Всякий раз, когда с недавнего времени в моей голове стали появляться мысли, что я должен жениться, и девушкой, которая станет моей женой, будет не Аврора, меня тошнило. Я чувствовал тревогу, что должен буду смотреть на девушку, которая никогда не сможет обладать моим сердцем, заботиться о ней и наблюдать за своей, когда-то не сбывшейся, любовью лишь со стороны. Я представлял себя, стоящего у алтаря, обещая быть с женщиной, которую никогда не любил, и, как бы не хотел, полюбить бы не смог, и переживания накрывали меня с головой, ладони потели, а сердце билось так, как будто предупреждало меня, что я не должен был даже думать об этом.

Но сейчас я был, как никогда, спокоен и лишь хотел поскорее увидеть свою Принцессу, которая была на пути к тому, чтобы стать Королевой. В моём сердце она всегда была таковой, но теперь я хотел, чтобы все узнали об этом.

Я поправлял свой пиджак, осматривая церковь. Вокруг ходил шум от болтовни людей, дети, которых Кая вместе с Кристианом забрали сегодня днём и привезли сюда по моей просьбе, вели себя тихо, как ни странно, может их пугал Кристиан, хотя они чуть ли не висели у него на шее и выглядели совсем не напугано, а может понимали серьёзность данного мероприятия. Дженни, Камила, Сюзи и Джон были единственными из всего Дома, кто был здесь. Я бы с удовольствием привёл всех, но остальные уехали на двухдневную экскурсию, а когда я позвонил в Дом и попытался объяснить, почему я решил жениться на Авроре, девушке которую якобы знал всего лишь пару недель, Мисс Уильямс и Мистер Гриффин рассказали, что несколько хулиганов были свободны для нас, так как остались в Доме вместо путешествия.

Я застал их врасплох своим приглашением, потому что никто из них не знал о наших с Авророй отношениях, но они быстро приняли эту идею. Может быть, они видели, что происходило между нами?

Только они рассказали мне ещё кое о чём… Пару дней назад девушка написала им, поблагодарила за время, что они ей подарили и извинилась за то, что больше никогда не сможет к ним приехать. Была ночь, и они увидели эти сообщения лишь ранним утром, конечно, совершенно не поняв, к чему она это написала, потому что только мы с Джулией знали причину этого поступка.

Аврора, правда, собиралась сделать это. Она бы не попрощалась с ними, если бы шла на крышу устроить шоу. Она понимала, что они прочитают это сообщения, когда её уже не будут, и знала, что её никто не остановит.

Я был рад, что мы успели. Боже, как я был рад, что мы успели.

Мои глаза снова упали на детей, и я стал наблюдать за тем, как Дженни строила глазки Кристиану, который отвечал ей тем же. Похоже, кому-то придётся встретиться с разбитым сердцем, потому что этой парочке нужно будет расстаться к вечеру.

Я засмеялся и перевёл свой взгляд на Каю. Она сидела на корточках в своём длинном чёрном платье и у меня было чувство, что они с Кристианом пришли на похороны моей свободы, а не на свадьбу. Её ладони были выставлена вперёд и малыш Джон бил по ним своими маленькими кулачками, пока Кая просила его не думать о том, что она девочка и бить по ним всей своей силой.

Зато Камила и Сюзи смотрели на меня. Первая широко улыбалась и я заметил, что один из её зубов выпал, но это её никак не смущало, и она продолжала дарить мне свою улыбку. А Сюзи… была просто Сюзи. В её глазах блестели слёзы и она хлюпала, вытирая их своим платочком. Я немного наклонил голову и успокаивающе улыбнулся ей. Девочка начала кивать мне, как будто говоря, что больше не будет, но слёзы продолжали катиться по её щекам.

Я должен был подойти, чтобы поговорить с ней, но с минуты на минуту в зал должна была войта Аврора, и я не мог покинуть своего места.

