Моё сердце до краёв наполнилось любовью, как только я переступила порог здания.

Я приезжала в Стоктон практически каждый день и жалела, что не могла делать этого ещё чаще, потому что иногда мне приходилось выходить в свет вместе со своей семьёй, что занимало очень много времени, и я просто физически не успевала приезжать сюда до закрытия ворот.

Я тратила по два часа на дорогу туда и обратно, даже учитывая тот факт, что Сакраменто был одним из ближайших городов к Стоктону, но меня это даже радовало.

Чем меньше времени я проводила дома, тем было лучше.

В уши резко бросился детский визг, и мимо меня пробежала парочка мальчишек, совсем не замечая моего присутствия здесь. В их руках были игрушечные мечи, а на головах серебряные шлемы, как у настоящих воинов. Они унеслись прочь, и скрылись в игровой за углом.

В моей душе разлилось тепло от их ребячества, и я поскорее хотела увидеть всех остальных.

Эти прекрасные, ни в чём не виновные дети, были сиротами. В большинстве своём. Но здесь были и те, чьи родители сидели в тюрьме или не имели возможности обеспечивать их.

Дети попадали в этот дом прежде, чем их отправляли в фостерную семью или не усыновляли. С тех пор, как я стала приезжать сюда пять месяцев назад, нескольких забрали на моих глазах, и мне было больно отпускать их, но в то же время я безмерно радовалась за них. Они, наконец, обретали дом, в котором о них заботились и любили.

В США нет детских домов для долгого проживания детей, а имеются только такие, как этот. Пока детям подыскивают заменяющую семью и оформляют документы, они живут здесь.

Мисс Уильямс – женщина, которая управляла этим домом, была очаровательной пожилой дамой, с которой мы случайно познакомились на одном из благотворительных вечеров, и она поведала мне о своей работе.

Этот приют не нуждался в дополнительных деньгах, но я всё же делала пожертвования. На моих счетах была уйма денег, которую я должна была тратить для того, чтобы выглядеть соответствующе своей семье, что я и делала. Моя одежда была дорогой, но только для светских вечеров. В остальное время она была просто красивой, но без бренда с несколькими лишними нулями, которые я как раз и отправляла сюда.

Этот дом и дети нуждались в содержании, и деньги никогда бы не стали для них лишними.

– Аврора! – воодушевленно проговорил Мистер Гриффин, когда увидел меня, пока я шла по коридору.

Он распростёр руки в стороны и широко улыбнулся. Мужчина был рад видеть меня здесь, во что я до сих пор не могла поверить.

Он и Мисс Уильямс на самом деле вместе управляли этим домом и были бывшими возлюбленными… в разводе. Я слышала их историю от лиц обоих, и не понимала, как так получилось, что будучи в таком зрелом возрасте, они не смогли найти выход из сложившейся ситуации и продолжали держаться за свою гордость. Но это не мешало их совместной работе и любви к детям.

– Мы скучали по тебе, – сказал мужчина, когда я подошла к нему.

Я не приезжала сюда несколько дней, потому что моё состояние было отвратительным из-за всего произошедшего с Домиником, и мне не хотелось сваливать всё это на детей и на их прекрасных наставников. Я решила отсидеться в Сакраменто, но так безумно скучала по ним, что не удержалась и приехала сегодня.

– Я тоже, – призналась я. – Простите, что не навещала вас. Появились некоторые проблемы.

– Проблемы? – переспросил Мистер Гриффин. – Тебе нужна моя помощь?

Я покачала головой. Он всегда был очень мил со мной и то, что я нашла всех этих людей, стало моим спасением.

– Ты же знаешь, я всегда готов выслушать тебя, – уверил он. – Я даже могу потерпеть, если ты решишь присоединить к нам ту ворчащую бабулю.

Я тихо засмеялась себе под нос.

Я знала, что у него и Мисс Уильямс не было детей и внуков, и поэтому дети из этого дома стали для них, как родные. Они плакали каждый раз, когда им приходилось прощаться с ними, но Мистер Гриффин продолжал называть свою бывшую жену «бабуля», несмотря на то, что женщине едва исполнилось пятьдесят.

