.

Джон остановился, и на секунду мне показалось, что он захотел тыкнуть им в меня, но он просто поднял голову и посмотрел на меня, как на глупое существо.

– Разве не видно? – он показал мне ладонью место ранения. – Дыру в сердце.

Дыра в сердце?

– Зачем?

– Доминик сказал, что это проверенный способ, чтобы… – ребёнок смутился, и по его щекам пополз румянец.

Ему кто-то нравился.

– Разве нет? – он смотрел на меня, ожидая ответ.

– То, что Доминик взрослый не говорит о том, что всё, что он предлагает тебе сделать – правильно. Все взрослые совершают ошибки. Ты должен забыть об этом методе.

Глаза Джона огорчённо упали на игрушку. Плюш стал торчать из её разорванной части, но несмотря на это, улыбка и глаза остались нетронутыми.

– Что мне тогда нужно сделать?

Я пожала плечами.

– Как завладели твоим сердцем? – мальчик сделал несколько шагов в сторону и, оказавшись передо мной, дёрнул за рукав моей кофты. – Пожалуйста, расскажи мне.

Я растерялась, увидев его умоляющие глаза.

– Хотя неважно, – из его груди вырвался разочарованный вздох. – Всё равно он нравится ей больше.

Кто он?

Чтобы быть на одном уровне с Джоном, я присела на корточки и взяла его за руку.

– Доминик, – проворчал он. – Сюзи любит его.

Мои губы расплылись в понимающей улыбке, и я потёрла тыльную сторону его ладони своим большим пальцем.

На самом деле Сьюзен тянулась к Доминику только по одной причине. Она отчаянно нуждалась в отце.

– Вы проводите время вместе?

Мальчик коротко кивнув, надув губы от обиды.

– Что она любит, когда ты делаешь для неё?

Малыш Джон закатил глаза, похоже собираясь заглянуть ими в свой мозг и найти там воспоминания, связанные с девочкой, в которую он был влюблён.

– Когда я читаю ей.

– Ты умеешь читать? – удивилась я.

– Мне почти семь! – возмутился он.

Мы вместе начали хихикать, но потом серьёзность снова завладела нами, и он продолжил:

– Сюзи любит спать днём. После того, как мы поедим, – уточнил Джон. – Я пробираюсь в комнату девочек, когда Миссис Уильямс вместе с Мистером Гриффином занимаются своими делами, а иногда тоже посапывают на наших диванах, и шепотом читаю ей, сидя на стульчике рядом с её кроватью.

Моё сердце забилось сильнее впервые спустя за несколько последних дней.

То, как он ласково произносил её имя и говорил о ней…

Дети были единственными, кто создавал чистую любовь.

– Однажды я видел, как она плакала во сне. Что если кто-то обидел её?

Его брови зло нахмурились, а дыхание участилось.

– Я хочу знать, кто пробирается в её сны.

– Продолжай читать ей, и, когда-нибудь, она расскажет тебе, – уверила я.

– Мои книги помогают ей спать. Она говорит мне «спасибо» каждый раз, когда открывает глаза и видит меня.

Я приложила костяшки пальцев ко рту, слушая его милый рассказ о них.

– Ты любишь это?

Он стеснительно кивнул мне, опустив подбородок вниз.

– Тогда дыра в сердце худшее, что может с тобой произойти.

Мальчик наклонился ко мне, пристально смотря в мои глаза.

– Значит, чтобы владеть сердцем кого-то, нужно просто искренне любить то, что любит он?

Я задумалась, но даже не успела ответить ему «да», как он добавил:

– Выходит, он тоже любит всё, что любишь ты? – спросил мальчик, немного наклоняя голову в сторону и смотря за мою спину.

Я застыла на месте и забыла, как дышать, когда резко повернула голову назад, чтобы увидеть того, про кого говорил Джон.