Камила обняла Сюзи и стала ласково, успокаивающе, гладить её по спине. Я положил руку на сердце и сделал поклон, благодаря её.

Здесь совсем не было лишних людей. Лишь Кая с Кристианом, дети, я, священник и скоро должны были появиться Мисс Уильямс, Мистер Гриффин и Аврора, а ещё…

Мои глаза прошлись по скамейкам, пока не дошли да самой последней и не встретились с Себастьяном, который почти незаметно наблюдал за братом и его женой. Джулия, стоявшая за его спиной, протягивала руку и хотела дотронуться до его плеча, но как только она практически прикасалась к нему, её рука, словно ошпаренная от боли, возвращалась на своё место.

Они не видели, что я смотрел на них, поэтому я продолжил делать это.

Сестра, всё-таки решившись, аккуратно постучала по плечу мужчины, который резко напряженно повернулся в её сторону и, только заметив её, расслабился. Они просто смотрели друг на друга, а затем Джулия что-то прошептала ему, и Себастьян сразу же поднялся со своего места. Девушка быстро прошла к стене и наклонилась, чтобы поднять один из выпавших из арки цветов, которую они строили здесь всю ночь. Я следил за тем, посмотрит ли Себастьян на неё, но он смотрел лишь перед собой, что порадовало меня. После, Джулия выпрямилась и встала рядом с ним, кивнув. Она подула на свою чёлку, поправляя её, а в следующую секунду ладони мужчины легли на её талию и, словно пёрышко, подняли её. Зад Джулии был прямо напротив лица Себастьяна, который смотрел в сторону, пока она вставляла белую розу на место в арку. Я был рад, что она носила исключительно длинные платья, полностью прячущие её ноги, иначе бы её голый зад, уткнулся бы в лицо будущего мертвеца, если бы он посмотрел на него.

Джулия была такой крошечной рядом с ним, что я боялся, что он может не заметить её, когда вставал немного ранее, и наступить на неё, как на жука. А сейчас мог поспорить, что тонкая талия девушки без усилий помещалась в двух его ладонях.

Когда он уже отпустит её, мать твою?

Моё внимание неожиданно захватили двое людей, вошедшие в церковь и весело машущие мне. Мистер Гриффин и Мисс Уильямс должны были забрать Аврору и привезти её сюда, что они и сделали.

Она была здесь.

Моё сердце пропустило удар.

Мы начинаем.

Все заметили их появление. Кристиан с Каей повели детей на самые передние скамейки, а сами остались позади вместе с их наставниками, которые начали ворчать друг на друга, но улыбнись мне, делая вид, что не обращали друг на друга никакого внимания. Себастьян решил остаться в самом конце ряда, а Джулия побежала вперёд и встала рядом с нашим друзьями, только сначала предупредила человека, который отвечал за музыку, уже наполняющую зал, что он должен включить её. Я мельком глянул на священника и кивнул ему, говоря, что пора было начинать. Он, как мне казалось, немного побаивался меня, хотя я говорил с ним вежливо и даже ни разу за всё это время не угрожал.

Я выпрямился и полностью повернулся к дверям, в которых должна была появиться Аврора, не имея сил больше ждать, чтобы увидеть её. Медленная тихая музыка и любовь наполнили меня до краев, и я застыл, остолбенел, перестал дышать и ясно мыслить, когда двери, наконец, открылись, и в мои глаза ударил яркий свет, который каждый раз заставлял меня видеть лишь девушку, которую я больше никогда не хотел скрывать.

Аврора стояла в конце прохода в своём самом красивом на свете свадебном платье, которое вчера мне позволили оплатить, но не позволили увидеть. Она была так шикарна в нём, что я боялся, что мои слюни покроют пол подо мной.

Девушка стояла совершенно одна, но не потому, что её было некому подвести ко мне, а потому, что она не нуждалась в поддержке кого-то прямо сейчас. Аврора была сильной со мной и без меня, но, как только она дойдёт до алтаря, ей больше не потребуется нести весь груз на своих хрупких плечах.

