Оставив машину чуть ли не у самого входа в клуб, не боясь быть пойманной, я прямиком направилась внутрь.

Последние дни весь город шумел о предстоящем бое и о возвращении Феникса. Первый открытый бой Доминика после долгого отсутствия.

Люди скучали по нему. Я слышала их возгласы, даже стоя на улице, а когда зашла в здание, всё вокруг окутали крики, вой и свист публики. Я прошла через тёмные коридоры и мигом оказалась у распахнутой двери в зал, в котором Доминик дрался исключительно для жителей Сакраменто.

В помещении был выключен свет, и яркие белые огни прожекторов были направлены на ринг. Здесь полно людей. Я бы не смогла протиснуться поближе, чтобы посмотреть на бой, даже если бы была привидением. Остановившись у входа, я пыталась рассмотреть Доминика, который уничтожал своего противника на ринге.

Я не понимала, зачем приехала сюда. Он ясно дал понять, что мне не стоило лезть туда, где был он, и что совсем скоро я поплачусь за это, но мне было, мягко говоря, всё равно.

Раньше я не была такой. Я тряслась, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания или чтобы не навлечь на себя очередную беду. А сейчас приезжала посмотреть на человека, который видеть меня не хотел, не боясь, что кто-то узнает об этом, и что может ждать меня дома после этого.

Я потеряла последнее желание жить, когда Доминик оставил меня. Страх остаться ни с чем стёрся из спектра чувств, потому что мне уже было нечего терять.

Так что это было моим последним глотком воздуха перед удушением, и я хотела хорошенько прочувствовать его.

Я не знала, что готовил для меня Доминик, но он точно не собирался жениться на мне. Он ждал, когда все претенденты на мою руку разбегутся, ждал, когда я доверюсь ему и когда не захочу никого другого, и у него получилось, так что теперь я ждала его решающего удара по себе.

Я просто хотела знать, насколько страшным окажется волк под его овечьей шкурой.

Все думают, что знают его настоящего, хотя даже представить себе не могут, что на самом деле скрывается за вечной улыбкой Доминика Де Сантиса. Женщины молят его хотя бы мельком взглянуть на них, а мужчины считают его недостойным того, что у него есть, но только потому, что в тайне они знают, кого именно воспитал Ксавьер Де Сантис. Они чувствуют конкуренцию, зная, что за ним пойдут толпы, если он прикажет, и это нервирует их.

Он вытесняет всех вокруг, и поэтому все хотят стать им.

Я встала на носочки, чтобы лучше видеть бой, потому что кто—то очень высокий передо мной закрывал весь обзор.

– Мы дерёмся голыми руками, – тихо пробормотала девушка, стоящая рядом с мужчиной, загораживающим мне вид, пародируя чей-то голос. – Перчатки снижают силу удара на тридцать процентов, – теперь её голос изменился, и я точно поняла, кого она имитировала.

Доминик. Его низкий тембр был неповторим, но у девушки хорошо получалось.

– Это показательные бои, – объяснил мужчина. – Если Доминик начнёт драться без перчаток, люди мигом разбегутся и вызовут полицию.

Это была правда. Доминик дрался безжалостно, особенно когда делал это вне ринга. Я наблюдала за этим всего лишь раз пару дней назад, когда он чуть не убил тех мужчин у ночного клуба, но мне хватило, чтобы понять, что мне не стоило злить его.

Девушка повернулась, чтобы посмотреть на мужчину, и я узнала Каю в её лице. Вероятно, из-за шепота я не узнала её голоса.

– Просто признайся, – попросила она. – Вы хотели показаться альфа-самцами передо мной.

Мужчина рядом с ней не посмотрел на неё, но его рука медленно скользнула с её талии к ягодице, и он слегка шлепнул по ней.

– У нас не вышло? Может нам стоит поехать домой, Миссис Нери…

Из меня вырвался смешок, и я прикрыла рот рукой, став свидетельницей их игр, но Кристиан резко обернулся в мою сторону, застав меня врасплох, а за ним и Кая.

– Простите, – сразу же прощебетала я. – Я ничего не слышала.

– Но видела, – улыбнулась мне девушка, убирая руку мужа с себя.

– Я… – я замялась, не зная, как оправдать себя.