Они были забавными и их перепалки, которые случались вдали от детских глаз, заставляли меня смеяться. Искра между ними до сих пор не погасла, но они не замечали этого, а может просто не хотели видеть, и в тайне я мечтала, чтобы они снова стали той беззаботной парой, которой были ранее в истории, которую я слышала.

Они свободно делились со мной своей прошлой жизнью и, наверняка, ожидали, что я буду делать это в ответ, но всё, что я рассказывала им, было одной большой ложью. Они не знали, кем на самом деле были мои родители, чем они занимались и в каком мире я жила. Мне не хотелось впутывать в это дерьмо совсем несвязанных с этим людей.

Но всё же они знали часть меня. Ту, что искренне любила детей, ту, что желала подарить себя миру и ничего не просила взамен, и ту, что забывала обо всём, находясь здесь.

– Если я пропаду ненадолго, не переживайте, хорошо? – попросила я.

Мистер Гриффин, молча, смотрел на меня, и я молилась, чтобы он не стал задавать вопросов, потому что я не могла ответить на них.

Я не знала, что со мной будет в ближайшее время, потому что, как только Доминик расскажет всем, то, вероятно, меня убьют. И всю мою семью в придачу.

Из Ндрангеты нельзя было выйти живым, поэтому просто исключить меня из неё они не могли. Если бы это было возможно, я бы ещё давным-давно нарушила бы все наши законы, чтобы они сделали это, потому что уж лучше скитаться по улицам и найти дом с такими людьми, как Мисс Уильямс и Мистер Гриффин, чем жить в роскоши, потопленной в крови.

– Хорошо, – ответил мне мужчина. – Но обещай вернуться. Мы все уже привыкли к тебе. Ты для нас, как одна из этих детей.

Я грустно улыбнулась ему, пока моя грудь до такой степени сжалась от боли, что мне стало невыносимо дышать.

– Спасибо, – прошептала я.

Мы, молча, пошли дальше, пока я пыталась справиться с чувствами, бушующими внутри меня. Это место стало для меня домом, а люди в нём дарили мне свою заботу, как этого никогда не делали мои настоящие, как я раньше думала, близкие люди.

Детские визги слышались отовсюду, и мне хотелось поскорее уже встретиться с кем-нибудь из малышей, а лучше со всеми, чтобы провести с ними всё время, что у меня оставалось. Жаль, я не могла ночевать здесь, чтобы не расставаться со всеми ними ни на секунду.

Этот дом был рассчитан на небольшое количество детей в возрасте до десяти лет. Он был невероятно красив, и у детей было всё самое лучшее: фостерные семьи отбирались очень строго, а взрослые, решившие усыновить ребёнка, были под чутким надзором системы долгое время до и после того, как забирали себе ребёнка.

Государство не финансировало это место и оно «жило» на пожертвования, поэтому я решила, что даже если Мисс Уильямс сказала, что мне не стоило тратить свои деньги, и я могла просто приезжать сюда, помогая с детьми, я решила, что они им не помешают.

От этих кровавых денег должна была быть хотя бы какая-нибудь польза.

– Так, чем занимается «бабуля»? – тихо спросила я, улыбаясь мистеру Гриффину. – Что-то я её не вижу. Раньше она всегда встречала меня первой.

Он тяжело вздохнул, когда мы уже подходили к игровой, и ответил мне:

– К ней приехал её любимчик.

Я вскинула бровь, когда мужчина протянул руку, чтобы открыть передо мной дверь.

– Вернули кого-то обратно? – прискорбно спросила я.

Как можно было вернуть кого-то из этих ангелов? Эти дети… Каждый раз, когда я смотрела на них, я хотела похитить и оставить их себе.

– Нет, – покачивая, головой ответил мне мужчина. – Обещай не влюбляться в него, потому что, мне кажется, что Мисс Уильямс уже сделала это, – попросил он, и я заметила нотки ревности в его тоне.

Он никогда не называл Мисс Уильямс – Мисс Уильямс. Может, только, когда негодовал от её действий в его сторону.

– Я не нуждаюсь в ещё одной женской драме. Мне и так придётся успокаивать всех девочек после того, как он уедет, а они будут засыпать в слезах, называя его своим принцем.

Я отпустила смешок.

Кто смог так очаровать все женские сердца в этом доме?

Но, как только дверь передо мной распахнулась, позволяя мне войти внутрь, я сразу поняла каждую девочку и женщину, находящуюся здесь.