Наши глаза лишь на секунду встретились, а потом она стала смотреть на людей, собравшихся здесь и на то, как было украшено это место. Её рука поднялась ко рту и она закрыла его своей ладонью. В глазах отразились слёзы, но она всё же сделала свой первый шаг навстречу ко мне.

У нас получилось удивить её.

Моё сердце гулко билось в груди, пока девушка шла ко мне, оглядываясь по сторонам. Все улыбались ей, но она только и делала, то плакала. Но теперь я верил в то, что эти слёзы были слезами радости.

Ко мне шла она…

Самая чуткая. Самая нежная. Самая удивительная. Самая внимательная. Самая заботливая. Самая милая. Самая весёлая. Самая яркая. Самая прелестная. Самая сладкая. Самая дивная. Самая добрая. Самая искренняя. Самая ласковая. Самая страстная. Самая игривая. Самая изящная. Самая чуткая. Самая смелая. Самая изумительная. Самая тёплая. Самая неотразимая. Самая желанная. Самая безупречная. Самая совершенная. Самая ослепительная. Самая верная. Самая значимая. Самая манящая. Самая пылкая. Самая чарующая. Самая дорогая. Самая потрясающая. Самая щедрая. Самая солнечная.

Самая моя.

Аврора, наконец, приблизилась ко мне, и я подал ей руку, которую она приняла, чтобы преодолеть несколько ступенек наверх. Как только она встала напротив меня, она, наконец, заглянула в мои глаза.

– Доминик, – прошептала девушка, оторвав руку от своего рта, пока другую я всё ещё держал в своей и собирался делать это всю свою жизнь.

– У нас было мало времени, но мы надеялись, что тебе понравится, – признался я.

По щекам Авроры скатились слёзы, которые ранили меня хуже ножей, хоть и больше не были болезненными для неё.

– Не плачь, – попросил я.

– Можно в последний раз? – улыбнувшись, спросила она, на что получила мой кивок.

Мой большой палец мягко поглаживал тыльную сторону её ладони.

Я был взрослым опасным мужчиной, но рядом с ней я всегда возвращался в детство. В то время, когда не знал беды больше, чем пропущенная тренировка или сломанная кость. Пока каждый день мог наблюдать за своими родителями и видеть Джулию по-настоящему счастливой.

Она возвращала меня в то время, когда я ещё не познал огонь.

Я был счастлив рядом с Кристианом и Каей и чувствовал большую ответственность, когда был с Джулией, но только с ней, с моей Авророй, я находил покой, когда волнение оставляло меня и я мог дышать, чувствуя жизнь.

Светлые волосы девушки локонами рассыпались по плечам, и она напоминала мне ангела, у которого забрали нимб. Было трудно поверить, что она была живой и, наконец, была только моей.

– Как? – тихо спросила она.

– Я лишь предложил им, а они уже поддержали меня. Мы все хотели, чтобы этот день был особенным для тебя, ведь ты особенная для всех нас, Принцесса.

Ладонь Аврора дрожала в моей, и я крепче сжал её.

– Как ты объяснил им? – улыбаясь, кивнула она в сторону детей.

– Они поженили нас в своей голове ещё в тот день, когда мы встретились в Доме, поэтому это было проще простого, – хмыкнул я. – А Мистер и Мисс просто рады за нас, хотя они всё ещё ждут, когда я объяснюсь перед ними за то, почему ты проводила в их Доме так много, хотя у тебя был я, и почему мы делали вид, будто не знакомы.

Я наклонился к Авроре и прошептал:

– Меня ждёт настоящая взбучка из-за тебя.

– Просто скажи им, что ты любишь меня. Они простят тебя, ведь я тоже их любимица.

Я прыснул со смеху.