Кристиан с Каей переглянулись, широко улыбаясь, а затем мужчина повернулся боком, приглашая меня занять его место.

– Давай же, – девушка махнула рукой, чтобы я перестала думать, и шагнула вперед, меняясь местами с мужчиной.

– Спасибо, – поблагодарила его я, на секунду повернувшись назад, и получила кивок, после которого он вернул свой взгляд на ринг.

Я встала рукой об руку к Кае, и мы принялись смотреть.

Доминик прыгал из стороны в сторону, подстёгивая своего противника, а затем бросился в его сторону и нанёс ему комбинированную серию ударов. Мужчина согнулся, пытаясь укрыться, но Доминика это не остановило. Он «выстрелил» в него апперкотом и только тогда позволил ему немного отдохнуть, отходя на безопасное расстояние.

Доминик делал шоу. Он бы мог нанести ещё несколько ударов, и бой был бы выигран им, но он дал сопернику шанс, который как мы все уже заранее знали, только продолжал его мучения. Феникс никогда не проигрывал.

Мужчина выпрямился, сплёвывая кровь, когда всё его лицо также было покрыто ей и собирался напасть на Доминика.

В зале было мало девушек, потому что даже мужчин иногда начинало тошнить от моря крови во время боя, но я чувствовала себя иначе. Меня успокаивало, когда я смотрела, как дрался Доминик. Раньше, проходя сюда, я представляла, что вместо своих соперников он уничтожает моего отца или брата. Мне становилось легче от этих мыслей. Это было ужасно, и я знала это. Насилие было отвратительно, но я хотела, чтобы они почувствовали каково мне. Каково чувствовать себя жалким и беспомощным против кого-то в разы сильнее тебя.

А Доминик был сильнее их. Сильнее всех, кого я знала.

Свет не видел человека, который дрался беспощаднее него. Только его собственный сын сможет победить его.

Мужчина подскочил к Доминику и его перчатка врезалась в челюсть. Доминик не попятился назад после удара и даже не шелохнулся, вместо этого он сделал накат, а уже в следующую секунду ударил противника по почкам. Началось настоящее месиво. Зал скандировал прозвище Доминика, когда тот наносил беспрерывные удары по корпусу мужчины, сдвигая его к верёвкам.

Свет падал так, что карие глаза Феникса превратились в ярко-оранжевые, как будто в них горел настоящий огонь, а его удары напоминали взмахи крыльев за счет татуировок, которые прятали многочисленные ожоги.

Его сила заключалась в пережитой боли.

– Это не Доминик, которого мы знаем, – прошептала Кая, не отрываясь от зрелища.

Мужчина уложил своего соперника на лопатки и уселся на него сверху, а затем нокаутировал его. Все на секунду замолчали, а потом зал пронзился громким рёвом толпы. Доминик поднялся на ноги и поднял вверх свою руку. Он весь вспотел, его короткие волосы стали влажными, а губа и бровь были разбиты.

Он смотрел в толпу и как всегда не видел меня в ней.

– С ним что-то случилось, – девушка глянула на меня, произнося это, как будто я знала и могла рассказать ей.

Но Доминик никогда не был честен со мной. По-настоящему я знала его только со стороны. То, как он относился к людям, которых любил, но я не входила в их число.

У меня так и не получилось заслужить его любви.

***

Спустя пятнадцать минут после боя все разошлись, оставляя зал пустовать. Теперь помещение наполнял тёплый свет, а я сидела на краю ринга, стуча пятками по его стенке, дожидаясь, когда Доминик выйдет из раздевалки.

Мне тоже нужно было уйти, но ноги как будто онемели, пока я стояла в тёмном углу, наблюдая за тем, как люди покидали здание, и не позволяли мне сделать то же самое.

Моя клетчатая мини-юбка немного задралась, когда я запрыгивала на ринг, и я максимально опустила её вниз, но половина моих бёдер всё равно была оголена. Я расправила складки на ней и заправила один край свободной белой рубашки под резинку на талии.

Я шла на верную смерть, ища встреч с Домиником. Он был прав, это я шла следом за ним, а не он за мной. Я приехала тогда в клуб, хотя прекрасно понимала, что он будет там, а теперь сидела здесь и даже не понимала, зачем делала это.

