Чуть больше полугода назад…

Наталия Нери несла чушь! Этого просто не могло быть!

О каком чертовом любовном треугольнике она говорила?! В нашей семье никогда не было место для Винченцо Нери. Моя мама была предана отцу, и весь её мир крутился вокруг него и нас с Джулией.

Но если Наталия знала такие подробности, а мой отец был центром этой истории, он должен был знать, что Винченцо являлся угрозой для его брака, и уничтожил бы его. Он бы не оставил его своим Младшим Боссом, не пускал его в наш дом, исключил бы его из системы и сделал бы так, чтобы о его существовании попусту все забыли. Он бы не позволил ему жить.

Что-то было не так. Здесь что-то было не так.

Мои внутренности горели, и даже разговор с Джулией не помог мне успокоиться.

Как я должен был добраться до правды?

Винченцо вынес меня из огня? Спас от смерти?

Это даже звучало смешно. Он мечтал, чтобы я исчез с лица Земли. Тем более, если я был сыном женщины, которую он желал, а сам он не был моим отцом. Винченцо хотел, чтобы меня не существовало. Я только напоминал ему, чьим сыном я был. Это должно было злить его.

Но что, если внутри него оставалась капля человечности, и она принадлежала моей маме?

Я покинул офис и спустился вниз. Мне нужно было больше воздуха, потому что я чувствовал удушье. Как будто чьи-то пальцы стискивали моё горло, не позволяя мне сделать ни единого вздоха. Даже дыша угарным газом, пытаясь вытащить свою семью из дома, который постепенно разрушался на моих глазах, я не чувствовал себя так ужасно.

– Феникс, – кто-то похлопал меня по плечу, проходя мимо меня, здороваясь со мной.

Я обернулся, не узнавая этого человека. Вокруг витал тёмный туман, всё разом почернело, и мне хотелось поднять руку и отмахнуть это от своего лица, чтобы я стал видеть, как прежде, но я просто продолжил идти. Я расстегнул верхнюю пуговицу своей рубашки, но дышать легче не стало.

Феникс.

Я не был им. Это имя мне не принадлежало. Я был просто слабым мальчишкой, подводящим своих отца, мать и сестру.

Я позволил своей семье умереть. Я должен был быть сильнее. Должен был остаться там, но спасти их. Должен был встать, забыв о рвущейся от огня коже, и идти дальше.

Джулия росла без родителей, потому что я не справился со своей задачей.

И всё, что у меня осталось это – она.

Джулия всегда будет на первом месте, и никто не изменит этого. Я стал сильнее для неё. Я буду утопать в крови, но она больше не узнает, что такое боль. Я не познаю ни единого чувства, пока она будет наслаждаться ими.

Моё сердце принадлежит ей. Мои мысли принадлежат ей. Моя жизнь принадлежит только ей одной.

Я в долгу перед своей сестрой, и каждый свой вздох я посвящаю исключительно ей.

Но как только я уверяю себя в этом, перед моими глазами появляется хрупкое женское тело, выпрыгивающее с водительского места припаркованного Range Rover , укутанное в одно из своих белых платьев и пальто.

В глаза резко начинает биться свет, и я жмурюсь, а затем смотрю наверх и вижу только сгустки тёмных туч, заполоняющих небо и никакого намека на палящее солнце. Свежий воздух наполняет лёгкие, и я глубоко вздыхаю, наконец получая ту долю кислорода, в которой так нуждался. Туман вокруг рассеивается, и всё становится значительнее ярче, когда я смотрю на то, как Аврора чуть ли не вприпрыжку идёт в мою сторону. На её лице растянута улыбка, и она выглядит совершенно, как и обычно.

Я не видел её целую неделю, а последнее выражение лица Авроры, которое я запомнил – это гримаса боли, которую я причинил ей. Но сейчас она выглядела счастливой, как будто я разделил её жизнь на две части. Та, что была до меня и та, что у неё появилась со мной. Только ей не стоило радоваться этому.

Светлые волосы девушки развевались на ветру, и она походила на ангельское создание, добровольно вступающее во врата собственного ада.

После того, как мне позвонил Кристиан и сообщил о смерти Винченцо, единственное, что я желал почувствовать рядом с собой, чтобы унять агонию – была Аврора, но её не оказалось рядом. Она убежала, наверняка, под утро, чтобы никто не стал переживать о её пропаже, что было маловероятно, потому что она не заботила Наталию, и оставила меня одного. Я спал чутко, но не тогда, когда уснул в ту ночь вместе с ней, лежащей в моих крепких объятиях, заплаканную, но всё же, наконец, довольную. Я старался исправить то, что наделал на протяжении всей ночи.