В метрах двадцати от нас между лавкой со сладостями и цепочной каруселью стоял Себастьян. Розовые и зелёные огни отдавались на его бледной коже, пока он смотрел на меня. Одна из его рук крепко сжимала пиджак в кулаке, а рукава рубашки были закатаны до локтей.

Как я любила.

Моё сердце мгновенно заныло от тоски, но я отвернулась обратно к мальчику, чтобы ответить ему:

– Не знаю.

Что он здесь делал?

Джон сморщился и, прищурившись, продолжил смотреть на мужчину вдалеке от нас.

– Знаешь, – исправил он. – И я знаю.

Я отрицательно покачала головой.

– Все здесь знают! – взмахнув руками в стороны, пытаясь донести до меня свои слова, чуть ли не прокричал он.

Я подавила смешок. Малыш выглядел очень забавно.

– Ему не подходит это место, но он всё равно здесь, – его маленькие ладошки легли на мои плечи, и он слегка потряс меня за них. – Тебе нужно поговорить с ним, – прошептал он. – Сказать, что ты любишь всё, что любит он.

– Может он вообще пришёл не ко мне.

– Ага, – закатив карие глаза, сказал Джон. – Так же, как и я пришёл сюда не из-за Сюзи, пожертвовав своим чтением в кровати.

Я протянула руку и поправила его тёмно-каштановые волосы, упавшие на лоб.

Его влюблённость в эту девочку была очаровательна.

Знала ли она о ней?

– Ну же, – взмолился мальчик, просовывая свои ручки под мои подмышки и пытаясь поднять меня с места. – Иди.

Его лицо покраснело, и чтобы не мучать его, я всё же встала на ноги. Но поворачиваться и идти к Себастьяну мне было страшно.

Моя татуировка под грудью горела адским пламенем, и я приложила ладонь к сердцу, успокаивая его биение.

Его не должно было быть здесь, но он был. Стоял и смотрел на меня. Дожидался, когда я подойду к нему.

Только зачем? Разве мы не выяснили всё тогда в больнице? Я приносила ему боль, от которой он хотел избавиться. В дали от меня ему было лучше. Лос-Анджелес всегда был его домом. Он сделал правильный выбор, когда решил уехать.

Собравшись с силами, я всё же повернулась и медленно пошла в сторону Себастьяна. Он не прекращал смотреть на меня. Ни на секунду его глаза не отрывались от моих, как и мои от него. Ноги дрожали, и я думала, что могла упасть, но продолжала идти.

Я обманывала себя, ведь на самом деле я очень сильно хотела снова поговорить с ним, оказаться в его объятиях, почувствовать, как крепко его ладонь может сжимать мою, как он улыбается моей болтовне, делится со мной своими чувствами, прижимает меня к себе во сне и просто заставляет меня снова влюбляться в эту жизнь.

– Ты должен быть в Лос-Анджелесе, – сразу начала я.

– Я был.

Между нами остался проклятый метр, но я не подходила ближе. Это было опасно. Я бы не смогла сдержать свою тоску по его телу и не прикоснуться к нему.

– Зачем вернулся? – чуть тише произнесла я.

Кадык Себастьяна дернулся, когда он тяжело сглотнул, бегая глазами по моему лицу, словно он видел меня впервые и пытался запечатлеть меня в своём сознании.

– Мне негде жить, – усмехнулся он.

Из меня вырвался смешок, и я покачала головой.

– Твой дом там так не считает.

– Я продал его, – моментально ответил мужчина. – Всё, что у меня там было.

Я удивленно посмотрела на него, немного нахмурив брови.

– Почему?

Мои ладони зацепились за края лёгкой кофты по бокам, сжимая ткань в кулаках.

– Потому что всё, что я хочу иметь в этой жизни должно быть разделено с тобой, – серьёзно ответил Себастьян. – Каждый день, что я собираюсь прожить, должен быть прожит вместе с тобой.

Что?