Я так и не спросил у них насчёт этого, но только потому, что ответ лежал на поверхности – Аврора была любимицей всех здесь.

Ну, если только кроме двух, вечно гавкающих друг на друга, собак в лице братьев Нери. Один был влюблён в работу, а другой в жену. Только здесь у Авроры не было никаких шансов.

– Как ты узнал про белые розы? Они мои любимые, но я никому об этом не рассказывала, ты не мог подслушать это.

Весь зал был украшен ими и арка, выстроенная у самого входа в церковь, была сплетена из них. Моя сестра, Себастьян, Кристиан и Кая всю ночь были здесь и превращали это место в настоящий цветущий рай.

– Джулия, – пожал плечами я. – Она помнит каждый факт, связанный с тобой. Думаю, она никогда не отпускала тебя.

Аврора сглотнула, накатившие слёзы, кивнув мне.

– Вы…

– Ты, – перебил я её. – Ты – самое великое, что я мог получить.

Её слова, которые она произнесла, когда я пришёл, чтобы претендовать на неё, постоянно крутились в моей голове. Я не понимал, почему она считает себя чем-то меньшим, если была самым ярким солнцем, светящим мне.

– Я совсем забыл, зачем пришёл, увидев тебя. Напрочь стёр злость, которую испытывал по отношению к тебе, когда думал… – я даже не хотел вспоминать об этом, но я должен был рассказать ей обо всём. – Я бы очень сильно хотел вернуться в то время и позволить тебе залезть в мою голову, чтобы ты поверила, что я был с тобой, потому что нуждался в тебе больше, чем когда-либо. Я поедал себя изнутри и перестал здраво мыслить, когда оставил тебя и совершил самую глупую ошибку в своей жизни, за которую буду просить у тебя прощения каждый свой день, потому что ты больше и дня не проведёшь без меня. У нас впереди целая жизнь, и я не буду ничего обещать тебе, потому что с этого момента я доказываю тебе свою любовь. Ты больше не сомневаешься в ней и в своей силе надо мной, потому что именно ты – моя самая большая любовь.

Аврора принялась кусать губы, как делала это, когда переживала, и мне хотелось поднять руку и коснуться её, но я бы продолжил это делать и сорвал церемонию потому, что не мог оторваться от неё. Для этого у нас будет время, а пока я хотел, чтобы она приняла всё то, что я говорил ей, и больше никогда не позволяла себе усомниться в том, кем она была для меня.

– Я верю, – призналась девушка. – Верю тебе, Доминик, потому что и ты моя самая большая любовь. Когда я не понимала этого чувства, но всё равно хотела видеть тебя рядом со мной, я мечтала, чтобы ты стал моим старшим братом. Чтобы ты мог оберегать меня, а я могла дарить тебе свет, которое хранила глубоко внутри себя, пряча его от остальных, чтобы он достался только тебе. Но со временем мыслей о тебе становилось всё больше, и в один момент я поняла, что не хочу, чтобы ты смотрел на меня так же, как и на Джулию. Мне хотелось, чтобы ты заметил во мне женщину, хоть я всегда была слишком юна для тебя, и ты никогда не смотрел на меня так, как до того дня, – прошептала она. – Я думала, что сплю. Думала, что могу быть с тобой лишь во снах, пока ты не пришёл за мной и не заставил меня поверить, что быть с тобой было уже не такой недосягаемой мечтой.

Звезда на её шее блеснула и на секунду привлекла моё внимание, пока я снова не посмотрел в её глаза.

Они стали голубыми, что заворожило меня.

Как это могло произойти?

Серость, которая наполняла их, исчезла и оставила лишь чистое, ясное, безоблачное небо.

– Ты дал мне веру в эту жизнь, – призналась Аврора. – Веру в себя и в то, что кто-то может любить меня. Ты не представляешь, как невозможно это было для меня до тебя.