Доминик сидел на маленьком розовом детском кресле, делая вид, что пил что-то из такой же маленькой детской чашечки, пока вокруг него столпилась куча девочек, не переставая щебетать ему о чём-то. Они бегали из стороны в сторону, принося к нему игрушки, показывая ему их, а он с неподдельным желанием рассматривал их.

Моё сердце ушло в пятки, пока я замерла на проходе, не понимая, что видела в паре метров перед собой.

– Не влюбляться, Аврора, – строже произнёс Мистер Гриффин, проходя мимо меня, чтобы разогнать драку, которую устроили мальчишки в другом конце комнаты.

Доминик не замечал меня, будучи полностью погруженным в разговор с компанией его маленьких обожательниц, пока я часто моргала, надеясь, что он мне привиделся, и это было помутнение рассудка.

Но Доминик никуда не исчезал. Он, правда, был здесь.

Что он здесь делал?

– Аврора! Дорогая! – воскликнула женщина, подбежавшая ко мне, и заключила меня в свои крепкие объятия.

Мисс Уильямс была на пол головы ниже меня, у неё были светлые короткие волосы и самая добрая улыбка из всех, что я когда-либо видела.

Я обняла её в ответ и в этот же миг, видимо, как только до ушей Доминика дошло моё имя, он поднял голову, встречаясь со мной взглядом.

Мужчина замер, точно так же, как и я, когда увидела его, а через секунду чашка выпала из его рук и остатки её содержимого разлилось по полу. Девочки заверещали, а затем проследили за его взглядом и увидели меня.

– Рора! – закричали они и ринулись в мою сторону.

Мисс Уильямс отпустила меня, и я присела на корточки, раскрывая объятия, впуская каждую в них, на какие-то считанные секунды совсем забывая о Доминике, не отрывающего от меня своего взгляда.

Дети называли меня Ророй. Никто никогда не называл меня так раньше, и я даже не думала о такого рода сокращении своего имени до того, как кто-то из них впервые не произнёс его. Мне было тепло каждый раз, когда они пытались выговорить его, особенно мило это звучало от тех, у кого были проблемы с произнесением некоторых звуков.

Моё лицо погрузилось в детские поцелуи и я слегка посмеивалась, когда слышала причмокивания, сталкивающиеся с моими щеками.

– Я так рада вас видеть, – честно призналась я.

– Нам было грустно без тебя, – призналась Камила.

– И у нас очень много новостей! – воскликнула Дженни, хватаясь своими маленькими ручками за мою шею.

– Пока тебя не было, мы нашли тебе мужа, – прошептала первая девочка. – Как тебе? – она сделала движение плечом назад, где сидел Доминик.

– Эй, – обидчиво произнесла Сюзи и моё сердце заболело от тона её голоса.

Две другие девочки томно вздохнули и приобняли подругу между ними за плечи.

– Сюзи влюблена в него, – рассказала мне Дженни. – Но зачем тебе старик?! – спросила она у девочки, которую обнимала. – Когда-нибудь он превратится в дядю Гриффина и у него тоже будут такие морщинки, – она нахмурила лоб, чтобы наглядно показать ей, но ничего не вышло.

Я смеялась от того насколько искренними и честными они были.

– Так, – протяжно встряла в разговор Мисс Уильямс, аккуратно беря за руки двух девочек, пока третья держалась за них. – Давайте уберём беспорядок, который вы устроили.

– Но мы хотим побыть с Ророй! – возмутились они.

– Я буду здесь до позднего вечера и могу уложить вас спать, если никто не будет против, – предложила я, умоляюще смотря на женщину, возвышающуюся надо мной.

Я никогда не делала этого ранее, хотя всегда оставалась до самого вечера, пока детей не уводили спать. Я не знала, сколько ещё раз смогу увидеть их, и надеялась провести с ними больше времени, чем раньше.

– Пожалуйста, – взмолились девочки.

– Конечно, я не против, – весело улыбаясь, проговорила Мисс Уильямс. – Но сначала уборка. Марш.

