Я ела клубнику, стоя на кухне и смотря на сад за окном. Солнце заходило за горизонт, комната окрашивалась в оранжевый цвет, а капли воды с моих влажных волос скатывались по спине.

Пять минут назад я сбежала из душа, в который Себастьян принёс меня. Мы стояли под потоками воды, просто обнимая друг друга, и это время длилось вечность. Ещё мы немного целовались, но я понимала, что мы не могли продолжать делать вид, что разговора, до того, как он ушёл, просто не было, поэтому оставила его одного и ждала, когда он присоединится ко мне здесь.

Себастьян так и не объяснился.

Что он чувствовал? Собирался ли он забрать свои слова о том, что развода не будет, обратно? В глубине души он винил меня? Или простил?

Я собиралась разузнать у него обо всём.

Наше молчание никогда не шло на пользу ни одному из нас. Теперь наступило время признаться абсолютно во всём.

Кисло-сладкий вкус ягоды разливался у меня во рту, пока я жевала её, продолжая следить за тем, как уходил день, изменивший мою жизнь. Неожиданно, тёплые руки, нагретые водой, обвились вокруг меня, и подбородок мужчины устроился на моей макушке. По спине пробежали мурашки, когда я откинулась назад, падая в объятия Себастьяна. Я слегка повернула голову в сторону, и моя щека коснулась участка его голой груди со стороны сердца.

– Ты прощаешь меня? – шепотом произнесла я.

– За то, что ты сбежала от меня?

Мои губы растянулись в полуулыбке, и я закрыла глаза, утопая в его тепле. Кожу моей задницы всё ещё саднило после его шлепков, но мне так понравилось, что я хотела попросить его ещё. К тому же, после того, как мы закончили во второй раз, он поцеловал все места на моём теле, которым приносил боль.

И закончил на левой груди.

– Тебе придётся предложить мне что-то взамен, потому что это были ужасно одинокие пять минут.

– Чего ты хочешь?

Руки сильнее сжали меня, заключая в клетку, из которой было невозможно выбраться и мужчина ответил:

– Всю тебя. До конца дней.

Сердце болезненно сжалось, и я потёрлась об него щекой.

– Себастьян…

– Мне не за что прощать тебя, Джулия, – прервал он.

– Это не так, если бы я не…

Но он снова не дал мне договорить:

– Талия украла бы ключи от любой другой машины и уехала бы. Её желания всегда властвовали над ней сильнее.

Если она изначально собиралась отправиться на другую сторону, то ей было бы всё равно, на чём это делать, лишь бы она могла попасть туда. Но машина Себастьяна была её мечтой и что-то мне подсказывало, что она хотела угробить её той ночью, а не вернуть, сделав вид, что она не сдвигалась со своего парковочного места.

– Что, если она жива? – еле слышно спросила я.

Я не переставала верить в это. Жила надеждой, что в один день она вернётся ко мне. Теперь Ндрангета могла предложить ей свободу, братья бы доказали свою преданность, и никто бы больше никогда не смог принуждать её к чему-либо.

– Мы ведь так и не нашли её тело, Себастьян.

У Каморры был пунктик на детей. Думаю, это было как-то связано с жестоким убийством матерей Новой Главы. Неро, Дэниел и Деметрио были детьми, когда остались с отцами один на один. А так как Талии было всего шестнадцать, она подходила под категорию, поэтому они разрешили Ндрангете провести поиски, но пустая убитая машина была единственным, что достали со дна Тахо.

– Доминик рассказал тебе не всё.

Мои веки распахнулись, и, несмотря на мертвую хватку мужчины на мне, я вырвалась из объятий и повернулась, чтобы смотреть прямо в глаза Себастьяна.

– Про что ты говоришь?

Он виновато покачал головой.

– Долгое время, пока проходила диагностика, я придерживался теории, что она подстроила свою смерть.

Нет. Это была самая большая чушь, которую я когда-либо слышала.

– Но когда пришли результаты…

– Что, Себастьян? – волнение накатило на меня, потому что мужчина медлил.

– Кто-то хотел убить меня, – резко объявил он. – Поэтому Кристиан всё ещё продолжает винить меня.

Я застыла, мой рот приоткрылся, и внутренности сжались от испуга.

– Нашли кислоты в бензине и ещё что-то, – пытаясь вспомнить, перечислил он. – Кто-то заранее спланировал всё это. На её месте должен был быть я.