Но то, что я собирался сделать с ней сейчас, я не смогу исправить никогда.

Прямо в этот момент я, наконец, вспомнил, зачем вообще всё это начал. Я позволил себе расслабиться и забыться, насладиться временем с ней, хотя никогда не имел на это права, но всё равно сделал это.

С ней было не просто хорошо.

Я жил то время, пока считал её своей. Я, наконец, дышал, спокойно спал, забывал о боли и гневе, о мести, чувствовал непреодолимое желание рассказать всем о нас, но понимал, что когда-то это закончится. Что я оставлю её и последнюю надежду на то, что когда-то мог иметь то, что имели мои родители.

Любовь.

Но это была не моя судьба.

Я знал, чему было положено моё существование и это, к сожалению, была не Аврора.

Я почему-то забыл, кем она была на самом деле. Что крылось внутри неё и какой крах она несла, возвышая себя.

Она показалась мне другой. Чистый свет, льющийся от неё, отличался от того, какая тьма шла следом за ней. Два несопоставимых образа не могли слиться воедино. Она должна была быть чем-то одним.

И я знал, кем она была.

Аврора приблизилась и остановилась в полу метре от меня. Я сразу почувствовал её аромат и мой живот скрутило от того, что я не чувствовал его на протяжении такой долгой недели.

– Отец решил ненадолго отключить меня от окружающего мира. Гаспаро так и не нашли. Он думает, что следующей могу быть я. Он забрал мой телефон и запер меня дома, – объяснила она. – Поэтому я не могла связаться с тобой. Но сегодня что-то изменилось, и он выпустил меня. Я надеялась найти тебя в клубе, но мне сказали, что ты здесь.

Аврора говорила быстро, пытаясь оправдаться передо мной, чего я делать совсем не просил.

– Я скучала по тебе, – тихо, смотря мне прямо в глаза, призналась она.

Я тоже скучал по тебе.

Девушка опустила свой взгляд на мои губы, а затем посмотрела по сторонам. Её взгляд на секунду погрустнел, когда она, видимо, осознала, что вокруг нас были люди, которых я никогда не замечал, пока она была рядом, и она не могла поцеловать меня без лишних глаз.

Аврора всё ещё хотела прикоснуться ко мне.

Она забыла боль, которую я принёс ей?

Я молчал, смотря на неё, пока девушка явно ждала, пока я произнесу хотя бы слово, но не торопила меня.

– Ты не хочешь меня видеть? – немного боязливо произнесла она.

Её губы поджались после вопроса, а пальцы вокруг ремня от сумочки сжались до такой степени, что её кожа стала ещё белее, чем была до этого.

Всё, что я хочу видеть – это ты.

– Хорошо, – прошептала девушка, опустив голову, когда на её лице отразилась горечь. – Сейчас не время. Я понимаю, – слегка кивнув, ответила она самой себе. – Я знаю, что Мартин был дорог тебе. Мне жаль, что тебе снова приходится испытывать это. Я не твоя главная забота, – нет. – Я могу подождать, – никогда.

Почему она переживала за меня? Она, правда, испытывала это, или это её очередная игра на чувствах других людей? Я стану следующим, в чью спину она воткнёт нож, когда я буду умирать?

Я был ослеплён ей и до сих пор не видел того, кем она была на самом деле.

Аврора лишает тебя всего, что ты любишь. Она не жалеет никого, кроме себя. Она идёт по головам, забывая о людях, которыми она когда-то дорожила, пока не превратилась в ту, что есть сейчас. Её душа давно мертва, а всё, что она показывает это игра. Притворство. Обман. Огромная разрушающая всё вокруг себя ложь.

Я не люблю её.

Я не люблю её.

Я не люблю её.

– Отец хочет уже поскорее отдать меня в чьи-то руки, – не поднимая головы, поведала она. – Я могу ждать тебя столько, сколько потребуется, но он нет.

Девушка, наконец, посмотрела на меня. Её счастливая, сияющая ещё несколько минут назад, улыбка исчезла, и теперь боль была ярко выписана на ней.

