Я сильно зажмурилась, когда Калабрийское солнце ударило по моим глазам, и перевернулась на другой бок, прячась от него. Моя голова немного побаливала после трёх выпитых бокалов шампанского, и я сразу подумала о Сантьяго, который выпил раз в двадцать больше меня, потому что, в какой-то момент решил, что будет лучше, если пить прямо из горла.

Доминик исчез, и я провела весь вечер со своим другом и дядей Мартином, а после мы отправились домой. Я не знала, где был мой старший брат, но точно знала с кем. Сначала это немного напугало меня, потому что Аврора могла пострадать из-за их тайных встреч, но Доминик никогда бы не позволил этому случиться, и я мгновенно успокоилась.

А затем встретила Себастьяна. Точнее он нашёл меня. В момент, когда я курила.

Моё сердце тогда чуть не остановилось, но когда он засунул сигарету обратно в мой рот и составил мне компанию, на секунду я подумала, что отрубилась после первого бокала, который опустошила, когда была с братом. Только вот аромат табака продолжал поглощать меня, и профиль мужчины, облокотившегося на перила, выглядел слишком правдоподобно.

Я думала об этом всю ночь. О том, как он попрощался со мной, произнеся моё имя и сделав небольшую паузу перед ним. Последний раз мы виделись год назад на шестнадцатилетии Талии, и я сильно изменилась с тех пор, но взгляд Себастьяна на меня остался прежним. С толикой почти незаметной мягкости и защиты. Мне нравилось, когда наши глаза встречались, и я могла читать его. Холод, обросший вокруг наших сердец, на секунды исчезал.

Мои бёдра сжались под тонким одеялом, как только я представила его рядом с собой.

Могли ли его чувства по отношению ко мне когда-нибудь изменить свой путь?

Сейчас я была слишком мала для него, но в следующем году мне должно будет исполниться восемнадцать, и договор моего отца с Винченцо всё ещё был не исполнен. Мне в любом случае придётся выйти замуж, но я бы хотела, чтобы рядом со мной был ни кто иной, как Себастьян Нери.

Моё проклятие могло закончится на нём? Он бы мог полюбить меня и не умереть?

Или хотя бы простить?

Я скинула с себя одеяло и, присев на край кровати, открыла верхнюю полку тумбочки, после достала из неё свою последнюю оставшуюся пачку и зажигалку.

Мне срочно нужно было покурить, и я знала, что Сантьяго мог составить мне компанию в этом, даже видя десятый сон. Он должен был всё ещё спать, особенно учитывая прошлую бурную ночь, но, если у него всё же не было сил, я могла пригласить дядю Мартина. Они оба поддерживали меня, не смотря на то, как сильно это вредило мне.

Потому что как никто другой знали – сигареты были меньшим злом. Особенно в моих руках.

Мои босые ноги проскользнули в пушистые бежевые тапочки, и я поправила резинку длинных пижамным штанов, которые волочились по полу следом за мной. Тело немного болело, и я хотела, чтобы кто-то сделал мне массаж. Может попросить Сантьяго? Хотя, что-то мне подсказывало, что по итогу это я буду тем, кого заставят мять спину, а не наоборот, если попрошу его. Но если Доминик увидит это, он сядет на него сверху и специально будет давить на него всем своим весом.

Я говорила так, потому что знала. Один раз такое уже было. Я свалилась на пол от смеха, наблюдая за ними. Мой друг был похож на бедную умирающую черепаху, пытающуюся выбраться из-под носорога.

Вчера вечером Доминик наконец смог познакомить меня с Каей. Она представилась фамилией Кристиана, и я не смогла сдержать улыбки. Не знаю, что происходило, но я точно не прогадала с выбором черного гардероба, который купила. Может, меня возьмут на примерку свадебного платья? Сомневаюсь, что Кая теперь куда-то денется. Доминик сказал, что Кристиан тяжело дышит рядом с ней, и я сама лично видела это. Он чуть не убил Сантьяго, когда тот заикнулся на счет того, насколько горяча была его невестка.

