Чем дальше от дома я отходил, тем хуже мне становилось.

Я вышел за частный сектор, в котором мы жили, и добрался пешком до леса, пока голоса в голове измывались надо мной. Мои ноги просто вели меня туда, где Джулия не нашла бы меня, и я бы не смог причинить ей боль, поэтому я слушался их.

Я не хотел делать ей больно, даже после её правды, но я не доверял себе, поэтому мне нужно было оставить её.

Оказывается, это она помогла Талии. А я всё время не мог понять, как так вышло, что моя сестра угнала мою машину, даже не появляясь передо мной в тот день.

Хотя я приехал туда ради неё. Чтобы наконец поговорить с ней.

Но мне не выпало шанса и увидеть её. Лицо, которое я запомнил было детским. Я не знал шестнадцатилетнюю Талию, умеющую водить машину. Она выросла, а я даже не заметил этого, потому что прятался от неё, как от надвигающейся бури.

Талия выросла и понимала достаточно, но было слишком поздно. Я опоздал.

Я был виноват в том, что случилось с ней, и машина была здесь совсем не при чём.

Тишина леса, в котором я провёл несколько часов, чудом не заблудившись, не помогла мне успокоиться. Я только всё больше приходил в ярость, думая обо всём этом. О себе. О том, что должен был придумать другой метод, который защитил бы сестру от отца и матери. Но даже сейчас, будучи взрослым, я не знал его.

Талия была мертва, а я продолжал думать о том, что мог спасти её. Сожаления были глупой тратой времени, потому что потеряв что-то, мы должны были беречь то, что оставалось в наших руках в разы сильнее, чтобы вновь не столкнуться с поглощающим твою душу горем.

Джулия была тем, что я должен был беречь.

Я не мог потерять и её.

Мои ноги гудели от количества километров, которые я прошёл, но мне нужно было скорее попасть домой, чтобы увидеть её.

Когда я уходил, моё внимание не было сфокусировано на ней, потому что шум в голове перекрывал всё, что происходило вокруг, и только оставшись один, я стал вспоминать, как она плакала и тянулась ко мне.

Я бросил её.

Что если она принялась за старое?

Легко обесценивать страхи, когда они не твои. Но ещё легче делать это, когда они принадлежат тебе.

Джулия не верила в то, что имела право ослабеть. Она решила, что её проблемы были не так важны. Боялась, что люди приуменьшат их и начала делать это сама, загоняя себя в темноту.

Когда эти мысли посетили мою голову, я стал бежать. Последние пять миль я нёсся домой, не думая ни о чём, кроме неё. Я всё ещё злился на неё, но это было ничем по сравнению с другими чувствами по отношению к ней. Вбежав на нашу территорию, первое, что я хотел, это проверить дом, и я уже был совсем близко к нему, когда заметил тёплый свет, освещающий газон рядом с садовым домиком.

Место выглядело как маленький зелёный рай, а Джулия была светлячком в нём.

Мои шаги становились медленнее, а грудь тяжело поднималась, восстанавливая дыхание, пока я следовал к ней. Я был уверен. Она была там.

Но чем ближе я подходил, тем больше сомнений закрадывалось в мою голову. Я не видел её в окнах.

Домик не мог светиться так без неё.

Я распахнул дверь и встретился с пустотой, пока не посмотрел вниз и не увидел светлую макушку головы.

– Себастьян? – испуганно спросила Джулия.

На её щеке красовалось небольшое коричневое пятно, заставляющее мою голову воспроизвести картинку того, как мило она чесала своё лицо, когда чёлка лезла ей в глаза. Сколько себя помню, она всегда боролась с ней, но никогда не пыталась отрастить.

Ей нравились сражения с самой собой?

Мы застыли, глядя друг на друга, и боялись произнести даже звук, пока я не зашёл внутрь здания, не склонился над девушкой и рывком не поставил её на ноги.

– Себа…

Но мои губы заткнули её.