Господи.

– Поэтому я так… разозлился на тебя? – не понимая своих чувств, риторически спросил Себастьян. – Если бы она осталась в особняке в тот день, возможно, я бы погиб и ничего бы не изменилось.

Что?

Ничего бы не изменилось?

Я сильно толкнула его в грудь, проглотив гнев.

– Не смей так говорить о себе.

Мужчина схватил меня за руку и толкнул на себя. Я резко вздохнула, врезавшись о его тело.

– Тогда бы ничего не изменилось, – исправился он. – Сейчас же я не могу потерять и дня из-за тебя.

Если бы он сел в ту машину, то, вероятнее всего, сейчас его бы здесь уже не было, но была бы Талия. Я не могла сделать выбор между ними. И самое главное – не собиралась, потому что Себастьян был жив, и мне не нужно было мечтать о том, чтобы хотя бы ещё разок увидеть его.

Жизнь решила всё за нас.

Я встала на носочки и обхватила свободной рукой его шею, наклоняя его голову вниз. Мужчина поддался мне, и наши губы соприкоснулись.

Мне было сложно представить свою жизнь без происшествия полтора года назад. Всё бы было иначе. Кристиан мог не встретить Каю, Доминик не заметить Аврору, а мы с Себастьяном так и продолжили бы видеться только раз в несколько лет на общих встречах. Гибель Талии принесла изменения во все наши жизни.

Себастьян медленно целовал меня, пока я таяла в его руках. Мне уже становилось больно стоять на носочках, но я не отрывалась от него. Наши тела расслаблялись под ласками друг друга, и я не верила, что только несколько часов назад я думала, что больше никогда не смогу почувствовать его.

– Джулия, – ласково прошептал он.

Мускулистые мужские руки ухватились за мои ягодицы, приподняв, и усадили на подоконник позади меня.

– Я не испугалась тебя, ясно? – со всей серьёзностью, на которую я сейчас была способна, поведала ему я.

Себастьян кивнул, продолжая поцелуй, но я нехотя оторвалась от него, чтобы он точно знал и верил в то, что я говорила ему.

– Просто… я так долго скрывала это, а ты ушёл, – мои зубы впились в нижнюю губу, но мужчина приподнял руку и погладил своим большим пальцем мой подбородок. – Мне показалось, всё кончено.

– Никогда ничего между нами не будет кончено.

Я кивнула ему.

– Пока ты так не решишь, – добавил он.

Мой телефон неожиданно запищал, и я была уверена, что это был мой старший брат. Я попыталась спрыгнуть с подоконника, чтобы ответить ему, но Себастьян не позволил мне.

– Это Доминик. Если я не отвечу ему, то в скором времени он окажется здесь, чтобы убить тебя. Он может подумать…

– Я бы никогда не тронул тебя, Джулия, – оборвал меня мужчина.

Мои мягкие ладони легли на его щёки, покрытые аккуратной щетиной, и я погладила их.

– Я знаю, – честно ответила я. – Они – нет. Ты так и не позволил им узнать себя.

– Как я должен сделать это? Кристиан мечется из стороны в сторону, Кая никогда не предаст его, а Доминик желает убить меня при любом удобном случае. Единственные, кто хочет иметь со мной дело ты и Аврора.

Себастьян и Аврора. Я никогда не могла подумать, что у них найдётся что-то общее, но, как я уже говорила, одинокие люди понимают одиноких людей. Их связь оказалась необычна и удивительна для всех нас.

– Поэтому мы с ней поможем тебе.

Телефон замолчал, и я молилась про себя, чтобы Доминик, правда не решил приехать сюда из-за одного пропущенного звонка.

Моя голова упала на грудь Себастьяна, и его частое сердцебиение говорило за него. Ему было важно являться неотъемлемой частью семьи. Он нуждался в младшем брате, друзьях, верных союзниках и во мне.

– Ты и так делаешь слишком много для меня.

– И я никогда не остановлюсь.

Потому что люблю тебя, Себастьян.

Но у меня не хватило мужества признаться в этом прямо сейчас. Я не хотела обременять его. Он только начал принимать свои собственные чувства и то, что он не собирался отпускать меня… Всё было взаимно. Ему нужно время, чтобы привыкнуть.

Себастьян принялся гладить мои волосы, и усталость стала одолевать меня.