Но ведь это была правда… Длинные ноги, шоколадные волосы, ярко-голубые глаза и энергетика дикой кошки. Этого хватало, чтобы влюбиться. Но от Каи исходил дух бойца и уверенность в своих силах, которые, как я была точно уверенна, стали ключевыми факторами привлечения внимания Кристиана, который никогда ни на чём не зацикливался.

Интересно, её мама была такой же?

Родители ничего не рассказывали мне о Марии, но я знала, что она и папа были связаны. Эта связь отличалась от той, что он имел с мамой, но это не мешало ей быть не менее сильной. Многие факторы говорили мне об этом.

Теперь они все, наконец, были вместе. В лучшем месте, чем этот мир, не заслуживший их. Но, как бы то ни было, я бы хотела, чтобы я всё ещё могла видеть и обнимать их.

Я вздохнула и вышла из своей комнаты.

Доминик прожужжал мне все уши о его тренировке с Каей и в очередной раз предложил мне присоединиться… теперь уже к ним. Но он знал мой ответ. Думаю, он просто издевался надо мной и хотел проверить могло ли хоть что-то уничтожить мои принципы по поводу борьбы.

Я застыла, как только ступила на первую ступеньку лестницы и увидела Сантьяго, стоящего боком у её подножия. На нём была домашняя одежда, кудри торчали в разные стороны, и он выглядел довольно свежо.

– Заядлый пьяница знает секреты того, как всегда выглядеть хорошо, – улыбнувшись, сделала шаг вниз.

– Уходи, – сквозь зубы прорычал парень в ответ.

Я нахмурилась. Он что, встал не с той ноги?

– В чём дело, Санти?

– Как мило, – хлопнув в ладоши, с сильным акцентом проговорил кто-то.

Я пропустила удар сердца, когда «голова дракона», так звали лидеров китайских Триад, выглянул на меня из-за угла, в который безотрывно смотрел мой друг. Ноги инстинктивно сделали шаг назад, пока глаза были прикованы к мужчине, которого я видела только на фотографиях, которые мне показывали, когда рассказывали о тех, кого мне стоило остерегаться.

Никто никогда не скрывал от меня дела мафии. Когда я немного повзрослела, Доминик постепенно стал вводить меня в курс дела, чтобы я знала, в какой опасности находилась. А точнее, чтобы я знала людей, которые рождали эту опасность.

– Jìchéngrén [с кит. Наследница], – промурлыкал он.

Я кинулась бежать. Сантьяго даже не пришлось говорить мне об этом. Я знала, зачем Шэнли Ли и его люди, которые, наверняка, были где-то поблизости, пришли сюда.

Они хотели меня.

Головна боль и тяжесть тела сразу пропали, когда я летела по коридору в сторону своего убежища. Внизу стали раздаваться звуки борьбы.

Дядя Мартин был здесь?

Я забежала в свою комнату, заперла дверь, кинула сигареты на кровать и стала искать свой телефон. Мои глаза прошлись по всем поверхностям комнаты, где он бы мог оказаться, но везде было пусто.

Чёрт!

Руки тряслись, когда я стягивала одеяло на пол, чтобы попытаться найти его, но попытки снова оказались тщетны. Я знала, что моё время было ограничено, поэтому присела на месте, распахнула самую нижнюю полку в тумбе и достала оттуда клинок. Я ненавидела видеть его здесь ранее, но сейчас, как никогда понимала, что, возможно, он мог стать моим спасением.

Солнечные лучи вновь ударили по глазам, и я остановилась взглядом на окне. Быстро повернув голову к двери, чтобы проверить догонял ли меня кто-то, я поднялась на ноги и добежала до окна. Свежий воздух ударил по лицу, когда я распахнула его, заставляя Шэнли Ли и его «собак» поверить в то, что я могла сбежать таким путём.

Затем, недолго думая, быстро подошла к шкафу, открыла его дверцы и отодвинула в сторону потайную стенку, которую дядя Мартин сделал для меня, когда я была ещё совсем малышкой. Тогда я не понимала, зачем мне нужно было это маленькое место, в которое я теперь едва могла поместиться, поэтому прятала там коробки с конфетами, которые Сантьяго поедал быстрее меня.