Она медленно побежала, держа девочек за руки, а они, хохоча, следовали за ней. Я не могла оторвать от них своих глаз. Они выглядели, как одна большая семья. Дети здесь никогда не чувствовали себя одиноко, их не обижали, и люди, работающие на Дом, старались дарить им всю любовь, что имели. Но детей было больше, чем сотрудников и я думаю, поэтому Мисс Уильям была не против, чтобы я приезжала к ним.

Может она увидела в моих глазах нужду в этом?

Маленькие дети несли за собой большую любовь, в которой я так отчаянно нуждалась, но я приезжала сюда не для этого. Я навещала их, чтобы дарить им свою. Никто никогда не хотел иметь дел с моими чувствами, и они копились во мне, пока я не попалась в ловушку Доминика, а затем после того, как и он покинул меня, не встретила этих детей.

Я приложила ладонь ко рту, скрывая свою рвущуюся наружу улыбку, а затем почувствовала, как всё моё лицо горело, как будто перед ним водили пламенем, и вспомнила, кто сидел недалеко от меня.

Я перевела взгляд на Доминика, который находился всё в том же положении, как и до того, как девочки «летали» над ним, и быстро выпрямилась, чувствуя зарождающееся напряжение.

Комната опустела, только мы вдвоём остались в ней. Мне это не нравилось. В прошлый раз, когда мы остались наедине, это закончилось не очень хорошо. Я расчувствовалась и наговорила слишком много. Я была рада, что Кристиан пришёл забрать Доминика, потому что иначе, он бы начал задавать вопросы, отвечать на которые я бы не хотела.

Я развернулась и пошла на выход из игровой. Здесь была ещё куча комнат, где была куча детей, которые бы не позволили нам даже смотреть друг на друга, забирая всё наше внимание, и мне нужно было позволить этому случиться.

Мои туфли громко стучали об пол, когда я чуть ли не бегом выскочила из комнаты.

Почему он был здесь? Это место находилось в совершенно другом городе. Это не могло быть просто совпадением!

Моя грудь прерывисто поднималась и опускалась, пока я брела по коридору.

Зачем он делал это?

– Аврора!

Мои ноги застыли на месте, когда голос Доминика эхом прошёлся по длинному коридору. Я слышала его громкие шаги, но боялась повернуться, чтобы встретиться с ним лицом.

Он будет кричать на меня? Скажет, что я снова лезла в его дела? Обвинит меня во всех смертных грехах? Выкинет меня отсюда, как хотел сделать это в клубе?

– Что ты здесь делаешь? – тихо прорычал мужчина, хватая меня за локоть и разворачивая лицом к себе.

Наши груди едва не столкнулись друг о друга, потому что мы стояли слишком близко. Я подняла голову, чтобы увидеть Доминика.

– Это ты что здесь делаешь? – почти шепотом спросила я, чтобы никто нас не слышал, хотя вокруг было пусто, но в любой момент дети могли выбежать сюда. – Мы договорились, Доминик! Я не иду к тебе, и ты не следуешь за мной.

– Вот именно, – шепча, наклоняясь ко мне, подметил он. – Ты не идешь ко мне.

– А ты не следуешь за мной! – повторила я.

– Я приехал сюда раньше тебя.

– Я приезжаю сюда уже пять месяцев, – призналась я. – Тебя ни разу здесь не было.

– Может потому что я был в другой стране? – напомнил он мне, заставляя меня встать в ступор.

Мистер Гриффин назвал его любимчиком «бабули». Значит ли это, что Доминик был знаком с ними ещё до моего появления?

– Опусти меня, – попросила я у мужчины, чувствуя, как его пальцы впивались в мою кожу.

– Уходи отсюда, Аврора.

– Нет, – твёрдо произнесла я. – На этот раз я точно пришла не из-за тебя, Доминик. Сними, наконец, корону со своей головы. Ты не центр Вселенной.

– Разве? – улыбаясь, переспросил он.

Я сжала челюсти, смотря на него.

– Ты был, – честно призналась я. – Сейчас у меня есть они.

Дети. Эти прекрасные маленькие дети, которые были рады мне и просили меня не уходить, хоть я и навещала их чуть ли не каждый день.

Я не позволю ему отнять их у меня. Время, что у меня оставалось, принадлежало им, а не ему.

Я выдернула руку из хватки Доминика и убежала от него. Он не побежал следом за мной, и я была благодарна за это. Дом был предназначен не для наших перепалок. Это место хранило непрерывающийся свет, поток которого мы не имели право нарушить.