Прошло столько времени, а я так и не смогла свыкнуться с мыслью, что всё, что было между нами – вина моей разыгравшейся фантазии.

– Не боишься, что тебя увидят? – грохотом раздался голос Доминика, вышедшего из раздевалки и устремляющего взгляд в мою сторону, который я заметила, когда подняла голову, переставая витать в своих мыслях.

– Ты сделал меня шлюхой, – ответила я. – Мне больше нечего бояться.

Я совсем не переживала, что мой муж узнает о том, что кто-то уже владел мной. Я знала, что в любом случае буду кровоточить в первую брачную ночь. Никто не сжалиться надо мной. А если он узнает, может, наконец, моя душа освободиться от этого тела.

– Секс со мной не делает из женщины шлюху, Аврора, – исправил меня он.

Я хмыкнула, переставая биться ногами о бортик ринга.

– Не в моём случае. Я исключение в твоём списке.

Доминик секунду промолчал, а затем двинулся в мою сторону с ответом:

– Всегда.

На нём были классические черные штаны, белая рубашка заправлена точно так же, как и моя, без пиджака поверх неё. Его одежда показывала, что на сегодня времяпровождение в клубе подошло к концу, и он собирался заняться другими делами или поехать домой. На его висках блестели капельки воды после душа, скатывающиеся с влажных волос, взгляд был довольно уставшим, а костяшки на руках выглядели покрасневшими от трения об перчатки.

Доминик скинул сумку со своего плеча по дороге ко мне, и я поджала пальцы на ногах от того, как он смотрел на меня во время своего пути.

– Я думал теперь ты боишься меня. Почему ты здесь? – спросил он.

– Я знаю, как ты дерешься, Доминик. Я же смотрю твои бои.

– Смотришь мои бои? – переспросил он, останавливаясь в метре от меня. – Ты лжешь. Я никогда не видел тебя здесь.

Уголки моих губ немного приподнялись.

– Я умею хорошо прятаться.

Я приходила после начала и уходила сразу после того, как Доминика объявляли победителем. Я всегда стояла в самом конце толпы, чтобы люди закрывали меня, и превращалась в невидимку среди них.

– Тогда почему ты убежала тогда, если уже была знакома с другой моей стороной?

Я молча смотрела на него, не позволяя услышать ответ.

Потому что он, наконец, увидел, как люди относились ко мне.

Потому что он не обнял меня после того, как закончил.

Боль застряла в моём горле, и я попыталась проглотить её.

– Почему ты ушла? – напирал он, сокращая расстояние между нами.

– Потому что ты сказал мне уйти.

– Не после того, что случилось, – прорычал Доминик.

– А что изменилось?

Мужчина вплотную приблизился ко мне. Мои колени ударились об его твёрдый живот, а его руки легли по обе стороны от меня.

Мы задавали друг другу вопросы и продолжали не отвечать ни них. Так были устроены наши отношения.

Я смотрела на его раскрасневшееся лицо и заметила каждое изменение в нём после боя. Доминик смыл кровь со свежих ран, но они продолжали кровоточить. Уголок его губы был разорван, а ссадина над бровью начинала превращаться в огромный синяк.

Моя рука, не слушаясь сигналов мозга об опасности, поднялась и дотронулась до него.

– Ты позволил ударить себя, – прошептала я, мягко проводя кончиками пальцев по ссадине и смахивая в сторону капельку воды, скатывающуюся к ней. – Ты почти никогда не делаешь этого.

– Ты приходила на бои, – наконец понял Доминик.

Я рассматривала его лицо, боясь заглянуть в глаза, потому что меня разрывало от боли, и она была не сравнима с той, что я испытывала, когда меня били. Она была в тысячи раз сильнее и всё потому, что именно он приносил её мне.

– Ты хорошо умеешь сдерживаться, Доминик.

– Не всегда, – сразу же ответил он.

– В каких случаях нет?

Я оторвала от него свою руку и положила ладонь на бедро. Доминик проследил за моим движением, выглядя так, будто ему стало невыносимо больно от того, что я больше не прикасалась к нему, а затем он поднял свой взгляд на меня и наши глаза встретились.

Я видела в нём отражение себя. Человека, разрывающегося от отчаяния, и не понимающего, что делать дальше.