Пелена из слёз затуманила мои глаза, а в лёгких жгло от нехватки кислорода. Руки стали дрожать наравне с ногами, но я не разрывала наш зрительный контакт, продолжая слушать его.

– Лежим мы в одной постели или находимся на расстоянии тысячи километров, когда моря и дороги разделяют наши тела, я хочу слышать твой голос. Я хочу приезжать в дом, в котором меня ждешь ты. Хочу, чтобы ты согревала меня. Хочу смотреть с тобой фильмы и слушать твои рассуждения после них. Хочу, чтобы ты знала, что я чувствую каждую минуту с тех пор, как ты «открыла» меня.

– Себастьян…

– Хочу и не боюсь этого, – закончил он.

Слёзы вырвались из-под век и стали стекать по щекам, оставляя за собой следы. Рыдания застряли на уровне груди, но я старалась сдерживать себя.

Его слова… он правда хотел этого? Или же это был всплеск, которого он будет стыдиться и ненавидеть?

Он неуверенно поднял руки, предварительно закинув пиджак на плечо, наверняка раздумывая над тем, хотела ли я, чтобы он прикасался ко мне, но отбросив все домыслы на этот счёт, обжигающе ледяные подушечки его пальцев всё-таки коснулись моего лица. Он мягко провёл ими по моим щекам, смахивая слёзы, которые не прекращали литься из глаз, но не просил меня остановиться.

Потому что знал, что я тоже хотела чувствовать. Какой бы ужасной ни была боль, мы должны были позволять себе чувствовать её. Ей не стоило копиться внутри, разрывая нас на куски.

– А что если… – прерывисто вздохнув, запнувшись, начала свой вопрос я. – Что, если случится что-то, что заставит тебя вновь захотеть избавиться от этих чувств?

Я имела право спрашивать его об этом.

Потому что вынести ещё одно расставание с ним, я не имела сил. Не после того, как он приходит за мной и говорит, что хочет, чтобы мы были связаны в каждой следующей секунде нашей жизни.

Я расслабила кулаки, в которых мяла ткань своей кофты, и положила ладони поверх его запястий, нащупывая быстрый пульс. Голубые глаза Себастьяна блестели, и, мне казалось, я видела себя в них. Как будто я по-настоящему была частью его сущности.

– Не важно, какую сильную боль, тоску или отчаяние я могу почувствовать в будущем, Джулия. Потому что, вместе с этим, моё сердце будет переполняться любовью к тебе, – прошептал он. – И это спасёт меня даже в самый тёмный день.

Я ещё крепче ухватилась за него, потому что стоять на ногах становилось всё тяжелее. Моя рана стала ныть сквозь бинты, и на секунду я испугалась, что мои швы могли разойтись.

Я хватала ртом воздух, пытаясь привести дыхание в норму, но слова, которые он говорил, не позволяли мне сделать этого.

Себастьян немного наклонился в мою сторону, сокращая сантиметры между нами, и стал говорить тише:

– Я уезжал, чтобы дать время подумать тебе. Потому что я не подарок, который ты заслуживаешь получить.

Глупости. Он говорил такие глупости!

С детства его присутствие было главным подарком на каждом моём празднике. Я всегда ждала его появления. То, что он скажет мне в честь поздравления. Как будет сидеть в одиночестве и наблюдать за всеми.

А когда выросла стала мечтать, чтобы хотя бы раз в год увидеть, как он вырос. Случайно встретиться с ним на балконе и разделить те минуты молчания, которые были только нашими. Словить его кроткую улыбку и попытаться рассмешить его.

Я просто хотела, чтобы он больше не исчезал и перестал быть призраком.

Видеть его было самым дорогим подарком, который я когда-либо получала в своей жизни.

