Себастьян подобрал с пола свою одежду и выключил свет в комнате, натягивая на себя боксеры и штаны, а я продолжала сидеть в постели, не успевая складывать логическую цепочку в своей голове.

– Ч-что там? – заикаясь, спросила я, быстро моргая, привыкая к темноте.

Мужчина подошёл ко мне и, схватив за руку, резко согнал с кровати.

– Триада.

Он поставил меня на ноги и стал быстро набрасывать на меня одежду, также собранную с пола. Я дрожала, пока он одевал меня.

– С-себастьян…?

– Одевайся, – рявкнул он, отходя от меня.

Как Триада узнала, что мы жили здесь? Почему они были настолько бесстрашны, ступая на территорию влиятельных людей? Им было совсем нечего терять?

– Тебе нужно спрятаться, – повторил мужчина.

Я стала мотать головой, смотря то в занавешенное окно, то на него, когда он присел рядом с моим шкафом, распахнул нижнюю полку, просунул руку за неё и достал оттуда пистолет.

Когда он успел положить его сюда?

Я натягивала нижнее белье, стоя в одной ночнушке, которую сбросила с себя, когда мы только явились в эту комнату несколько часов назад и почувствовала холодок, пробежавший под кожей. Себастьян выпрямился, собираясь передать мне оружие, но, повернувшись, на секунду остановился взглядом на моём теле.

– Больше одежды, Джулия.

В его тоне была не толика страха, он был полностью пропитан им, как и я.

Себастьян рассматривал вариант того, что…

Я ринулась к соседнему шкафу, вытащила из него большую футболку, шорты, домашние штаны и поочередно натянула всё это на себя.

После, обжигающе ледяная ладонь сжала мою руку, и мужчина повёл меня в каморку моей комнаты, которую я начала обставлять цветами. Здесь было ещё темнее, потому что в маленьком помещении совсем не было окон. Он усадил меня в угол, прижав спиной к высокой тумбе, и заглянул в глаза, умоляя:

– Что бы ты ни услышала, не смей выходить из этой комнаты. Тебе ясно?

Я судорожно кивала ему, говоря «да».

– Ни при каких обстоятельствах.

Себастьян просунул в одну мою руку пистолет, а в другую свой сотовый, который держал с тех пор, как сигнализация оглушила нас.

– Позвони Доминику, – быстро проговорил он. – Скажи, что ты в опасности.

Только я?

– И не бойся жать на спусковой крючок, если кто-то из чужаков войдёт сюда.

Он обхватил мои щёки и рывком прижал меня к себе.

– Пока я твой щит, никто из них даже близко не приблизиться к тебе.

Наши губы слились в мимолётном поцелуе, и ком образовался в моём горле, когда мужчина оторвался от меня, поднялся и, прежде чем вылететь из комнаты, приложил палец к своим губам.

Я осталась одна.

Тело трясло, когда я набирала номер Доминика, не попадая по клавишам. Найдя его имя в списке избранных, сразу же нажала на него и стала слушать гудки.

Была ночь. Он должен был уже спать.

Что, если он не ответит мне?

У нас было так мало времени, а секунды, что брат не отвечал, длились вечность.

– Себастьян? – зевая, задался вопросом он.

– Он в опасности. Вы нужны здесь.

Бодрость резко появился в его тоне, и он переспросил:

– Что?

Я перекатилась на колени и на дрожащих ногах поднялась, опираясь рукой с пистолетом о стену.

– Себастьян в опасности! – грозно прорычала я. – На дом напали.

– Где ты?

– Ты что, не слышишь меня, Доминик?! Ему нужна ваша помощь. Скорее.

Я повесила трубку, когда с другого конца стали слышаться посторонние звуки. Думаю, он наконец поднялся с кровати и понял, о чём я ему говорила. У меня не было времени болтать с ним, потому что меня могли услышать и, так и не узнав о том, была ли я безопасности здесь, он явится сюда куда быстрее.

Я кинула пистолет вместе с телефоном на поверхность тумбы, засунула руку между ней и стеной и со всеми силами, что во мне были, отодвинула её. Ножки царапали пол, создавая противный скрип, пока я тянула тумбу в сторону, освобождая место для себя.

Она была ужасно тяжелой, и я не понимала, как смогла сделать это, присаживаясь и одновременно скрываясь за ней, когда усталость ещё сильнее напала на меня, но адреналин в крови не давал ей победить.

Себастьян не отключил сигнализацию, создавая лишний шум, чтобы ни его, ни меня не смогли услышать, и сделать видимость того, что, возможно, нас и вовсе не было в доме.