Я знала каждую комнату в этом здании и бежала на третий этаж, на котором находилась ещё одна игровая, столовая и место для отдыха.

Всё внутри меня переворачивалось.

Я знала, что Доминик любил детей, потому что помнила, как он относился ко мне, когда я была совсем малышкой и к Джулии с Талией, но… почему именно этот дом? Этот город? Эти дети? Этот день?

Почему я не видела его машину на парковке? Красную Ferrari, на которой он ездил, было видно издалека, где она была сейчас?

Столько дней я пыталась избавиться от душащего меня чувства после очередной встречи с ним и пообещала самой себе, что больше никогда не буду искать его глазами, каждый раз выходя за пределы своего дома, а теперь он был тут. В моём секретном месте.

Я держалась за края платья, чтобы оно не поднималось, пока я вбегала вверх по лестнице, и хотела повернуться, чтобы проверить наверняка, шёл ли Доминик за мной, но не сделала этого.

Мы потратили свой один раз.

Я пролетела несколько лестничных пролётов и, наконец, оказалась в комнате отдыха. Девочки, которых ранее увела Мисс Уильямс, сидели на полу в своих разноцветных платьях и беседовали о чём-то. Они выглядели так взросло, хотя им всем было около семи, и это меня забавляло. Они выглядели, как настоящие маленькие принцессы в своих пышных платьях, с маленьким кружками чая в руках и отведёнными мизинцами в сторону.

Где они этому научились?

Я, посмеиваясь, подошла к ним и уселась рядом.

– Можно мне присоединиться к вам?

– Ты вовремя! – воскликнула Дженни. – Мы как раз обсуждаем тебя.

Я подняла брови, встречаясь с её откровенностью.

– Расскажете мне?

Камила кивнула, пока Сюзи тихо сидела рядом со всеми нами, выглядя такой робкой и стеснительной.

Она напоминала меня.

Девочки начали рассказывать мне о своих мыслях, а я незаметно положила руку поверх руки Сюзи, лежащей на полу, и взялась за неё. Девочка подняла на меня свой взгляд и я ласково улыбнулась ей, после чего, наконец, последовала её улыбка.

– Вы случайно не знакомы? – спросила у меня Дженни, обращая внимания на себя.

Я нахмурила брови, не понимая её.

– Ты когда-нибудь раньше встречалась с Домиником?

– С чего ты взяла?

Девочка промолчала и поджала губы, не собираясь отвечать мне.

– Он никогда не приезжал к нам таким грустным, – призналась Камила вместо подруги. – И нам кажется, что вы разделяете одну боль на двоих.

Я опешила.

– В твоих глазах она такая же, как и в его, – добавила Сюзи. – Он улыбается, но мы видим, что это не та улыбка, с которой он приезжал к нам раньше. А боль в твоих глазах была с того дня, как ты впервые приехала к нам. Ты не сможешь обмануть нас.

Мой язык прилип к нёбу и я, молча, переводила взгляд с одной девочки на другую.

Почему они думали об этом? Откуда в их голове вообще мысли о чьей-то боли?

Когда я провожу время с ними, я забываю о своей. Они стирают боль, и она возвращается, как только я сажусь в машину, собираясь покинуть Стоктон.

Я замялась, но собиралась ответить им, правда, пока не знала что, как внезапно мимо нас пронёсся мальчишка, размахивая пистолетом и случайно наступая на, распластавшиеся по полу, платья девочек.

– Джон! – прокричала Дженни.

Мальчик громко смеялся и, не извинившись, через секунду исчез в дверях, ведущих в спальни.

Девочки поднялись со своих мест и начали поправлять свои платья, ища пятна от ботинок Джона, но их не осталось, иначе бы они уже убежали следом за ним и устроили здесь настоящую драку. И мальчишка явно был бы в проигрыше.

Я помогала Сюзи поправить подол её платья, чтобы после он не мешался ей, когда она вновь сядет на пол, но теперь, ещё неожиданнее, в комнату вбежал Доминик.

– Вы видели Джона? – запыхавшись спросил он.

– Он побежал туда! – разъяренно сказала Дженни, показывая пальцем в сторону двери. – Надери ему зад! Он испортил моё платье!