Я залезла внутрь, закрыла дверцы и задвинула стену обратно, затем достала зажигалку и выпустила огонь наружу. Мои колени плотно прижались к груди, на кинжале в другой руке отражались языки пламени и вместе с ними мои, поглощённые ужасом, глаза.

Они говорили: «Если кто-то умрёт, виновата будешь ты».

Дядю Мартина убили в тот день.

Не знаю, сколько сидела и молилась, о том, чтобы этого не случилось, но, когда шум прекратился, топот из моей комнаты исчез, а дышать в убежище стало почти невыносимо, я наконец вышла из него.

Моя комната была перевёрнута вверх дном, как и первый этаж моего Калабрийского дома. Я держала нож перед собой, когда спускалась вниз, чтобы найти хотя бы кого-нибудь живым, но в итоге встретилась с Сантьяго, который убаюкивал тело отца в своих руках. Белая рубашка дяди была окрашена кровью, его грудь больше не приподнималась и в момент осознания в мои глаза хлынули слёзы.

Доминик выглядел почти также в день своей свадьбы. Только он держал руку Авроры в своей и мог кроваво улыбаться ей.

Я не верила, что это опять повторялось. Триада снова отрывала от меня члена семьи и всё, что я могла делать, это следить за тем, как его тело медленно превращалось в бездыханный объект.

Как только Сантьяго заметил моё присутствие в тот день, мне хотелось убежать подальше, чтобы не видеть, как его глаза смотрели на меня. Я читала в них «он мёртв из-за тебя», но только до того, как он моргнул, словно очнувшись ото сна и попросил меня принести ему телефон. Его голос так дрожал, что он еле выговаривал слова, продолжая держать уже мертвое тело отца. Вместе с ним тогда умерла и частичка Сантьяго, которую мы, как бы не старались, больше не могли найти.

Мартин был не просто отцом для него. Он было его лучшим другом, которого даже попытаться заменить никто никогда не смог бы.

– Поэтому я попросила прекратить их, – шагая из стороны в сторону по кухне, произнесла Кая.

Её плечи, не спрятанные под тканью черного топа безрукавки, были напряжены, кисти сжимались в кулаки и разжимались, выворачивая пальцы в обратную сторону, как будто она пыталась унять желание ударить что-то.

Я бросила трубку, как только Ли произнёс ещё несколько слов и до меня дошло, что это был он. Слушать его было бы моей самой большой ошибкой, поэтому я сделала правильный выбор, отключившись. Но теперь никто из нас троих не знал, что было с мужчинами.

И были ли они вообще живы.

Как только мужской голос с другого конца трубки исчез, я закричала так громко, что девочки примчались на кухню, как будто я говорила, что их ждала новая порция синнабонов с мороженым. А теперь, мы сидели здесь и утыкались в свои телефоны, мечтая получить элементарный звонок и услышать голоса мужей.

Аврора устроилась на стуле напротив меня, запустив пальцы в свои белоснежные волосы, и опиралась локтями на поверхность стола, не сдерживая слёз. Целая небольшая лужица образовалась под её лицом и с каждой минутой только разрасталась, показывая нам её боль.

Она не пыталась потупить чувства и спокойно открывалась нам, не боясь осуждения с нашей стороны.

В такие моменты я завидовала тому, как она делала это.

Ком в горле душил меня, поэтому я старалась молчать, чтобы не выдать дрожь в голосе.

– О чём ты? – икнув и повернув голову, чтобы посмотреть на подругу, спросила Аврора.

Кая закрыла глаза, остановившись на месте, сжала губы, и её веки задрожали от напора силы, с которой она пыталась не заплакать. Ей было страшно. Всем нам было. Но она старалась поддерживать вид, что не верила в то, что с мужчинами могло случиться что-то смертельно-опасное, хотя испуг ясно читался в выражении её лица.

– Я сказала Кристиану и Доминику, чтобы они больше не пытались найти Эбигейл, – горестно выдавила она.

Аврора болезненно сдвинула брови, глядя на неё.