Я переплёл наши пальцы, чувствуя, как обе наши ладони вспотели точно так же, как и на нашем первом свидании, когда я привёл её в парк.

– Только с тобой я одновременно и тот беззаботный мальчишка до пожара, – прошептал я. – И мужчина, который не просто даст тебе силу, а который поддержит тебя, когда ты будешь идти на пути к ней.

– Это хорошо, потому что я бессильна без тебя, так же, как и ты без меня.

Мне уже так чертовски сильно хотелось поцеловать её, что я еле сдерживал себя, поэтому решил поторопиться.

– Надеюсь у тебя нет с собой огромного листа с клятвой мне?

– В мире не хватит бумаги, чтобы описать, что я чувствую к тебе, – хихикнула Аврора. – И к тому уже, разве мы ещё не произнесли их?

– У меня есть ещё одна для тебя.

Аврора удивлённо подняла брови, а я в этот момент мельком посмотрел на священника, подталкивая его к тому, чтобы он начал свою речь.

Мужчина прокашлялся и явно понизил тон своего голоса.

– Доминик и Аврора, вступаете ли вы в этот брак без принуждения или какой-либо корысти?

– Вступаем, – произнесли мы вместе.

– Искренни ли ваши чувства и не подвластны ли они чужому воздействию?

– Искренни, – снова ответили мы.

Я взял вторую руку Аврору и почувствовал кольцо, которое она не позволила мне снять с неё сегодня утром.

– Тогда… Согласны ли вы, Доминик, взять в свои законные жёны Аврору? – спросил священник. – Согласны ли оберегать её от печали и сопровождать её по жизни, укрывая от горя?

– Согласен, – твёрдо произнёс я.

– Согласна ли вы, Аврора, взять в свои законные мужья Доминика? – снова спросил он. – Согласна ли дарить покой и заставлять верить, что вы не сон?

– Согласна, – так же твёрдо, как и я, ответила Аврора.

Наши, переплетенные между собой, пальцы впились друг в друга, посылая пульсацию.

– Ты согласна выйти за меня? – зачем-то переспросил её я.

– Всегда, – улыбнулась она.

Моё сердце рвалось наружу и собиралось пробить грудь от того, насколько сильно билось внутри неё, но только потому, что хотело упасть к её ногам, к тем, у которых оно когда-то разбилось, но сейчас снова соединилось.

– Всегда с тобой, – продолжил я её слова. – Никогда против тебя.

Аврора замерла от неожиданности, потому что знала, что слова должны были быть другими.

– Кристиан немного изменил клятву, – объяснил я. – Но она такова не для всех.

Девушка сморгнула слёзы и счастливо улыбнулась мне.

– Всегда с тобой. Никогда против тебя, – повторила она.

Мы, словно почувствовав друг друга, посмотрели немного вниз на наши руки и встретились с кольцами. Её она отказывалась когда-либо снимать, а своё я надел, как только появился здесь.

Мы нарушали всевозможные правила, что были придуманы до нас, но нам было глубоко плевать на них, потому что у нас были свои.

– Скрепите же поцелуем…

Но я притянул к себе свою жену даже раньше, чем священник разрешил мне сделать это. Губы Авроры встретились с моими, пока мы сжимали руки друг друга. Я не видел её лишь пару часов, но тосковал по ней так, будто шесть месяцев в моей голове нашли новое начало.

– Фу! – послышался детский крик.

– Ты не понимаешь, – возмутилась девочка. – Это любовь!

Мы с Авророй улыбнулись, продолжая целовать друг друга, и я понимал, что мне нужно было прекратить делать это, но так тяжело было перестать целовать её, пока я мог это делать. Господи, я хотел поскорее отвезти её домой, иначе, не дождавшись, выгоню священника вместе со всеми гостями, а затем уложу её на одной из этих скамеек.

Я неохотно оторвался от девушки и получил её стон негодования в ответ, который говорил мне, что она тоже хотела убраться отсюда.