Глаза Доминика были округлены, и он почти не обратил внимания на слова девочки и бросился в сторону спален, напоследок сказав кое-что конкретно мне:

– Он украл мой пистолет.

Воздух покинул мои лёгкие, а глаза выпали из орбит.

Что он сказал?

Пистолет в руках Джона был… не игрушечным?!

Я подпрыгнула на месте, сбрасывая туфли, когда Доминик проскользнул в соседнюю комнату, а я побежала в противоположную ему.

Ему что так сильно прилетело в прошлый раз на бою?! Ему не стоило тому парню позволять бить себя, если один удар позволял его мозгам напрочь вытечь из головы! Как можно зайди сюда с оружием?! Он думал, дети могут быть для него угрозой?

Я в бешенстве бежала через коридор, собираясь поймать мальчишку раньше Доминика, потому что комнаты на этом этаже были соединены общими дверями, и он должен будет выбежать здесь, если мужчина не схватит его раньше.

Кровь внутри меня закипела от злости.

Как он мог додуматься до такого? Его пистолет был заряжен? Что, если Джон решит нажать на спусковой крючок?

Во мне бился страх и гнев.

Мистер Гриффин и Мисс Уильямс должны будут добавить Доминика в чёрный список!

Идиот…

Я забежала в игровую и тут же столкнулась с мальчишкой, который бежал, оглядываясь по сторонам. Он стукнулся своим лбом о мои ноги и полетел назад, но Доминик, оказавшийся позади, схватил его, а я мгновенно вытащила пистолет из его рук.

Я снова могла дышать, чувствуя, что забрала это ужасную штуку из рук ребёнка, и в моих глазах жгло от негодования.

Я тыкнула пистолетом в сторону Доминика, который присел, чтобы быть наравне с мальчиком, и они оба смотрели на меня.

– Ты… – пробурчала я, не позволяя себя наговорить ему гадостей при ребёнке. – Ты хоть понимаешь, что мог натворить?

– Подскажешь мне? – улыбаясь во весь рот, спросил Доминик.

Ему было весело? Может, ему стоило перестать драться, потому что, что—то мне подсказывало, что его голова хорошенько пострадала за годы постоянных боёв.

– Успокойся, Принцесса, – попросил мужчина. – Приглядись, – он кивнул на пистолет, которым я в него тыкала, и мои глаза упали на оружие в моих руках. – Отличный муляж, не так ли?

– Что?

Я поднесла пистолет к своему лицу и стала рассматривать его, а затем, наконец, поняла.

Это была игрушка… Тогда зачем он разыграл весь этот цирк?

– Ты думаешь это смешно? – злясь, спросила я.

Джон начал громко смеяться, держась за живот, и опрокинул голову назад. Доминик, пару секунд понаблюдав за ним, начал смеяться сам и затем перевёл свой взгляд на меня.

– Нам, да.

Моя грудь тяжело поднималась.

Я чуть не умерла от страха, пока думала, что могло последовать за его безответственными действиями, пока всё это было шуткой?

Доминик протянул руку и дотронулся до края моего платья, резко опуская его вниз, случайно касаясь моих бёдер.

– О чём ты думаешь, приезжая сюда в таком виде? – спросил мужчина, останавливаясь глазами на моих ногах.

– Принцесса, – шепеляво добавил Джон.

Доминик удивлённо посмотрен на него, а потом подставил ему ладошку, и мальчишка, хихикая, ударил по ней своей.

Я чувствовала, как пар выходил из моих ушей и мне хотелось топать ногами от злости, но вместо этого я закрыла крохотные ушки мальчишки и наклонилась к Доминику.

– Точно не о том, чтобы после снять его перед тобой, – прошептала я, чтобы Джон, наверняка, не услышал то, о чём я говорила.

Доминик изменился в лице и тяжело сглотнул, глядя в мои глаза.

Я развернулась, предварительно кинув в мужчину его же «шутку», и пошла прочь от них. Меня ждал клуб, состоящий из прелестных маленьких девочек, и теперь я с удовольствием собиралась пожаловаться им на их принца.

Доминик умел развеселить меня и это всегда успокаивало, потому что смех разряжал обстановку, но прямо сейчас я хотела громко ругаться на него и наконец объяснить, что оружие не было игрушкой для ребёнка.