Только машина, стоящая во дворе, говорила об обратном и свет из нашей комнаты, который горел, когда они уже врывались на нашу территорию, тоже.

Сколько их было?

Я стала хватать ртом воздух, пытаясь успокоиться и начать мыслить здраво, готовясь к атаке. Мне нужно было взять себя в руки, чтобы быть помощью, а не ещё одной проблемой, о которой нужно было заботиться.

Чего-то не хватало, и я поняла, что забыла пистолет на тумбе, поэтому мигом подпрыгнула на месте, стащила его и уселась обратно, подтянув колени к груди, стараясь прислушаться к звукам с первого этажа. Стены, двери и сигнализация не позволяли мне этого сделать, но я всё равно пыталась услышать хоть что-то.

Я не рассматривала вариант того, что Себастьян не справиться, но паника и страхи из прошлого набирали обороты внутри меня, заполняя голову голосами.

Что если они не убьют его, а придут за мной и заставят его смотреть? Ему нельзя было сталкиваться с этим снова. Он только начинал чувствовать себя свободно от своих демонов.

Металл вжимался в мою ладонь, когда я стискивала оружие в своей руке.

Я не позволю им сделать что-то со мной.

Мы останемся целы.

Сердце отдавалось по всему телу и зубы бились друг о друга, потому что дрожь не исчезала, а с каждой минутой, что я сидела здесь, только увеличивалась, погружая меня в страдания.

Мне срочно нужно было увидеть Себастьяна и почувствовать холод, перемешанный с теплом его тела. Я нуждалась в его объятиях.

Я прижала пистолет к сердцу, думая о нём, и стукнулась затылком о стену, когда откинула голову назад, проглатывая ком.

Себастьян вернётся ко мне. Он всегда возвращался. Этот раз не станет исключением.

Грустная улыбка показалась на моём лице, когда я стала вспоминать его слова, оставившие на мне свой след:

Никому не нужно просить меня делать тебя счастливой.

С тобой я в безопасности.

Я всегда буду возвращаться к тебе.

Джулия. Джулия. Джулия.

Слёзы собрались под веками, но я потёрла глаза, избавляясь от них. Сердце убойно колотилось в груди.

Доминик и Кристиан совсем скоро будут здесь.

Тихие, почти неразличимые, шаги за пределами каморки привлекли моё внимание, и я повернула голову, утыкаясь глазами в тумбу. Пальцы ног сжались от волнения, но мысль о том, что это мог быть Себастьян, проскользнула во мне… до того, как дверь с грохотом ударилась о стену, развеивая остатки надежды. Я положила ладонь на стену позади себя, готовясь в любой момент оттолкнуться от неё и встать. Голова вернулась в прежнее положение, я направила дуло пистолета вперёд и оставила указательный палец на спусковом крючке.

Я не боялась стрелять. Однажды папа уже учил меня. Правда, это было давно, но я до сих пор помнила его правило второй фаланги.

Моё желание остаться незамеченной возросло, когда оружие стало метаться из стороны в сторону от того, как сильно я тряслась, и я сомневалась, что могла точно стрелять прямо сейчас.

– Я слышу, как тяжело ты дышишь, Jìchéngrén [с кит. Наследница].

О, нет.

Лицо Шэнли Ли, появившееся передо мной в следующий момент, его безумные раскосые карие глаза, наконец, поймавшие меня, и улыбка, говорящая о том, что теперь мне было некуда идти, смотрели на меня.

Я не успела сжать пальцы, как он ударил меня по руке и поднял с пола, прижимая к себе. Пистолет с лязгом приземлился на пол, и меня затошнило, когда одна его рука легла на мою шею, сжимая её, а другая обернулась вокруг туловища и покоилась на боку.

Там, где совсем недавно были руки Себастьяна.

Он был жив? Как Ли смог пройти мимо него?

– Ты труп.

Я стала брыкаться, и ему это, конечно, не понравилось, поэтому его пальцы впились в мою кожу ещё сильнее. Частое дыхание было больше недоступно мне, поэтому я едва вбирала в себя капли кислорода, так как он перекрывал мне доступ к нему.

– Тише, – мерзкий шепот Шэнли овеял моё ухо, и мурашки прокатились по телу. – Мы не собираемся делать тебе больно. Только приятно.

Мужчина потащил меня на выход из каморки.

Мои руки летали из стороны в сторону, пытаясь ухватиться за что-то, но попытки оказались тщетны.

– Око за око, Ксавьер, – мстительно произнёс он. – Теперь мы забираем её взамен.