Ссора, разговор с Домиником, чертовски горячий секс с Себастьяном и его признание – сегодня был тяжелый день.

Но мысли о Талии не отпускали меня.

– Что если она всё же жива, и Каморра держит её у себя?

Тёплые губы мужа коснулись моего виска.

– Это невозможно. Если бы она была у них, они бы уже давно потребовали выкуп за неё или кто-то бы узнал её, а вскоре слух дошёл бы до нас.

Логично, но я не начну верить, что Талии больше нет, пока сама лично не увижу её труп.

– И мы бы отдали всю Ндрангету, если бы это только значило, что она сможет вернуться домой, – закончил Себастьян.

Я знала, что он и Кристиан всегда любили её. То, как показательно холодны они были, только доказывало факт того, что они лгали.

– Я хочу рассказать всем, – собравшись с духом, решила я.

– Сегодня?

Мужчина поднял мою голову, аккуратно потянув за волосы, и наши глаза встретились.

– Завтра, – я оставила поцелуй на его щеке. – Сегодня мои силы принадлежат тебе.

Но перед этим мне нужно будет написать Доминику, что я была в полной безопасности. А ещё лучше позвонить. И прислать фото, чтоб наверняка. Точно.

– И чем ты хочешь, чтобы мы занялись? – губы мужчины переместились на мои.

Я улыбнулась, затем ловко, дождавшись, когда Себастьян потеряет бдительность, спрыгнула с подоконника и бросилась вперёд.

– Поймай меня и узнаешь.

Всем.

***

Утром следующего дня я позвонила Доминику и попросила, чтобы он взял Аврору, Кристиана, Каю и приехал сюда. С тех пор, каждая секунда в ожидании была наполнена тревогой, но Себастьян не отходил от меня, постоянно держа за руку и шепча, что несмотря ни на что, они примут мою правду, и мне стоило лишь довериться им.

Но ведь я доверяла им. Просто мне было страшно делать им больно.

К тому же, Себастьян ещё не знал, что я собиралась рассказать не только о Талии.

Я стояла за углом перед гостиной, прижавшись спиной к стене, и равномерно дышала, держа руку на сердце и слыша, как ребята разговаривали в комнате, сидя на диване и ожидая, когда я присоединюсь к ним. Себастьян сказал мне дождаться его и не идти туда одной, что я и делала всё это время. Он пустил всех в дом, пока я собиралась с духом на втором этаже, а теперь мы поменялись местами, потому что мужчине понадобилось что-то наверху.

С чего я должна была начать? Точнее, с кого?

Пальцы сжались в кулак, цепляясь за футболку, и смяли ткань. Бешено колотящее сердце отдавалось в ушах, заглушая мужские и женские голоса, казалось, что температура тела подскочила до сорока градусов, и хотелось просто убежать, спрятаться и продолжать делать вид, что всё было хорошо.

Всё в порядке.

Типичный ответ Себастьяна, которым он кормил меня и всех остальных, когда лгал, что не чувствовал боль, поедавшую его. В моём же случае, хватало просто улыбнуться вместо ответа. Тем не менее, постепенно силы, поддерживающие маску, стали иссякать, и тогда Доминик стал замечать неладное, затем взгляд Кристиана на меня изменился, а Аврора узнала чуть больше, чем остальные, и план побега от собственного «Я» начал рушиться.

И в итоге это привело к тому, что я стояла здесь, снова и снова боясь, признаваться в том, что уже не могла изменить.

Чего я так боялась? Я знала, что внутри сидели точно такие же люди, но они уже проходили через обиды и прощения. Они знали каково это.

Только страх контролировал меня сильнее, чем я думала. Он душил, подкидывал голове идиотские идеи и заставлял меня думать, что я могла потерять кого-то из тех, кого любила, уже другим способом. Столько лет это жило во мне, оставляя меня только в минуты, когда я делала себе больно, что теперь было сложно поверить в то, что я, наконец, решилась на признание.

Ты – мой огонь.

Мои глаза уставились на обшарпанную стену справа от меня. Себастьян ничего не сказал, когда увидел её. Наверное, потому что он прижимал меня к ней после того, как всё же поймал, и слишком сильно был занят мной.

Где же он был?

Я нервно потрясла обеими руками, пытаясь выгнать из себя дрожь.

Набрав полные лёгкие воздуха, я в последний раз посмотрела наверх, надеясь, наконец, увидеть там своего мужа, но лестница была пуста, а время шло.