У них вообще не было таких игрушек до этого.

Это он привёз их сегодня?

Как Мисс Уильямс допустила это?

Оружие приносило насилие, а насилие было отвратительным.

Первый раз в жизни я чувствовала себя настолько разгоряченной от злости, но у меня были те, с кем я могла хорошенько перемыть косточки Доминику, а они в свою очередь малышу Джону.

Девочки не терпели к себе плохого отношения, и мальчики скоро об этом узнают.

Может мы тоже хотели немного «пошутить» над ними…

– Вот ты где, – проговорила Мисс Уильямс, топая по коридору в мою сторону. – Девочки сказали, ты убежала за Джоном. Что случилось?

– Как давно этот мужчина, – я решила не называть имени Доминика, делая вид, что видела его в первый раз в своей жизни и ничего о нём не знала, – приезжает сюда?

Мисс Уильямс остановилась напротив меня, потирая подбородок.

– Я же рассказывала тебе, что я работаю здесь не с самого открытия?

Я кивнула ей.

– С тех, пор как я управляю Домом, Доминик приезжает сюда крайне редко, поэтому встречи с ним для детей такие радостные, – рассказала она. – Но он пополняет наш счёт от лица фонда еженедельно. Мы, можно сказать, существуем на его пожертвования.

Я нахмурилась.

– Я не знаю, кем он работает, но он не скупиться над нами. Поэтому я просила тебя не делать пожертвования, – объяснила она. – У нас остаётся много лишних денег, даже учитывая, что дети здесь ни в чём не нуждаются.

Я вспомнила утонченные наряды девочек, охрану, которая следила за безопасностью детей, ремонт в этом здании, его местоположение… содержание этого места стоило огромных денег.

– Я работаю здесь около пяти лет, но женщина, которая была до меня, предупредила меня о Доминике и сказала, что он приезжает сюда с того дня, как этот Дом открыл свои двери для этих детей.

Я прикусила губу, обдумывая её слова.

– Он замечательный и дети обожают его, – мило улыбаясь, подытожила она. – Мы рады, когда он приезжает, чтобы навестить нас.

Кто бы мог быть не рад Доминику? Он тёплый, мягкий, вечно улыбающийся и… совершенно не умеет шутить!

– Неужели ты первая девушка, чьё сердце здесь у него не получилось похитить? – хихикая, спросила меня Мисс Уильямс.

Я проморгалась.

– Можете помочь мне кое с чем? – сузив глаза, спросила я.

– Это касается мести вредным мальчишкам? – потирая ладони, поинтересовалась женщина.

– Обещаю, что мы не пройдём мимо Мистера Гриффина.

– Что нужно делать?

***

На улице стемнело, и мы с Мисс Уильямс уложили всех спать, пока Мистер Гриффин отмывался от краски вместе с Домиником, а потом провожал его, пока мы тихо злорадствовали за их спинами вместе со всеми девочками. Перед сном мы обсуждали, как соберемся проучить их всех в следующий раз, когда они вновь решат помешать нашему чаепитию.

Мы смеялись до боли в животе, но это нас не остановило.

Это был прекрасный день и единственный с тех пор, как Доминик вернулся в Сакраменто, и мы портили себе настроение, встречаясь друг с другом.

Я ехала по трассе, пока меня окружал лес и ни единого фонаря или знака, указывающего дорогу, которую, к моему счастью, я уже выучила наизусть. На лобовое стекло непрерывно капал дождь с тех пор, как я выехала из Стоктона, и дворники работали в полную силу, чтобы я не врезалась куда-нибудь по дороге домой, даже учитывая, что моя машина была единственной здесь, и я не увидела ни одной встречной за все двадцать минут своего пути.

Я чувствовала накатившую грусть от того, что опять покидала это чудное место, собираясь вернуться в свой отвратительный дом и надеясь не встретиться лицом к лицу ни с одним из родителей. Так же внутри меня сидело что-то теплое, когда я вспоминала о том, как смешно выглядел Доминик сразу после нашей девчачьей проделки или, как он играл с детьми, совершенно искренне веселясь вместе с ними, делая всё это на радость себе.

Мисс Уильямс сказала правду. Доминик был замечательным, жаль только, что он не мог позволить себе быть таким и рядом со мной.