– Кая…

– Это убивает нас, – произнесла девушка, немного отвернув голову от нас и приложив костяшки пальцев к своим губам. – Мы потратили на её поиски слишком много времени и я знаю, что они продолжают рисковать только из-за моей надежды на её нахождение. Они потеряли своего человека в этой операции, – напомнив о случае с отрубленной головой, о которой мы с Авророй узнали уже позже, сказала она. – А может и не одного, потому что я чувствую, что они что-то скрывают от меня.

– Всегда придётся чем-то жертвовать.

Кая резко повернула ко мне свою голову, и её глаза запылали адским пламенем.

– Я не могу позволить, чтобы вы стали следующими.

По этой же причине Аврора хотела, чтобы Доминик прекратил поиски Лоренцо. Прошлое затягивало нас.

Но все, кто сделал больно семье, должны заплатить.

Боль утраты Каи была знакома мне. Но ещё лучше я понимала боль, которую она ощущала, отказавшись от надежды, что Эбигейл всё ещё могла быть жива и ждала, когда девушка найдёт её.

Я тоже верила, что Талия была где-то среди нас. Я чувствовала её и поэтому никому не рассказывала об этом. Меня бы сочли сумасшедшей. Наверняка, её тело уже разложилось где-то на дне озера и было объедено рыбами. Думать об этом было отвратительно, но я старалась заставить себя перестать мечтать снова увидеть её.

И это вдвойне убивало меня, потому что вина давила на плечи, заставляя упасть на колени и просить прощение у каменной плиты – у единственного, что осталось от неё.

– Мы не умрём, – низко, собрав в себе остатки сил, прогремела я.

После того, как девочки нашли меня на кухне, я мимолётно рассказала им о том, что слышала, а затем выбежала на улицу и связалась с солдатами Ндрангеты, которые были нашей охранной на это время. Они сказали, что не видели ничего подозрительно, но на всякий случай вызвали подмогу и поэтому в считанные минуты это место стало белым домом, охраняемым бесчисленным количеством людей, как будто внутри находились самые драгоценные бриллианты мира, без которых Землю бы покинул кислород, и в конечном счёте жизнь бы вовсе перестала существовать на ней.

На самом деле именно так оно и было.

Огонь поглотит мир, если хотя бы один из наших мужчин лишится одной из нас.

– Сколько ей было? – тихо, боясь залезть не в своё дело, спросила Аврора.

Кая прикусила нижнюю дрожащую губу и закатила глаза, моргая и сгоняя прилив слёз.

– Я пропустила её шестнадцатилетие, – гнусаво призналась она. – Точнее… Я позвонила, чтобы поздравить её, но на тот момент её уже не видели несколько дней.

Их истории с Кристианом, связанные с сёстрами, были так похожи, что это заставляло меня верить в теорию судьбы, которая свела их. Это было похоже на то, что они нашли друг друга, чтобы их боли встретились и нашли утешение друг в друге.

Слезы смочили светлую майку Авроры, оставляя на ней мокрые капли, и по щеке Кае тоже скатилась слеза, но она быстро смахнула её, прерывисто вздохнув.

Честно, это был первый раз, когда я видела, чтобы она плакала. Она была растоптана, и скорлупа, державшая её горе, свалилась на пол и освободила её.

– Её невинная душа не заслуживала такого конца. Это должна была быть я.

– Нет! – воскликнула Аврора.

Её руки взлетели в сторону и ухватились за кисти, рядом стоящей девушки.

– Нет, – забыв о слезах, жестче повторила девушка.

Они обе смотрели друг на друга. Кая с силой сжала ладони Авроры и кивнула ей.

А за этим я наблюдала уже не в первый раз.

То, как они поддерживали друг друга, словно были старыми друзьями, а не были знакомы считанные месяцы, поражало даже меня. Они вместе подшучивали над своими мужьями, особенно над Домиником, имели личные, никому не понятные шутки, и провели достаточно времени, делясь воспоминаниями, чтобы стать настоящими подругами.