– Мне сложно, – признался он. – Это странно. Непривычно для меня. Я всё ещё пугаюсь тому, как часто бьётся моё сердце, когда я думаю о тебе. Но я хочу чувствовать боль, выходя за порог и прощаясь с тобой на несколько часов. Чувствовать, как моё сердце тянет тело обратно к тебе, но всё же знать…

Я проморгалась, сгоняя слёзы, а Себастьян наклонил голову, проскальзывая в мою душу, не отпуская моих глаз.

– Что я всегда буду возвращаться к тебе.

Мои челюсти с силой сжались, когда я сглотнула горечь тех дней, когда не знала, что он думал обо мне.

– На моём языке это значит…

– Я люблю тебя, – закончила я.

Мужчина кивнул, соглашаясь со мной.

– Я люблю тебя, – подтвердил он. – Я люблю тебя, Джулия.

Мои зубы впились в нижнюю губу, пытаясь заставить её перестать трястись, но это совсем не помогло.

– Тогда почему ты послушался меня и ушёл?

Одна из моих рук сжалась в кулак и с силой ударила его по груди. Себастьян зашипел и поморщился, а я услышала странный звук похожий на хруст.

Что это?

Я опустила руки мужчины со своего лица и мигом принялась расстёгивать его рубашку. Мои пальцы быстро перебирали пуговицы, пока Себастьян не сопротивлялся моим действиям, словно хотел, чтобы я увидела. Когда я распахнула рубашку, мой рот открылся от удивления.

"Alwayswithyou. Neveragainstyou." тонкими черными линиями красовалось на коже его груди под плёнкой. Точно в том же месте, где была моя татуировка. Под сердцем.

Из-за нападения мы совсем забыли, что должны были набить эти слова и на его теле. Он точно перебил мой почерк, оставляя часть меня вместе с ним навечно.

Плёнку уже было пора снимать, значит прошло как минимум пять дней с того, как он набил её.

Он сделал это сразу же после того, как я прогнала его?

– Я ушёл, чтобы уничтожить остатки жизни, что была у меня до тебя, – объяснился Себастьян. – Чтобы ничего не напоминало мне о том, что когда-то я мог позволить себе жить без тебя.

Я положила свою ладонь на тату, и мужчина вздрогнул. Но не от боли.

– Ты можешь прогонять меня, и я буду уходить.

Я покачала головой.

Нет.

– Но спустя пару часов вновь буду ложиться с тобой в одну постель, потому что ночи без тебя не нужны мне.

Моя рука сползла вниз по его телу, собираясь вернуться к собственному боку, но Себастьян перехватил её и сжал с такой сил, что его холод, перемешанный с огнём, стал ощущаться внутри.

– Я буду давать тебе время побыть наедине с собой. Буду уходить подальше, чтобы ты могла яростно злиться на меня, потому что я обещаю злить тебя, – уверенно произнёс он, переплетая пальцы наших сцепленных рук. – И вызывать в тебе все возможные эмоции и чувства, на которые способно твоё существо.

Моё тело продолжало трястись, но я крепко сжимала его руку в ответ.

– Хочу, чтобы ты проживала всё это вместе со мной.

Слеза скатилась по моей щеке.

– Я не хочу, чтобы ты возвращался ко мне.

Себастьян опешил.

– Можешь больше просто не уходить? Никогда?

Стук наших сердец стал оглушать меня.

– Я хочу злиться, видя твоё выражение лица. Хочу плакать в твоих руках. Смеяться, – из меня вырвался горестный всхлип, – и знать, что ты смотришь на меня.

Зачем мне всё это без него? Какой в этом толк?

Неожиданно мужчина вытащил свою руку из моей, и я успела испугаться его реакции, но, уже в следующее мгновение, мои ноги оторвались от земли, и меня понесли в сторону. Себастьян донёс меня до лавки, аккуратно подняв под подмышки, и усадил на место для оплаты. В нескольких сантиметрах от меня находились тары с остатками мороженого, на которое Аврора вместе с детьми напали в первую минуту прибывания здесь, но мой взгляд принадлежал Себастьяну, стоящему между моих ног.