Я глубоко вздохнула, облокачиваясь локтем на дверь, ведя машину одной рукой, совершенно не торопясь домой, и зачем-то снова начала вспоминать то время, что мы могли быть вместе какие-то полгода назад. Вдруг, индикатор, мигающей на панели управления, отвлёк меня, потому что моя машина начала ехать всё медленнее и медленнее, а противный писк стал заполнять салон внутри неё.

Я оттолкнулась от двери и нажала на тормоз, когда машина уже практически не ехала.

Что за чёрт?

Я посмотрела на значок, показывающий наличие практически полного бака бензина, который я заполнила перед тем, как отправиться в Стоктон, и поняла, что это не могло быть причиной торможения.

Я вытащила ключ и попыталась завести автомобиль снова, но он вовсе перестал как-либо реагировать на мои действия. Я посмотрела по сторонам, смотря в залитые от дождя стекла, размывающие видимость, и ударила рукой по рулю.

И что мне делать?

Мой телефон запищал, и я облегченно выдохнула. Я могла позвонить в какую-нибудь службу или сервис, кто-то же должен будет вытащить меня отсюда, верно?

Я достала телефон из сумочки, лежащей на соседнем сиденье, и прочитала сообщение, высветившееся чуть ли не на половину экрана:

«Связь потеряна».

Прекрасно…

На улице было тепло, и я не взяла с собой никакой верхней одежды, которая прямо сейчас помогла бы мне скрыться от дождя, когда я стала выходить из машины, чтобы проверить, что конкретно с ней было не так.

Дождь хлынул на меня, моментально пропитывая моё платье, делая его неприятно прилипающим и заставляя волосы намокнуть и лезть в моё лицо.

Я поставила ладонь над глазами, чтобы видеть дорогу перед собой. Дождь заполонил все пространство, и вокруг не было ничего, кроме него, леса и ужасно пугающей темноты. Я подошла к капоту и начала открывать его, но свет резко пронзил небо надо мной, и мои руки отпустили его обратно. Я подпрыгнула на месте от страха, и моё сердце пропустило, как минимум, два удара, пока я задержала дыхание.

Гроза.

О, Боже. Только не она.

Ветер начал раскачивать деревья, создавая жуткие звуки, и окружать меня со всех сторон, я почувствовала, как мои руки стали трястись.

Я ненавидела грозу. Я боялась её.

Она напоминала удары.

Когда я была такой же маленькой, как и дети в доме, я пряталась от грозы под кроватью, так же, как и от отца, когда слышала, как он шёл за мной, чтобы наказать меня.

Я посмотрела по сторонам, и небо пронзил новый удар. Мои руки зажали уши, и я побежала к двери заднего пассажирского места. В глазах жгло, и я ощущала прилив слёз, но старалась держать их в себе.

Всё же было хорошо? Почему хотя бы один из моих дней не мог полностью быть наполнен радостью?

Я открыла дверь и забралась на заднее сиденье, сразу же прижимаясь к боковой стороне машины спиной и прикладывая ладони к ушам, чтобы не слышать того, что происходило за пределами автомобиля и моей головы.

Удар.

Папочка, не надо!

Удар.

Прости меня!

Удар.

Первая слезинка скатилась по моей щеке, и я почувствовала её солоноватый привкус, когда она докатилась до моей губы.

Почему я не осталась в доме с Мистером Гриффином и Мисс Уильямс немного подольше? Пару минут могли бы изменить всё то, что происходило прямо сейчас.

Мои колени прижались к груди, пока я пропитывала сиденье каплями дождя, стекающими с меня, и покачивалась из стороны в сторону, как делала это с детьми, когда им было страшно, но, только пытаясь успокоить себя на данный момент.

Лишний шум появился где-то вдали от меня, и я ещё сильнее сжала себя руками, чтобы слышать только стук своего быстро бьющегося сердца, не замечая ничего вокруг, пока спустя пару секунд или минут дверь позади меня не распахнулась, и моё тело не полетело вниз.

Я инстинктивно протянула руку, чтобы ухватиться за что-то, не желая встречаться лицом с асфальтом, но чьи-то руки уже удерживали меня, не позволяя мне упасть.

Не позволяя мне пасть.