– Пожалуйста, не опоздай, Доминик, – попросила она, а потом развернулась и пошла обратно к своей машине.

– Я не собираюсь этого делать, – ответил я ей.

Аврора резко остановилась. Её плечи под пальто напряглись, и она снова повернулась ко мне лицом.

– Не собираешься опаздывать? – с надеждой спросила она.

– Не собираюсь жениться на тебе.

Грудная клетка девушки перестала двигаться, подсказывая мне, что она перестала дышать, застыв на месте. Её глаза широко уставились на меня и свет, кружившийся вокруг нас, стал медленно потухать.

– Что ты такое говоришь? – шепотом произнесла она.

– Всё с самого начала было ложью.

Из Авроры выскочил смешок.

– Ты шутишь? Это не смешно, – улыбаясь, призналась она.

Я покачал головой.

– Думаешь, кто-то вроде меня захочет быть с тобой? – поинтересовался я у неё.

Мой язык чесался от той чуши, которую я нёс.

Но разве она не заслуживала этого? В тот день я пришёл к ней домой, чтобы разрушить её, а потом она забралась мне под кожу и заставила меня простить её, просто невинно улыбаясь мне. Я запутался. Я никогда не должен был по-настоящему представлять её частью своей жизни. Она временная проблема, от которой, как оказалось, избавиться у меня больше никогда не получится.

Я хотел, чтобы она доверилась мне. Хотел, чтобы она влюбилась в меня. Хотел навредить ей так же, как она навредила мне. Чтобы она испытала точно те же чувства, что испытывал и я.

Мне нужно было, чтобы все заплатили за свои поступки.

Чтобы больше никто не лез в мою семью. Не смел лишать меня её.

Но в какой-то момент мне искренне захотелось, чтобы Аврора полюбила меня и я, как всегда, получал желаемое.

– Ты скорбишь. Но прошу тебя, не делай меня частью своей боли, – попросила девушка. – Я не вынесу этого.

Лицо Аврора исказилось, брови нахмурились, а глаза потемнели до оттенка неба над нашими головами.

Постарайся обидеть её.

Скажи то, что она не сможет вынести. Заставь её отказаться от тебя, потому что, как бы ты не хотел сделать этого сам, ты не можешь, слабак.

Ну же. Заставь маленькую девочку плакать и умолять тебя остановиться. Причини ей боль, с которой она не справится, которая поглотит её и покажет тебе её монстра. И пусть посмотрит на настоящего тебя. На твой порок – на твою месть.

Может хоть после этого твоя семья станет гордиться тобой, потому что сейчас – ты их позор. Хорошо, что родители не видят тебя. Они бы постыдились называть тебя своим сыном.

Ты пал из-за девушки, которая забрала у тебя семью. Какой стыд.

Если твоя сестра узнает об этом, она исключит тебя из своего списка. Ты станешь для неё никем. Пустое место: что-то прогнившее и бездушное.

Вернись в пожар и окутай себя мраком, может тогда ты, наконец, найдешь в себе силы сделать то, что должен?

– Доминик, – жалобно прошептала Аврора, подойдя ко мне, и потянулась, чтобы коснуться моего лица, но я резко отвернулся от неё.

Позволь ей прикоснуться к тебе. Скажи, что ты запутался и извинись.

Признайся, что твоё сердце уже не принадлежит твоей сестре. Эта девушка забрала его. Думаешь, она вернёт его тебе, если ты прогонишь её?

Ты явно где-то потерял свою киску, Доминик.

Может ещё и женишься на ней? Почему бы и нет? Только представь лицо Джулии, когда она будет смотреть на тебя после того, как ты объявишь, что Аврора теперь часть вашего дома.

Ты станешь её проклятием. Ты ужас, пришедший в её жизнь.

Она снова не захочет тебя видеть. Она уедет. Покинет тебя.

Ты останешься один со своей девчонкой. Хватит ли тебе её одной для твоего полного покоя?

Кого ты выберешь? Сделай свой выбор!

Ты решаешь, кого тебе уничтожить.

Тебе не заполучить сразу их обеих.

– Доминик? – голос Авроры выбивал меня из своих мыслей.

Выбор.

Выбор.

Выбор.

– Ты никогда не была нужна мне, – наконец солгал я.

Правильно.

Она когда-нибудь узнает тебя, Доминик, а затем оставит тебя. Джулия всегда будет рядом с тобой. Вы – одна кровь. Вам не суждено разделиться.

