Это неправильно, когда твой мир начинает заключаться в одном человеке. Но я сделал свой выбор.

И сейчас мой мир прощался со мной.

Ничего важнее её в моих руках ещё не было.

Я медленно уложил Джулию на пол, не вынимая из неё лезвия ножа, чтобы не выпустить столько крови, что ничего не сможет спасти её, и не знал, что делать. Даже если вокруг нас всё ещё оставалась Триада, хотя я расправился со всеми, кого видел, мне было плевать, потому что я не мог покинуть её сейчас.

Они могли убить меня, и я бы умер здесь в объятиях с ней.

Кровь стала сильнее пропитывать, уже ранее покрасневшую, футболку девушки, и она попыталась вздохнуть, прерывисто вбирая в себя кислород, но это принесло ей исключительную адскую боль, после которой волна слёз затуманила её стеклянный взгляд.

Как я мог сделать это с ней?

Как мог не понять, что это она стояла за моей спиной?

Себастьян?

Плачущий крик, который я слышал… тогда она уже шла ко мне. А я думал, что это мой мозг пытался контролировать меня с помощью воспоминаний о Джулии, потому что она всегда была моим спасением. Я хотел сохранить самоконтроль, так как понимал, что, когда я закончу с Триадой мне нужно будет вернуться к ней Себастьяном, которого ей не стоило бояться.

А кем я был теперь?

Слёзы оставляли мокрые полосы за собой и смывали кровь с её щёк.

Почему она вся в крови?

Её лицо, шея, футболка…

Я посмотрел ниже, замечая, что руки девушки по локоть тоже были перепачканы ею. Она медленно моргала.

– Джулия?

Мои руки дрожали вместе со всем телом, и мне нужно было аккуратно поднять её, чтобы отнести в машину, а затем увезти в больницу, но я только придерживал своей ладонью маленькую голову и смотрел на угасающий зелёный цвет её глаз.

Пульсации отдавались на каждых участках моего тела, до которых она когда-либо дотрагивалась. Словно устанавливались во мне, как воспоминания.

Джулия выпустила тяжёлый выдох и кисть её руки попыталась вскарабкаться по боку, чтобы найти меня. Я сразу же перехватил её, сжимая, больше не тратя остатки её сил.

– Я люблю тебя, хорошо? – шепотом призналась она.

Уголки её губ печально легко приподнялись. Веки девушки налились свинцом, и она закрыла глаза, когда горькая улыбка осталась единственным, что выражало её лицо.

И тогда последний кусок льда оторвался от моего сердца, падая между нами.

Раны, которые оставила на мне Триада, не значили ничего по сравнению с тем, какая боль разливалась по моему телу, глядя на неё. Грудная клетка Джулии практически не поднималась, говоря мне, что её вздохи были незначительны и недостаточны для жизни. Я склонился над ней, стоя на коленях, и хотел попытаться поднять крохотное тело, чувствуя онемение конечностей, но меня грубо оттолкнули в сторону.

– Джулия? – прокричал Доминик, беря её в свои руки. – Дорогая, ты слышишь меня?

Дымка перед моими глазами не рассеялась, но я заметил Кристиана, приближающегося к нам.

Я не слышал, как они зашли.

Доминик поднял сестру. Её голова, ноги и руки безжизненно свисали вниз, когда он нёс её на выход, пытаясь услышать от неё хотя бы слово. Но она молчала, пока нож по рукоятку продолжал торчать из её живота.

Резкий удар ладони пришёлся на мою щёку, и голова дёрнулась в сторону.

– Себастьян?! – схватив меня за плечи пытаясь пробраться сквозь пелену, образовавшуюся вокруг меня, прокричал младший брат. – Ты здесь?!

– Джулия… – повторяя, шептал я.

Кристиан ударил меня ещё раз.

Что-то внутри меня вставало на свои места, но я всё ещё не соображал, когда на автомате поднялся на ноги и побежал в сторону выхода, за которым скрылся Доминик вместе с моей женой.

– Ты видел кто сделал это? – поинтересовался Кристиан, кладя руку на моё плечо, немного тормозя меня. – Ты убил его?

Убью, если больше не смогу слышать её.

Сердце бешено колотилось в груди, когда я смотрел, как старший брат Джулии укладывал её на заднее сидение своей машины. За всё это время она ни разу не пошевелилась и не проронила ни единого звука.

Всю сознательную жизнь я отказывался от привязанности к людям, чтобы никогда не испытать этого чувства. Чтобы не ощущать то, как тебя кромсает изнутри, выворачивая наружу. Я не хотел быть знаком с этим, всячески отдаляясь от людей и уезжая подальше от них, лишь бы не начинать что-то чувствовать по отношению к ним.

И теперь я был здесь.

Там, где любовь была не наказанием, а даром.

Только я убил её, поэтому…

Её жизнь утекала вместе с моей.