Её губы чуть распухли, а щёки покраснели, но слёз в её глазах больше не было, зато в них полыхали огоньки, завлекающие меня.

– Я… – начал я, но меня неожиданно оборвали.

Моя голова так резко повернулась в сторону, что я удивился, как не свернул шею, и наши с Кристианом глаза встретились, когда до нашего слуха дошли выстрели.

Шестерёнки в моей голове быстро приняли сложившуюся ситуацию.

– Дети! – прорычал я ему.

Всё происходило будто в замедленной съёмке. Мисс Уильямс и Мистер Гриффин наклонились и метнулись к малышам. Кристиан следом за ними, по пути передавая Кае оружие и доставая своё. Джулия пошла на помощь к остальным, но мы на секунду встретились взглядами и я увидел в её глазах страх, который видел лишь единожды. Лишь тогда, когда она спрашивала у меня о родителях, истекая кровью в окружении нескончаемого пламени.

Мы были осторожны, поэтому я оставил кучу охраны по всему периметру, но только за пределами здания.

Выстрелов было слишком много, и я боялся представить, сколько людей, помимо наших, было сейчас на улице.

Я вытащил пистолет из кобуры под своим пиджаком. Себастьян также уже был наготове у самого входа в церковь, но это не спасло никого из нас, когда кучка китайцев, которых мне даже не пришлось узнавать, чтобы понять, что это была Триада, ворвались к нам. Себастьян дёрнулся в сторону, подсказывая мне о своём ранении, но не отступая назад.

Я закрыл Аврору собой и грубо, чёрт его возьми, оттолкнул её назад, когда увидел, как несколько ублюдков направили на нас свои пистолеты, а затем почувствовал, как мою грудь обожгло. И успел сделать пару выстрелов, прежде чем выронить пистолет и почувствовать пулю, двигающую прямо к моему сердцу. Дыхание спёрло, а ноги окаменели, и я повалился назад.

– Доминик!

Тёплые руки схватили меня, но Аврора была не так физически сильна, чтобы выдержать мой вес. Мы повалились вниз, пока моё тело не столкнулось с твёрдость пола. Я хотел поднять руку, чтобы сделать ещё несколько выстрелов, но силы в миг покинули меня. В глазах стало темнеть, и я моргал так быстро, как только мог, чтобы видеть целую Аврору перед собой. Она наклонилась надо мной, и я чувствовал её колени, прижатые к моему бицепсу слева.

– Доминик, – дрожащим голос произнесла она.

Её ладони гуляли по мне, как будто она обыскивала меня, пока я не мог пошевелиться. Шум вокруг не прекращался, но я даже не мог повернуть голову, чтобы удостовериться, в каком положении были гости.

Что это такое?

– Доминик?! – рядом послышался ещё один женский оклик, а затем, перед глазами показалось лицо Джулии, но с противоположной стороны от Авроры.

Они обе сидели на коленях, сюсюкаясь со мной, пока должны были бежать отсюда.

– Уходите, – прохрипел я.

Воздух тяжело поступал в лёгкие, и я стал чувствовать удушье. Кто—то из девушек стал расстёгивать мою рубашку, но я не мог понять, кто именно это был, потому что мог видеть лишь серые глаза.

Серые глаза.

Только не серые глаза.

– Ты слышишь меня?! – вцепившись в мою руку, спросила Аврора. – Слышишь меня?!

– Слышу, любимая.

Слезы, вновь скатывающиеся со щёк жены и падающие на меня, были похожи на раскаленное масло. Я кое-как приподнял руку, и она, заметив это, сразу же взяла мою ладонь в свою.

Она была такой мягкой. Я бы хотел не отпускать её руку вечность, если это было возможно.

Краем глаза я стал замечать, как белые розы превращались в, теперь мне ненавистные, красные, и я сглотнул горечь в пересохшем горле. Глаза закрывались, но я старался держать их открытыми для неё. Боже, я хотел, чтобы она ушла отсюда, но чтобы не перестала держать меня. Это было возможно?