Аврора временная привычка. Ты никогда ранее не интересовался ей. Не смотрел на неё, как на женщину. Если бы не всё это, она бы так и оставалась для тебя невидимой. Ты с лёгкостью вернешься в то время, когда не замечал её. И она будет обходить тебя стороной.

– Зачем ты лжешь? – спросила девушка, и я слышал нотки ярости в её голосе. – Открой глаза, когда говоришь со мной! – её кулак прилетел в мою грудь со стороны сердца и мои глаза распахнулись.

Я даже не знал, что закрыл их.

Как долго я простоял так?

Глаза Авроры наполнились слезами, но её кулаки и челюсти были сжаты. Она ещё раз ударила меня и я, наконец, почувствовал её силу.

– Всё, что было между нами, не было ложью!

Скажи ей. Убей её окончательно.

Пусть перестанет верить в то, что ты хороший. Ты последний ублюдок, которого я знаю.

Ты хотел лишь залезть к ней в трусики. Обесчестить её и отдать кому-нибудь, как последнюю шлюху. Ты знаешь, как с ней будут обращаться, если узнают, что ты сорвал её вишенку. Ты обрёк её.

Ты не собирался жалеть её, что изменилось? Твоё сердце неожиданно решило забиться ради неё? Ты забыл, что она сделала?

Ты идиот. Мы все смеемся над тобой.

Твой отец убил бы тебя, как только ты родился, если бы знал, каким ничтожеством ты вырастешь. А мама никогда бы не посмотрела на тебя, как прежде, если бы была жива и всё знала. Ты же знаешь, она бы пожертвовала всем, ради вас с Джулией, а что сделал ты?

Кто ты?

– Ты что-то чувствуешь ко мне, Доминик. Не отказывайся от этого, – взмолилась она. – Даже если это малая крупица твоих светлых чувств. Мне хватит её. Я знаю, что это не любовь…

– В тебе нечего любить.

Рот Авроры приоткрылся и она моргнула. Слёзы скатились по ее щекам, но она не произнесла ни звука.

Ну, наконец.

Я уже начал думать, что мне не победить в этой войне и ты, правда, расскажешь девчонке, что теперь ты принадлежишь ей.

Только не расплачься, малыш. Она поймёт, что что-то не так. Девчонка умна в отличие от тебя.

Осталось добавить что-нибудь ещё. Её сердце уже и так лежит под тобой. Раздави его.

Напугай её. Пусть каждый день в ожидании тебя будет всё мучительнее и мучительнее для неё. Вдруг когда-нибудь ты додумаешься до того, чтобы вернуть её, и сделаешь очередную ошибку в своей никчёмной жизни.

Сделай так, чтобы она не захотела возвращаться к тебе.

– Чувствуешь это? – наклонившись в её сторону, спросил я. – Так ощущается боль, когда у тебя забирают то, без чего ты уже давно не представляешь свою жизнь.

Горло Авроры подскочило, когда она попыталась сглотнуть ком в горле, но её слезы продолжали течь по её белоснежным щекам, оставляя разводы от косметики.

– Жди моего возвращения, Принцесса, – приказал я. – Потому что когда я вернусь, вместе со мной придёт и твой конец.

Она что-то хотела сказать мне, но я быстро развернулся и пошёл обратно в офис или просто по дороге в никуда. Я не смотрел, потому что я перестал видеть.

Я оставил её стоять там. Посередине улицы. В одиночестве. Ощущая её боль, как собственную, как будто она поселилась внутри меня и теперь всё, что происходило с ней, происходило и со мной.

Мы всё делили на двоих.

Я шёл и отчётливо слышал треск того, как моё сердце разбилось на две части, но ни одна из них всё равно не осталась со мной. Они обе принадлежали ей и остались лежать где-то там, у её ног.

А затем послышался ещё один звук.

Он был такой громкий, что всё вокруг стало ничем по сравнению с ним. Он залез внутрь меня и остался там.

Он звенел в моих ушах, и мне хотелось закрыть их, чтобы не слышать, но я знал, что у меня не получится избавиться от него, потому что он шёл изнутри, наполняя меня. Моя голова вмиг стала разрываться, пока я продолжал идти, чувствуя взгляд Авроры на своей спине.

В этот раз я уходил от тебя, но в следующий это должна будешь сделать ты.

Прощай, Любовь Моя.