– В тех, что касаются тебя.

Моё сердце заныло, а глаза опустились к губам Доминика.

Зачем он говорил это?

Почему даже после того, как он оставил меня, он не перестал владеть моим сердцем? Неужели так сложно было оставить меня в покое?

– Аврора…

– Скажи, что собираешься сделать со мной, Доминик! Что я отняла у тебя, за что ты так ненавидишь меня?! – выкрикнула я.

Доминик зарычал, а в следующую секунду его ладони легли поверх моих щёк и он рывком наклонил меня к себе, заставляя нас столкнуться лбами.

– Моё сердце.

Два простых слова перед тем, как его губы накрыли мои.

На секунду я остолбенела, моё тело покрылось мурашками, потому что я так давно не чувствовала, каково это целовать его, но мои губы открылись, впуская его.

Я не контролировала это. Никогда не контролировала себя в его руках, и он пользовался этим.

Одна рука Доминика покинула моё лицо, но затем я почувствовала, как она легла на моё колено и он начал медленно раскрывать меня для себя.

Он начинал целовать меня быстро, но сейчас всё происходило медленно, его губы мягко касались моих, и в скором времени наши языки нашли друг друга.

Я чувствовала его повсюду, как раньше.

Доминик раздвинул мои колени в стороны и встал между моих ног. Я сидела на самом краю ринга и чуть ли не сваливалась с него. Если бы он ещё чуть-чуть подтолкнул меня к себе, я бы упала прямо на него, и ему бы пришлось схватить меня.

Мне становилось тяжело дышать, и Доминик чувствовал это, поэтому оторвался от меня, но это было так мимолётно, что я едва успела схватить немного воздуха.

Он не отрывался от меня, потому что знал, что если сделает это, больше не позволит себе повторить эти действия.

– Сопротивляйся, – прошептал он. – Прошу тебя, сопротивляйся мне, Аврора.

Мои руки сжали края юбки от тона его голоса, но я не могла сделать этого.

Я так хотела снова чувствовать его. То время, что он был моим, даже если это было не так, было лучшим в моей жизни. Я чувствовала, что, наконец, начинала жить.

– Я не должен… Ты не должна быть такой, – шептал Доминик между поцелуями. – Я не хочу сходить по тебе с ума.

Я знала.

Я была чем-то грязным. То, с чем люди не хотели иметь дело. То, что они хранили в секрете или прятали от людского мира.

Рука Доминика скрылась под моей юбкой и все ощущения, что он дарил мне в прошлом, разом вспыхнули внутри меня, и я застонала прямо ему в рот.

– Не позволяй мне коснуться тебя. Не позволяй мне сделать этого, – прорычал Доминик, когда я чувствовала, как его пальцы были всё ближе и ближе к моему пульсирующему местечку.

Может он ненавидел меня и мечтал поквитаться со мной, но не мог оторваться от меня, а я не могла оторваться от него в ответ.

Если это мой последний шанс почувствовать себя хорошо перед тем, как меня отдадут в руки кого-то, кто будет относиться ко мне хуже, чем к шлюхе, если узнает, а я была уверена, что Доминик расскажет обо всём, что мы сделали и что нарушили, то я хотела вдоволь насладиться этим.

– Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, как прежде, – томно призналась я.

Доминик прикусил мою губу, понимая, о чём я его просила.

– Ты должна останавливать меня, а не подталкивать, – ответил он, коснувшись моих мокрых трусиков и проникая под них.

Я оторвалась от Доминика и вздохнула, когда он начал гладить меня, переводя поцелуи на мою шею.

– Ровно сто шестьдесят восемь дней, как я не притрагивался к тебе, – произнёс мужчина, когда его зубы мягко оттянули кожу на моей шее, оставляя отпечатки, которые мне придётся скрывать от окружающих. – Почему ты просто не можешь исчезнуть, чтобы я перестал думать о тебе?

– Может, потому что я не хочу, чтобы ты забывал обо мне.

– Что я должен сделать, чтобы ты поняла, кто я на самом деле такой, Принцесса?

Доминик вытащил свою руку из под моей юбки, оставляя меня пустой и огорчённой, и, наконец, посмотрел на меня. Его губы больше не ласкали мою шею, и мы просто вдыхали запах секса, витающий между нами.