– Это хорошо, – заметил он. – Потому что, если честно, покидать тебя равняется тому, чтобы вытащить своё сердце из груди и безжалостно разорвать его на куски.

Его руки вновь легли на мои щёки, когда мои губы задрожали от накативших слёз.

Почему-то сейчас я совсем не могла подобрать слов, чтобы выразить ему свою любовь. Но у него хорошо получалось говорить за нас двоих. То, как Себастьян переводил свои чувства по отношению ко мне, как менялось выражение его лица и как он, не задумываясь, касался меня, говорило о том, что его сердце по-настоящему было моим.

– Эта неделя была худшей за всё время с тех пор, как ты стала моей женой. Но я держался, чтобы не нарушить твой покой.

– Мой покой? – удивлённо распахнув рот, повторила я. – Хаос в моей голове не давал мне спать, Себастьян. Всё, что я хотела – это чтобы ты ворвался в квартиру Доминика и вернул меня домой.

Мужчина наклонился, наши лбы соприкоснулись, и губы стали разделять миллиметры.

– Запер меня в своих объятиях, – прошептала я, закрыв глаза и почувствовав, как горячее дыхание обдало меня. – И наконец узнал, как сильно я люблю тебя.

– Я знаю.

Губы, по которым я так скучала, коснулись моих, и из меня вырвался жалкий стон, когда Себастьян запустил пальцы в мои волосы, прижимая меня к себе так, будто я когда-то хотела оторваться от него.

– Я знаю, – вновь прошептал он.

Я обняла его за шею и скрестила лодыжки за его спиной, когда он придвинул меня к краю. Наш поцелуй из медленного постепенно превратился во что—то ненасытное, и воздуха в лёгких становилось всё меньше, но я так сильно не хотела отпускать его, поэтому решила продолжать, пока не начну задыхаться. А после он станет моим кислородом.

– Я больше не покину тебя, – пообещал Себастьян. – И уничтожу каждого, кто решит осмелиться забрать тебя.

Наши языки встретились, напоминая себе вкусы друг друга, и я почувствовала, как отчаянно моё тело нуждалось в нём. Мужчина медленно оставил мои волосы и его ладони спустились к моей шее.

– Жизнь без тебя кажется пустой.

Лёгкие стали болезненно гореть, и я вынужденно оторвалась от него. Себастьян испустил низкий разочарованный стон, но позволил мне нормально вздохнуть. Наши глаза встретились, когда мои руки легли на его напряженные плечи, но я не успела сказать и слова, как из-за спины мужчины послышалось:

– На это нам ещё рано смотреть.

Себастьян обернулся, а я наклонилась, чтобы увидеть Доминика, возвышающегося позади малыша Джона, о котором я совсем забыла, и прижимающего к его лицу руку, тем самым закрывая глаза мальчику.

– Мне придётся сводить его к психотерапевту, – громко сказал он нам. – Вдруг ваша сцена лобызания нанесла ему вред.

Из меня вырвалась улыбка и Себастьян тоже не стал скрывать своей реакции, поэтому мы вместе разразились смехом.

– Я привык, – проворчал Джон, отцепляя руку мужчины. – Вы с Авророй постоянно целуетесь.

Доминик довольно хмыкнул, переводя своё внимание на мальчика.

– Завидуешь?

– Почему ты так хорош?

Они развернулись, оставляя нас, и пошли в сторону, где должны были отдыхать все остальные.

– Я хорош? – переспросил мой брат.

– Только для девчонок, – пряча в задний карман дротик, ответил малыш Джон.

Себастьян повернулся обратно ко мне, пока я хихикала себе под нос. Он больше не смеялся, но его губы дрогнули, когда он снова стал смотреть на меня.

– Я думал это будет сложнее.

– Любить меня?

Мужчина покачал головой.