Пора было перестать бояться.

Сердце отбивало частый ритм, когда я сделала свои первые шаги и оказалась на пороге гостиной. Четыре пары глаз сразу остановились на мне, и всё внутри меня затряслось ещё сильнее.

Правда была нужна для того, чтобы никогда не чувствовать себя так, как я сейчас. Она могла быть убийственной, но она делала своё дело.

Тебе не нужно бояться, когда ты честен.

Мои ноги перестали идти дальше, когда я остановилась за пару метров от дивана, на котором сидели ребята, и решила, что лучшей тактикой сейчас будет не медлить и говорить, как было на самом деле. Я закрыла глаза, чтобы представить, что была одна и, в очередной раз, стояла перед зеркалом, думая, как когда—нибудь стану настолько сильной, что смогу рассказать об этом.

– Я помогла Талии, – выпалила я. – Украла ключи от машины Себастьяна и прикрывала её перед всеми тем вечером. Я виновна.

Горло сдавило, но я продолжила.

– Триада хотела меня, но забрала дядю Мартина, потому что он защищал меня, пока я трусливо пряталась. Я виновна.

Хотелось вернуться к стене и продолжить крушить дом, но ноги словно вросли в пол и больше не позволяли мне убегать от проблем.

– Я знала, что Елена убила родителей и не рассказала никому, потому что мне нужно было узнать запах газа до того, как кто-то пустил огонь. Я виновна.

Каменные глыбы, наполненные тайнами, сваливались с плеч и раскалывались у моих ног, пока я слушала молчание вокруг.

Пока ледяная, но разжигающая всё вокруг, ладонь не коснулась моей.

Джулия 11 лет

Глобальные изменения всегда будут нести за собой жертвы.

Поэтому я решила, что перестановка в зимнем саду будет стоить моей межпозвоночной грыжи, которая появится через несколько часов перетаскивания мешков с почвой и горшков.

Папочка вместе с мамой были заняты наверху, Доминик дремал в своей старой комнате, а гости уже разъехались. Я надеялась, что Себастьян тоже будет присутствовать на ужине, но с тех пор, как он недавно переехал, я больше не видела его. Только дядя Винченцо был где-то здесь, в доме. Он не разрешил Талии переночевать у нас сегодня, поэтому она отправилась домой вместе со своей мамой, и я успела расстроиться тому, что осталась одна, но брат сказал, что проведёт вечер со мной и останется на ночь. Хотя сейчас он уже спал и, мне казалось, собирался делать это до самого раннего утра, поэтому я занялась делом одна.

Я открыла дверь в застеклённое помещение и, пыхтя, подняла кашпо, набитое землей. Несколько больших ламп освещала мне путь, когда я ступила в сад и прошла вперёд, оглядываясь по сторонам, бегло осматривая цветы. Здесь пахло свежестью, и я вздохнула поглубже, наслаждаясь своим местом.

Мои руки уже болели, поэтому я поставила горшок на пол, ухватилась за его край и, развернувшись задом к месту назначения, потащила его вперёд.

Папа и Доминик были бы недовольны, узнав, что я занималась всем этим в одиночку, но мама говорила, что взрослые девочки должны уметь решать свои проблемы самостоятельно. «Твой папа и старший брат не всегда будут рядом, солнышко». Тем более, это мне взбрело в голову заняться всем этим в такое позднее время. Они оба устали после долгого рабочего дня и переговоров за ужином, поэтому мне не хотелось мучить их.

Я могла справиться с этим и сама. Во мне было полно сил!

Моё тело стало потеть, а ткань платья, которое я забыла переодеть на свою форму, воодушевившись затеянным, стала липнуть к коже, но я решила не возвращаться домой, а продолжила тянуть кашпо за собой, пока мой зад не врезался во что-то за спиной.

Точнее в кого-то…

Я подпрыгнула на месте, испугавшись от неожиданности, и повернулась лицом к человеку, которого задела.

Елена Короззо высокомерно прошлась по мне своими карими глазами, когда я поправила чёлку, смахивая её в бок. Её рыжие волосы были собраны в странную причёску, напоминающую мне змей медузы Горгоны. Мы с Талией весь вечер следили за ней и старались не засмеяться, потому что кто—то явно решил подшутить над ней, сделав это на её голове.

Разве она не уехала ещё двадцать минут назад?