Прямо сейчас я не хотел говорить, хотя для начала нам лучше было бы сделать именно это. Но я устанавливал здесь правила. И вместо слов мне просто нужна была она.

Джулия пискнула, когда я с силой сжал обе её щеки одной рукой, заставляя открыть рот и пустить меня в него. Наши зубы лязгнули друг об друга и мой язык покрылся её вкусом, потому что я пробрался внутрь неё. Другая свободная рука лежала на её спине и плотно прижимала её тело ко мне. Грязный фартук тёрся о мою белую рубашку, только мне было всё равно. Я был готов утонуть в грязи.

– Будь со мной, – в промежутке между поцелуями, произнёс я.

Девушка промолчала.

– Просто будь со мной, Джулия.

Наконец, её руки коснулись моей шеи, и резиновые пупырышки перчаток заставили меня понять, почему до этого она не касалась меня. Я отпустил её лицо и положил обе руки под ягодицы, а затем приподнял. Ноги обхватили меня за талию, лодыжки сцепились на пояснице, и она продолжила жадно целовать меня, словно мы не были в ссоре, а вернулись во вчерашнюю ночь, когда я забирал её первый раз себе.

Я раздел её и уложил в постель, когда привёз нас домой, она уснула голой. Мы вымотались. Утром она крепко спала, выглядя такой довольной, что мне хотелось пробраться в её сон и узнать был ли я в нём.

Секс с Джулией был лучшим, потому что он заключал в себе не только прикосновения наших тел, и мне хотелось почувствовать это вновь.

Ощутить сплетение наших душ.

Я усадил её на прямоугольный стол, приставленный к стене со стороны окна, и что-то рядом с нами с грохотом разбилось, встретившись с полом. Девушка захотела проверить, но я не выпустил её. Мои губы не расставались с ней.

– Себастьян, – застонала она, когда я спустился поцелуями к её шее, а мои пальцы стали развязывать узел её фартука.

Когда с ним было покончено, я откинул его в сторону и уронил свой рот на её затвердевшие соски, обтянутые плотной тканью. Джулия положила ладони на стол и откинулась назад, чтобы мне было удобнее добираться до неё.

– Зачем ты делаешь это со мной? – упиваясь ей, спросил я.

Девушка только задыхалась от моих прикосновений и стонала. Я снял её со стола, развернул и наклонил так, чтобы её задница впивалась в мой пах. Джулия ошарашено обернулась.

– Я собираюсь сделать с тобой уйму грязных вещей.

Её изумрудные глаза округлились от желания, когда я резко поднял футболку, оголяя мягкие ягодицы.

Мне захотелось отшлёпать её, чтобы увидеть красные отметины от своих ладоней на её коже, слышать, как она кричала, получая от этого удовольствие, и просила меня больше никогда не останавливаться.

Я просунул руки под её трусики и стянул их вниз. Она вышла из них и продолжила лежать на столе, даже когда я больше не прижимал её живот к его поверхности, ожидая меня. Молния штанов давила на эрекцию, поэтому я вытащил её и потёр свой член. Мне бы хотелось, чтобы это была её рука, потому что я помнил, как прошлой ночью она ласкала меня ей.

Я знал, что это будет незабываемо, так оно и оказалось.

Что будет, когда её тёплый рот обернётся вокруг меня?

От этой мысли капля спермы показалась на кончике, и я прошёлся им между ягодиц Джулии. Она тяжело задышала, почувствовав меня, готовым взять её, поэтому я протянул руку и дотронулся до неё. Её киска уже изнывала по мне.

– Можешь кричать сколько угодно, Джулия. Но ты – мой огонь и я собираюсь стать твоим.

И один толчок соединил нас воедино.

Спина девушки выгнулась, из её горла вырвался стон, похожий на крик, рука ухватилась за раму окна перед ней и пальцы до побеления сжали её.

Шлепки плоти о плоть стали наполнять домик, сотрясая его, пока я не сдерживаясь входил в неё во всю свою длину. С обеих сторон от нас что-то гремело, ударяясь друг об друга точно также, как это делали наши тела. Мой учащённый пульс отдавался в ушах, пот стал стекать по спине вниз, но я не замедлялся.