Наша дружба с Авророй не вернулась на тот уровень, когда мы были детьми, потому что мы выросли, обрели опасения, но всё равно поддерживали контакт и, держась за руки, не смотря на страхи, шли дальше вместе.

Только заменить Талию ни у кого и шанса не было.

Я не могла забыть о ней, потому что считала это предательством и её место моей духовной сестры всегда было и будет исключительно за ней. Я сохраню его для неё на нашу следующую жизнь, чтобы мы смогли встретиться вновь.

– Они живы, – решительно произнесла Кая.

– Точно живы, – подтвердила Аврора.

Но сразу после высказанных слов её подбородок задрожал, и она отпустила подругу, разворачиваясь обратно на стуле и утыкаясь лицом в свои ладони. Кая растерянно посмотрела на меня.

Да, поддерживать людей и заставлять их верить в чепуху веры всегда было легче, чем делать это с самим собой.

Я чувствовала накатывающую на меня тошноту, боль в животе и сердце, отбивающее частый ритм в ушах. Дышать становилось всё сложнее. Тело жутко чесалось, поэтому я сжимала свои колени под столом, впиваясь ногтями в тонкую ткань штанов.

С того момента, как Шэнли Ли напомнил о себе, прошло два часа и тридцать семь минут, но мужчины так и не дали о себе знать. Аврора не преувеличивала своими слезами проблему, которую мы имели, она, наоборот, смотрела на неё реалистичнее всех нас. Быть женой Босса значило не просто стоять бок о бок с ним, это ещё означало быть готовой к тому, что в один день ты можешь остаться одна и ответственность за тысячи жизней ляжет на тебя.

Но сейчас эти тысячи мало волновали её. Доминик был её приоритетом точно также, как и она его.

– Детка…

Кая встала позади подруги и обняла её, обвив руками шею и прижимаясь своей щекой к её.

– Я готова превратиться в панду, поехать в Италию и показать Триаде настоящие кунг-фу способности, – злобно буркнула Аврора, шмыгая носом.

– Я всегда «за», – улыбаясь, ответила ей девушка. – Ты же знаешь.

Они тихо засмеялись, развеивая обстановку.

– Они вернутся.

– У них нет другого выбора, – подав голос, параллельно вставая на дрожащих ногах со своего места, ответила я.

Девушки кивнули мне, но Кая прищурилась, смотря в мою сторону, пока Аврора растирала остатки туши по щекам.

– Ты куда?

Я молча, словно в трансе, прошла мимо них и завернула в коридор.

– Мне… нужно покурить, – соврала я.

– Ладно, – сдвинув брови, видя, что я схватила с полки тумбы зажигалку с пачкой сигарет, ответила девушка. – Мы попробуем ещё раз позвонить им.

– Мхм, – промычала я, поджав губы, и мигом уносясь на верх.

Меня пошатывало из стороны в сторону, но я упорно продолжала идти, пока не добралась до своей комнаты и не оказалась в ней, затем закрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной, запрокинув голову назад.

Глубоко вдыхай через нос, Bambino.

И я сделала вдох, вспоминая слова Сантьяго.

Каждый раз, когда он видел, что я была на грани, он запирал нас подальше от всех и проводил со мной медитации. Парень сказал, что нашёл их в интернете и прежде, чем предлагать мне, провёл несколько опытов на себе, чтобы проверить.

Закрыв глаза, улыбка растянулась на моих губах.

Мы сидели на полу друг напротив друга и дышали, пока Сантьяго пропевал мантру. Всегда было тяжело не засмеяться, и, иногда, я открывала глаза, поглядывая на то, как смешно он выглядел в этот момент.

Смех не считается выдохом через рот.

А потом он тыкал в меня ароматической палочкой, и я забывала грусть на время, пока была с ним.

Я пыталась выпустить тревогу, захватившую тело, но она только нарастала и занимала всё больше места.

Прямо сейчас Сантьяго был так нужен мне. Что, если Шэнли Ли уже убил его? Или пытал? А что было с Себастьяном, Домиником и Кристианом? Насколько далеко они были и могли ли помочь друг другу?