Джулия рядом пропала, и я беспокоился о ней. Моя дорогая Джулия не должна снова видеть кровь. Я наделся, что она ушла.

– Я не прощаю тебя, – плача навзрыд, произнесла Аврора. – Слышишь? Не прощаю тебя, Доминик!

Я попытался улыбнуться ей, но мне казалось, что мой рот наполнялся кровью, а я не хотел пугать её. Никогда не хотел пугать её. Я любил, когда она прижималась ко мне так, будто чувствовала, что я прятал её, защищая ото всех и никогда ни по какой другой причине.

Любил её, бросающуюся в меня своими туфлями. Любил её, смотрящую в ночное небо. Любил, когда она смеялась над моими глупыми шутками и когда откровенничала со мной. Любил наблюдать за ней со стороны, но не любил делать это долго, потому что хотел подойти и прикоснуться к ней, что всегда запрещал себе.

Просто любил её.

Всегда, везде, в чём бы она ни была и что бы ни говорила.

Как же много времени я потерял, убивая нас двоих.

– Не закрывай глаза, – взмолилась она. – Ты не можешь умереть, пока я не простила тебя, понимаешь?! Твоя душа не освободится, и твой дух будет блуждать по земле.

Я не знал, получилось ли у меня выдавить улыбку, но я постарался.

Каждая её не смешная штука для меня была смешной. В этом и заключалась любовь. Изъяны превращалась в совершенства и исключения.

Аврора моё исключение.

Я уже говорил ей это. Я признавался ей в любви, не вкладывая тех самых слов в своё признание, но она догадалась.

Она был превосходна во всём, что я знал и только мог узнать о ней.

Сегодня я забрал своё место Босса, наконец, решив это с Себастьяном. Я понимал, что вероятно он делал это даже не потому, что был предан мне и синдикату, а из-за брата. Он знал, что Кристиан хотел, чтобы я был на своём месте, но я не хотел быть на нём один.

Я так долго тянул, потому что не знал, займёт ли Аврора это место вместе со мной. Всё без неё теряло какой-либо смысл. Я сделал это ради неё. Она заслуживала этого – стать женой Босса. Люди будут кланяться ей, даже если не будут видеть меня рядом с ней.

Потому что свет управляет тьмой. Он решает, как долго и как много тьма может существовать вокруг него.

– Пожалуйста, – капая на меня своими раскалёнными слезами, попросила она. – Ты обещал не уходить, пока я не попрошу тебя.

Мои веки упали, не в силах больше держать глаза открытыми.

– Я прошу тебя остаться, – хныкала она. – Прошу тебя остаться со мной.

Её ладонь всё ещё держала мою, когда кровь отхлынула от сердца и потоком пошла ко рту.

Может, это я был проклятием, приносящим ей боль? Я так старался заслужить её, но всё, что у меня выходило это заставлять её плакать рядом со мной.

Но я уходил, зная, что она видела мою любовь. Её больше не оставят одну, и даже без меня она будет защищена, потому что не только она стала свидетелем нашей любви.

О ней позаботятся.

Я буду последней печалью в её памяти.

Моя рука в её сжалась с такой силой, что я удивился тому, как сделал это, но в следующую секунду кто-то забрал её у меня.

Нет!

Я распахнул глаза, увидев обеспокоенные лица Джулии и Каи, пока кто-то другой оттаскивал от меня рыдающую Аврору, платье которой было полностью перепачкано в крови.

Я так хотел чувствовать её, прежде чем уйти, пока не услышал слова, заставившие кровь в моих жилах застыть.

– Аврора, ты ранена, отпусти его!

Я стукнулся виском об пол и перед глазами оказался лишь окровавленный низ ранее белоснежного свадебного платья, которое я уже успел полюбить.

Ненавижу красный.