Я хотела поздороваться с ней, но мои глаза упали на зажжённую сигарету в её руке.

– Здесь нельзя курить! – воскликнула я.

Мои глаза полезли на лоб, и я стала махать руками, развевая дым. Но она усмехнулась и засунула никотиновую палочку обратно в свой рот, делая длинную затяжку, а затем выпуская большое облако дыма прямо в моё лицо, наклонившись вперёд.

Она что, забыла почистить свои уши перед приходом в мой дом? Я же сказала ей: Здесь. Нельзя. Курить.

Мама всегда называла эту женщину змеей. С этих пор я была полностью согласна с ней.

– Успей пожаловаться родителям, детка.

Я зло прищурилась, кашляя от дыма, попавшего в лёгкие, но ничего не ответила ей.

Даже учитывая тот факт, что кто-то всегда защищал меня, я никогда никого не просила об этом. Иногда я даже не успевала ответить тому, кто позволял себе разговаривать со мной в ненадлежащем тоне, потому что рядом сразу же появлялись папа, Доминик или Талия.

Сейчас же мне, наконец, выпал шанс напомнить, чьей дочерью я была, и что моё слово на территории Калифорнии – закон.

Елена стала расхаживать по деревянному полу, который папа самостоятельно стелил, строя для меня застеклённый сад, и её каблуки цокали об него при каждом новом шаге, позволяя мне отслеживать её перемещения. Она скрылась за большими листьями Монстера Адансона, рассматривая их, как будто, правда, явилась сюда, чтобы полюбоваться на мои цветы, но я знала, что это было не так.

Когда моё дыхание пришло в норму, я отдышалась и прошла в самый конец помещения, завернула за место с рассадой и остановилась у небольшого столика с садовыми инструментами, тряпками и вёдрами. Схватила пульверизатор, до краёв наполненный водой, ждавший меня здесь каждый вечер, и пошла по тропинке, параллельной пути Короззо. Нас разделяли комнатные деревья, полностью перекрывавшие мне вид на женщину, но дымок, летающий над ним, и цоканье говорило мне о её местонахождении.

Почему она не боялась, что я просто расскажу папе, и он поставит её на место? После того, как мама подёргала бы её за волосы, конечно.

Я опрыскивала растения, мимо которых проходила, а их листья покрывались каплями воды, пока я приближалась к своей цели. Через минуту я уже добралась до Елены, зажигающей вторую сигарету, и моя рука вокруг предмета в ней сжалась так сильно, что чудом не продавила пластик.

– Аврора приедет к нам на День Благодарения?

Мы больше не были друзьями, но я была рада видеть её в своём доме. Последнее время она выглядела очень плохо, приходя в школу.

Губы женщины искривились, когда она прикурила, и, сжав их в трубочку, выпустила порцию дыма.

– Вы будете праздновать? – усмехнулась она.

Кто-то ударил её по голове? Почему не должны были?

– Аврора останется с нами, – не получив моего ответа, делая несколько шагов в сторону, проговорила Короззо.

– А что вы ей дарите?

Я не отставала от неё, продолжая нажимать на рычаг, распрыскивая воду на цветы.

Раздражение показалось на лице женщины, когда я уставилась на неё, хлопая ресницами и собираясь выпытать информацию из неё любым путём.

Но так думала только она. На самом деле я просто отвлекала её.

– А? – резко направив на неё пульверизатор и начав беспрерывно пшикать, переспросила я. – Не расслышала. Что?

На моём лице расплылась победная улыбка, когда сигарета в её рту моментально затухла, а вода стала стекать с подбородка и оставлять мокрые пятна на платье. Елена попятилась назад, прикрывая лицо, когда я наступала на неё, продолжая опрыскивать её.

– Спокойный день! – прорычала она, кидая окурок в один из моих горшков и убегая прочь.

Гадюка.

Я распахнула глаза, чтобы встретиться с Себастьяном, который стоял рядом со мной. Он крепко сжимал мою руку и смотрел вперёд.

Я медленно перевела свой взгляд на диван и встретилась с волной эмоций, поражающих лица людей на нём.

Кристиан застыл на своём месте, не моргая, когда Кая положила свою руку поверх его, лежащей у неё на колене. Она тоже была шокирована, и я заметила смятении в её, направленных на меня, глазах. Доминик нахмурил брови, и его рот был немного приоткрыт от шока. Аврора же выглядела спокойнее и понимающее всех. Она уже знала большую часть моей правды и всегда принимала её, какой бы страшной она ни была.