Папа…

Скорбь внутри меня вспомнила о себе.

– Он давно мёртв! Вы мстите пустоте!

Его противный смех накрыл мои уши.

– Когда мои ребята закончат с твоим мужчиной, – он был так близко к моему лицу, что я поморщилась, – в тебе не останется пустого места, Jìchéngrén [с кит. Наследница].

Себастьян.

Красная пелена пришла на место слёз.

Переплетённая стойка, мимо который мы проходили, показалась прямо передо мной, и я выудила из неё тонкую металлическую палочку, удерживающую стебли комнатного фикуса.

То, что мне не нравилось насилие, не означало, что прямо сейчас я не хотела его совершить.

Горшки попадали вниз, когда ноги ударились об стойку. Я закинула кисть назад и несколько раз ударила орудием ублюдка. Жалкие мужские руки выпустили меня, и я развернулась, когда Шэнли Ли, крича, стал держаться за свой глаз.

– Сука!

Я бросилась на него, когда он отнял ладонь от лица, показывая мне свой окровавленный, наполовину поражённый, глаз. Наши тела врезались, и мы упали на пол. Я оказалась сверху и сразу потеряла контроль над своими действиями.

Крики вырывались из него, когда я закидывала руку назад и снова опускала её на него, разрывая мужское лицо на куски. Кровь потоками брызгала в меня, застилая взгляд. Я облизнула губы, чтобы почувствовать металлический привкус на языке.

Есть.

Я сбилась со счёта, сколько ещё раз нанесла удар, пока ублюдок подо мной не замолчал, а его лицо не превратилось в фарш.

Грудная клетка быстро поднималась и опускалась, наслаждаясь возможностью получать кислород. Голова кружилась и, мне казалось, я не до конца чувствовала своё тело. Как будто какая-то его часть больше не принадлежала мне.

Я поднялась на дрожащих ногах, когда меня зашатало и, бросив орудие на месте преступления, поплелась подальше от бездыханного тела. Сигнализация автоматически отключилась, и я стала отчётливо слышать звуки борьбы, исходящие снизу.

– Ты пришёл в мой дом, и теперь твоя голова будет висеть здесь, – прорычал Себастьян.

Его рёв раздался по стенам дома. Мои ноги остановились, когда он дошёл до меня, и капли испарины защекотали лоб. Я повернулась и оказалась прямо напротив зеркала.

По моему лицу стекала кровь, волосы были испачканы ею же, а футболка покрылась кровавыми брызгами.

Мой рот открылся в немом крике.

Ладони подлетели к лицу, чтобы убрать её, но вместо этого превратили его в красное месиво. Я продолжала тереть свои щёки и лоб, желая хотя бы немного избавиться от липкой жижи, покрывающей их, но её становилось только больше.

А затем я опустила руки и посмотрела вниз…

Красный.

Красный.

Один только красный.

Пальцы затряслись, когда я попятилась назад и упала на кровать, пачкая её. На постельном белье сразу же показались следы и я, словно обжегшись, свалилась с неё.

– Нет, нет, нет, – хрипло повторяла я самой себе.

Шэнли Ли, не шевелясь, лежал в каморке.

Я убила его?

Прохладный ветер обдул меня, и я заметила распахнутое, ранее занавешенное, окно.

Так он пришёл сюда?

Моя голова стала разрываться от мыслей, когда я ступила за порог комнаты, не думая о последствиях. Когда бежала, забыв о предупреждениях Себастьяна. Когда потерялась в своих мыслях и хотела просто оказаться подальше от этого места. Отмыться. Чтобы кровь не рябила перед моими глазами. Не омывала моё тело.

Слёзы полились градом, едва голые ступни стали касаться ступенек лестницы. Соль смешивалась с металлом и попадала в рот, подталкивая тошноту ближе к горлу.

– Себастьян? – жалобно позвала я, когда всё вокруг стихло, а я всё ещё со всех ног бежала навстречу ему, даже не зная, где он. – Себастьян?

Всхлипы боли, страха и отчаяния, потому что я всё ещё не видела его, вырывались из меня.

Я проскочила в коридор, замечая несколько трупов в нём. Этот дом кишел смертью.

Проклятие, которое я несла за собой.

Наконец, знакомая мужская спина показалась передо мной, и облегчение накрыло меня, когда я вплотную подбежала к Себастьяну, который наносил свой последний смертельный удар на хунхуза перед собой.

Мои руки вытянулись вперёд, чтобы обнять его, но он обернулся раньше меня…

И острое лезвие ножа пронзило меня.