Мысли об их возможной гибели изводили меня, и я даже не заметила, как стала потирать кожу рук уголком пачки. Всё зудило. Я тёрла сильнее и…

Нет, я не буду этого делать.

Спина оторвалась от двери, и я зашагала по комнате, стараясь продолжать дыхательную медитацию.

Бесполезно. Ничего не выходило.

Вместо этого пальцы с силой сжали пачку сигарет и смяли её.

Я изначально знала, зачем шла сюда, но…

Нет. Нет, нет, нет.

Зубы впились в нижнюю губу, разрывая её.

Почему этого никогда не хватало?

Железный привкус отразился на языке, но боль в голове и сердце стала только громче.

Я не буду этого делать.

Я не буду этого делать.

Я не буду этого делать.

Сигареты из моей пачки исчезали медленнее, чем люди, которых я любила.

Огонь под кожей шептал мне выпустить его, но я качала головой, говоря «нет». Сигареты упали на кровать, когда уголки пачки стали бесполезны, и ногти принялись расчёсывать кожу. Розовые полосы простирались от моих кистей до плеч и красные крапинки постепенно появлялись на них, показывая мне, что я стирала своё тело в кровь.

Кровавые ладони из прошлого мелькали перед глазами.

Я не контролировала свои желания.

Нужно было остаться внизу. Девочки бы не позволили мне сделать этого.

Но я не могла остановить позывы. Хотелось избавиться от этого. Мне хотелось освободиться. Было слишком больно.

Капельки слёз собрались в уголках глаз, когда я замерла и дрожащей израненной рукой подняла зажигалку к лицу.

Огонь жил внутри меня. Он был частью, от которой я не могла избавиться уже семь лет. Пламя нашло дом в моём теле, но иногда хотело выбираться наружу, и для этого был только один единственный способ.

Я зажурилась.

Пожалуйста, будьте живы.

Палец ударил по кнопке розжига, и мои глаза распахнулись, заметив оранжевый отпечаток под веками. Маленький огонёк чудом не сжигал мои ресницы, пока я, будучи заворожённой, любовалась им.

То, что я делала, было отвратительно. Меня тошнило каждый раз после того, как я заканчивала. Но я не обрабатывала свои раны и не защищала их. Мне нужно было, чтобы одежда тёрлась об них, напоминая о том, какие гадкие вещи я делала с собой. Из раза в раз, чувствуя невыносимую боль, я говорила, что больше никогда не сделаю этого, но потом вновь пламя появлялось передо мной и властвовало. Чаще всего я сдавалась и надевала что-то свободное, чтобы облегчить муки. Я была слабой. Именно поэтому не могла сделать с собой что-то хуже, чем это. Я не могла убить себя.

Не могла покончить с этим.

Не знаю, что останавливало меня.

Я так хотела увидеть родителей, Талию и дядю Мартина, но всё равно оставалась здесь. Доминик не простил бы себя. А если бы это случилось после моего переезда в Калабрию, я бы горела в аду за то, что не предупредила его об Авроре и испортила их жизнь.

Меня держали здесь.

Особенно сейчас, когда я снова стала верить в то, что мы все могли сплотиться в одну семью и стать сильнее, чем были прежде.

Только смерть опять нападала на нас. Она не оставляла меня в покое. Следила за каждым моим шагом и ждала момента, когда я стану хоть капельку счастливее, чтобы нагрянуть и напомнить о себе.

Её коса с помощью моих рук терзала тело.

Палец соскочил с кнопки, но я ещё раз щёлкнула по ней.

Не уходи, огонёк.

Я сглотнула и прерывисто вздохнула, начиная делать шаги обратно к двери. Дрожь гуляла по телу, предвкушая боль.

В чём заключалась моя сила, если единственное, на что я была способна – это травмировать?

– Джулия! – крик Каи, пробивающийся сквозь стены, будто вывел меня из транса, и я замерла, продолжая держать зажигалку перед своими глазами. – С ними всё в порядке! Они вылетают домой!

Рот открылся, словно я получила удар под дых, а затем первая и единственная слеза скатилась по моей щеке.

Убирайся прочь, огонёк.