– Я была на кухне тем вечером, – призналась я. – Работа в саду утомила меня, и мне захотелось перекусить, поэтому я убежала обратно домой. Я столкнулась с Еленой, когда она уже выходила из кухни. Я просто хотела, чтобы она, наконец, убралась из моего дома, поэтому не остановила её и не спросила, что она делала там. По началу запах вокруг не смущал меня. Я думала мои руки просто пропахли землей. А когда стала есть свой бутерброд с яйцом и вовсе спихнула всё на него.

Утечка газа имела запах протухших яиц. Я нашла Клаудию, мамину помощницу, в левом крыле нашего дома и предложила ей помощь на кухне. Она мило отказалась, но я всё же рассказала ей про испорченные продукты, и она пообещала мне перепроверить всё позже.

Пока газ продолжал заполонять собой пространство.

Если бы я настояла на своём и всё же привела её на кухню, это бы спасло нас. Но вместо этого я поднялась наверх, а через несколько минут дом сотрясся от взрыва.

Был ли у нас вообще шанс на спасение? Или же я бы умерла в тот день, оказавшись в центре ударной волны?

– Я зачем-то нужна Триаде, – мой голос поник. – Один за другим продолжают умирать люди, защищая меня. Дядя Мартин отдал за меня свою жизнь.

После того, как он погиб, я больше не ранила себя. Как только мои руки тянулись к огню, я вспоминала то, как Сантьяго не мог выпустить мёртвое тело отца из своих рук. Он не мог умереть за «такую» меня.

Но если бы Триада схватила меня тогда? Доминик бы пожертвовал собой. Кристиан пошёл бы следом за ним. Себастьян. Сантьяго. И ещё куча солдат Ндрангеты. Они могли умереть, спасая меня.

Что было хуже?

– А Талия… – я сглотнула. – Если бы я не знала, что она не вернётся обратно, то сделала бы это снова.

Чистая правда. И дело было не в разговоре с Себастьяном. Я бы сделала, что угодно, чтобы она получила свои минуты свободы.

Я бы помогла ей сбежать, если бы она попросила.

Всё, чтобы она, наконец, смогла стать по-настоящему счастливой.

Кристиан дёрнулся со своего места в попытке встать, но Кая удержала его на месте, когда злой рык прокатился по стенам комнаты.

– Сиди на своём грёбанном месте, Кристиан, – сказал Доминик, искоса смотря на друга.

Себастьян практически вплотную прижимался к моему боку, собираясь прикрыть меня собой в любой момент.

– Я… – волны слёз накатили на меня. – Что я могу сделать, чтобы вы простили меня?

Мужчина рядом со мной тоже не знал всего этого, но он продолжал держать мою руку, сжимая её ещё крепче. Мои глаза прошлись по всем в комнате. Может они, наконец, скажут что-нибудь? Пусть скажут, что ненавидят меня. Я приму это. Пусть накричат.

Но тишина поглотила нас.

Мои губы затряслись, когда никто так и не ответил мне. А затем я, не сдержавшись, развернулась и упала на грудь Себастьяна, который моментально поймал меня, укрывая в коконе из своих рук.

Что, если мне всё же не стоило рассказывать им? Если это принесёт раздор? Аврора скрывала от Доминика мои тайны, а к Кристиану могли вернуться те чувства, что он испытывал при потери Талии.

Первый всхлип вырвался наружу.

Пусть Себастьян заберёт меня.

Я обернула вокруг него свои руки и хотела, чтобы он поднял и унёс меня отсюда.

Насколько сильно меня ненавидели?

Веки опустились, я боялась встретиться глазами с кем-то, кто мог подойти к нам, чтобы оттащить меня от Себастьяна и начать серьёзный разговор, но сердце пропустило удар, потому что уже через несколько мгновений тёплое тело прижалось к моему боку, и одна из ладоней легла на моё плечо. Я открыла глаза. Бледная кожа рук и красный маникюр оказались прямо перед моим лицом.

Аврора.

Я повернула голову и увидела, как она прижималась, обнимая нас с Себастьяном. Её лицо выглядело умиротворённо.

Через секунду, с другой стороны, навалилось ещё одно тело. Оно было массивным, поэтому, когда я взглянула на него, не удивилась, увидев Доминика.