– Любить тебя также легко, как дышать, – сообщил он. – Хотя мне очень тяжело делать это, когда ты оказываешься рядом со мной.

Он снова наклонился, и мы подарили друг другу медленный поцелуй.

– Тогда что? – поинтересовалась я.

– Он.

Себастьян кивнул назад, где уже не было ни Доминика, ни Джона, но я понимала, что он говорил о моём старшем брате-защитнике.

– Конечно, он всё ещё готов убить меня, но ты сдерживаешь его.

– Не я.

Мои губы ещё раз коснулись мужчины, и я улыбнулась.

– А то, что мы создали вместе с тобой.

Любовь, который мы владели, видели не только мы вдвоём.

– Доминик никогда бы не лишил меня любви. Кем бы ты ни был, если моё сердце бьётся чаще при виде тебя, ты его фаворит.

Себастьян усмехнулся.

– Твоё сердце бьётся чаще при виде меня?

– Оно готово выпрыгнуть из груди и поселиться внутри тебя, чтобы ты никогда не забывал обо мне.

Мужчина глубоко вздохнул и осторожно поднял меня так, чтобы мои ноги обернулись вокруг него.

– Я никогда не смогу забыть о тебе.

Себастьян начал идти куда-то, и я надеялась он собирался отвезти нас домой, чтобы мы продолжили свой вечер наедине.

– Поэтому я люблю тебя, – мы потёрлись носами. – Потому что даже когда я делала тебе больно, ты не пытался сделать этого в ответ. Ты возвращаешься за мной с тех пор, как впервые пообещал это в тот день, решив начать рушить свои стены во имя нашей любви.

– Я просто понял, что должен сделать что-то для тебя. Ты завела моё мёртвое сердце, Джулия. Я хотел продолжить узнавать себя только рядом с тобой, потому что остальной мир без тебя абсолютно не интересен мне.

Я уткнулась лицом в его шею, пытаясь не заплакать от счастья из—за того, что мы, наконец, были полностью честны друг перед другом, пока он нёс меня.

– Куда ты идешь? – поинтересовалась я, когда мои руки обхватили его за талию, и голова спустилась к тёплой голой груди, где бешено билось его огромное сердце, принадлежащее мне.

– Хочу отвести тебя в место, идеально сотворённое для нас двоих.

Во мне зародился интерес.

Что он здесь нашёл?

Мы прошли мимо ещё нескольких аттракционов, а затем завернули за угол, и яркие разноцветные огни скрылись вдали. Себастьян не торопился, но его руки на моих ягодицах плотнее прижимали меня к себе.

Становилось всё темнее, когда мы зашли в здание и стали идти по длинному темному коридору, потом мужчина открыл дверь, и в мои ушли ударил громкий звук и яркий свет. Я подняла голову, оглядываясь по сторонам, и встретилась с несколькими рядами красных кресел, подсказывающих мне, что мы оказались в кинотеатре.

Я не знала, что он когда-то был здесь.

Доминик затеял ремонт в парке около двух месяцев назад, и сегодня был секретный день открытия только для очень важных гостей – их с Авророй малышей. Но он не говорил мне, что помимо кучи новых аттракционов и мест, радующих детей, он добавил и то, что нравилось мне.

Себастьян прошёл на самый последний ряд и опустился на кресло ровно посередине, усаживая меня у себя на коленях, пока я всё ещё старалась отойти от шока.

– Доминик сказал мне, чтобы я привёл тебя сюда, – прошептал мне на ухо мой муж. – Но попросил держать себя в руках и не опорочить тебя и это место прямо здесь.

Я откинулась назад, когда проектор приступил к работе, и мы стали видеть картинку на полотне. Затем немного приподняла и наклонила голову в сторону, чтобы взглянуть на мужчину, руки которого стали зарождать трепет в моём животе.

– Надеюсь, ты не пообещал ему.

– Конечно, нет.

Прости, Доминик.