– О, Боже Мой, Себастьян!

Она заскрежетала своими ногтями по раме и, открыв рот, прижалась щекой к столу. Окно стало запотевать от её горячего дыхания рядом с ним.

Хлюпающие звуки раздавались из места сплетения наших тел. Мои ладони легли на её бедра и начали свой путь. Я поднялся к упругой заднице и сильно сжал её, затем перешёл к впадинке на спине под футболкой, а после, наклонившись вперёд, протянул руки дальше и смял груди. Соски казались такими упругими, что я ухватился за них кончиками указательных и больших пальцев и оттянул вперёд. Джулия прикусила верхнюю губу, закрыв глаза.

– Я не отпущу тебя, – прорычал я. – Делай что угодно, но ты всё равно останешься моей.

– Я хочу быть твоей, – простонала она.

Эти слова разожгли во мне вечный огонь.

– Тебе нравится быть моей? – шлепок.

Девушка замычала, кивая головой.

– Говори, — шлепок.

Её ладони легли на поверхность стола, и она оторвалась от него. Затем выпрямилась, и моя мокрая грудь стала соприкасаться с её спиной.

– Да, – прошептала она, повернув голову, встречая наши носы. – Мне нравится быть твоей.

Я поймал её искусанные губы, проглотив стон, и почувствовал, как оргазм стал приближаться ко мне.

«Мне нравится быть твоей. Мне нравится быть твоей. Мне нравится быть твоей.» – без остановки крутилось в моей голове.

Светлые пряди вываливались из причёски Джулии, и я распустил её, откинув резинку куда-то назад. Мои пальцы запутались в её волосах, когда она целовала меня, но я потянул её за них и вернул в то положение, в котором она была до. Я схватил тонкие запястья и стал удерживать их одной рукой, вколачиваясь в неё.

– Тогда, какого чёрта, ты не договариваешь мне? – рыкнул я. – Почему я не тот, кто знает каждый уголок твоей души?

Чертова футболка, от которой мы не избавились, прикрывала её грудь, которая плотно прижималась к столу, и я бы мог видеть её округлости, если бы не она.

Бледная задница девушки покраснела в местах удара и это выглядело, как моя лучшая картина.

– Джулия, – сквозь зубы, гортанно простонал я.

Я вышел из неё, и пик настиг меня вместе с ней. Джулия закричала, её тело содрогнулось, словно от удара током, а мои глаза закрылись, пока я изливался, оставляя себя на её теле.

Я не дышал так часто даже, когда пробежал пять миль немного ранее. Напряжение по всему телу не исчезло, кровь продолжала делать член твёрдым, и я понимал, что мне было мало.

Чертовски мало её.

Я хотел больше.

Слить наши тела и таскать её вместе с собой на каждом шагу.

Этот домик должен был сокрушиться под нашим напором. Но…

Мои веки открылись, и я посмотрел на туловище девушки, лежащее на столе. Она испустила болезненный всхлип, сжав бёдра. Футболка осталась задёрнута до поясницы, а кожа чуть ниже была покрыта моей спермой, которая стекала по её заднице.

Капельки собрались на вспотевших участках окна, собираясь также стечь вниз. Ведёрко с садовыми инструментами валялось на полу. Икры и бёдра Джулии дрожали, волосы рассыпались по спине.

Она всхлипывала, хватая воздух ртом.

– Джулия? – напугано спросил я.

Я был груб, а это был всего лишь её второй раз. К тому же, она лишилась девственности меньше двадцати четырёх часов назад, наверняка, у неё всё болело, но я даже не удосужился спросить об этом.

Я расстегнул рубашку и быстро снял её с себя, чтобы вытереть остатки своего возбуждения с неё. Мои пальцы бережно коснулись девушки, и Джулия вздрогнула подо мной.

Насколько больно я ей сделал?

Она тяжело сглотнула и, медленно, устало моргая, прошептала:

– Хочу ещё.