Босые ноги прошлёпали по полу, и я стала прижиматься к Себастьяну ещё сильнее, потому что нас обнимали уже трое.

Кая.

Что происходит?

Я запрокинула голову насколько могла, чтобы посмотреть на мужчину, державшего меня. Он был в точно таком же шоке, как и я. Себастьян опустил подбородок и наши, переполненные волнением, глаза словно соприкоснулись друг с другом.

А затем последний человек в комнате ворвался в наш круг. Рука Кристиана легла на свободное плечо старшего брата, и он захватил в свои объятия двух девушек, добираясь до нас.

– Какой же я ублюдок, – зло выдавил из себя он.

Я стала моргать, сгоняя пелену из слёз, которая не давала мне смотреть на Себастьяна передо мной, но она была такой толстой, что ничего не вышло, поэтому я уронила голову обратно на его грудь и сжала свои руки вокруг него.

Я не находила слов.

Они не злились на меня? Совсем?

Тела, облепившие нас, были такими тёплыми, и я чувствовала себя, как прежде, когда родители обнимали нас с Домиником, когда мы были маленькими. Воспоминания о доме сейчас были приятными.

Потому что я, наконец, снова была внутри него.

Кто-то ласково потёр моё плечо, согревая меня своей заботой, и мне захотелось разрыдаться от накатившей волны чувств.

– Почему ты так долго молчала? – спросила Кая. – Неужели думала, что мы откажемся от тебя?

Девушка не была знакома ни с моими родителями, ни с Талией, и едва знала Мартина Риверо, но, несмотря на это, понимала меня, потому что тоже теряла любимых. Она много знала о прощении. Если бы Кристиан не похитил её, вероятно, Эбигейл могла быть жива сейчас, но это всё равно не заставило её оставить его.

Было много вещей, неподвластных нам. И любовь была одной из них.

– Единственный, кто должен просить прощения среди вас – я.

Кристиан оторвался от нас и сделал несколько шагов назад, когда мы постепенно стали распускать свой кокон из рук. Я повернулась голову на груди Себастьяна, оставив свою щёку прижиматься к ней, когда нас окончательно отпустили, и посмотрела на мужчину. Его глаза бегали по полу, но набравшись духу, он поднял голову и посмотрел на брата, возвышающегося надо мной.

– Ты был точно таким же ребёнком, как и я, – понял он. – А я вёл себя, как последний засранец каждый раз, когда ты пытался объясниться передо мной.

Себастьян подо мной дышал всё тяжелее, и я боялась представить, какой взрыв происходил внутри него. Я погладила его спину, успокаивая частое сердцебиение под своей щекой.

– Мне не хватает её.

Я почувствовала, как мужчина кивнул, соглашаясь со своим братом.

Мы все скучали по Талии.

– Но, как оказалось, тебя не хватает сильнее.

Мои брови подпрыгнули от такого признания, слёзы в глазах высохли, и я подняла голову, с приоткрытым ртом смотря на Себастьяна. Его взгляд принадлежал Кристиану, и они неотрывно смотрели друг на друга. Я отпустила мужчину и сделала пару шагов назад, после чего случайно столкнулась с Домиником, который был шокирован происходящим точно также, как и обе девушки рядом с ним.

– Я не знаю, зачем делал всё это, – злясь на самого себя, нахмурившись и резко покачав головой, выпалил Кристиан.

Мне казалось, он хотел пробить вторую дыру в нашей стене из гнева, как это сделал его брат однажды. Но его взгляд переместился на меня, и я перестала дышать.

– Может ревновал, потому что ты стала первой, кто смог разговорить его, – тише признался он.

– Кристиан… – прошептала я.

Мужчина поник. Ему было стыдно, и он не знал, как ещё объясниться перед нами. Но он уже сказал достаточно, потому что Себастьян сошёл со своего места, с которого слушал его, схватил брата за плечи и рывком прижал к себе. Я резко вздохнула от неожиданности.

Кристиан неуверенно положил руки на его спину и обнял его в ответ. И в этот момент, мне показалось, я увидела двух маленьких мальчиков, которые так долго нуждались друг в друге, что в один момент это стало уничтожать их.

Семья была местом, где тебя принимали, несмотря на то, каким неправильным ты мог быть. И ошибки, которые ты совершал, были ничтожны по сравнению с потерей тебя.