– Не переживай, – уверила я его. – Возможно, я просто внушила себе, что люблю тебя.

Доминик с силой сжал челюсть.

– Тебе вообще не стоило делать этого. Ты не знала меня.

Я болезненно улыбнулась ему.

– Думаешь, ты знал меня? Ты видел лишь то, что я позволяла тебе видеть. Ты ни на секунду не соприкоснулся с моей настоящей жизнью.

Мужчина сузил глаза, глядя на меня, потому что он совершенно не понимал, о чём я говорила с ним.

Он думал, что моя жизнь крутилась вокруг того, что надеть и в каком ресторане поесть сегодня вечером. В то время как, я ездила в Стоктон, тратя все деньги со своих счетов, чтобы просто подарить людям то, чего у меня никогда не было и быть не могло.

Безусловная любовь.

Доминик поднял руку и коснулся моей щеки, и только когда я почувствовала лёгкое прикосновение подушечек его пальцев, поняла, что он делал.

Я снова плакала, а он вытирал мои слёзы.

Они были моим единственным средством избавления от боли, но меня начинало раздражать, что я пользовалась ими так часто.

Я казалась слабой, не умеющей сдерживать свои эмоции, маленькой девочкой. Обуза для всех и для самой себя.

Меня мутило от собственного существования.

Доминик потёр своим большим пальцем мою щеку и пригляделся к ней, слегка наклонив голову. Затем посмотрел на свою руку и ещё раз на мою щёку. Его желваки начали ходить ходуном, когда он переводил взгляд с моей щеки к моим глазам.

Я повернула голову и заметила остатки косметики на его пальцах. И меня осенило.

Он увидел синяк, который остался после сильной пощёчины того ублюдка у клуба.

Я прижала руку к щеке и хотела спрыгнуть с ринга, но Доминик плотнее прижался ко мне, не позволяя мне сделать этого.

– Я убил его, – тихо произнёс Доминик, смотря мне в глаза.

Картинки того дня, как будто начали прокручиваться в его голове. Потому что его взгляд напомнил мне тот, что был тогда.

– Я знаю. Никому не позволено прикасаться к Джулии, – сказала я, покачивая головой.

Доминик был братом-защитником. Я уважала его, не смотря на то, как он поступал со мной.

Он был хорошим для всех, кроме меня, и это ещё больше подтверждало то, кем я была.

Паршивая овца.

– К тебе, – прошептал он.

Воздух покинул мои лёгкие, и ещё больше слёз пролилось из моих глаз.

Он сделал это из-за меня? Разве он не хотел сам избавиться от меня?

Моя рука ударилась о его грудь, и я закричала:

– Тогда почему ты мучаешь меня?!

Он с силой ухватился за мои бёдра и дёрнул меня на себя.

– Потому что ты мучаешь меня! Испытываешь меня на прочность! Не позволяешь мне нормально спать! Я не могу дышать, как раньше, без тебя!

Свирепость, перемешанная с болью, переполняла его.

– Зачем…? – из меня вырвался всхлип.

– Я не хочу этого! Я. Не. Хочу! – кричал он мне, пока слезы окутывали моё лицо.

Я пыталась нормально вздохнуть, но у меня ничего не получалось.

Что с нами было? Почему он вёл себя так странно? Если он хотел меня, то зачем отказывал себе в этом?

У меня был лишь один ответ на это.

Потому что он всё знал.

Он знал, о чём я не сказала ему.

И не хотел стать частью моего позора. Я грязь. А он не хочет смешаться с ней. Его засмеют.

– Пожалуйста, – безнадёжно прошептал Доминик. – Не надо…

Он начал целовать моё лицо.

Мой лоб, щёки, губы, нос, всё получило частичку его, пока я распадалась на части от горечи в его словах.

– Только один раз, – попросила его я. – А потом ты, наконец, сделаешь то, что хочешь и оставишь меня насовсем. Я больше не приду к тебе, а ты не пойдешь следом за мной. Хорошо? – пытаясь унять дрожь по всему телу, спросила я.

Мне было тяжело смотреть на него, особенно в его глаза. Я так любила их! Его всего… И понимала, что никогда не перестану любить его, что бы он со мной не сделал.

– Один раз? – переспросил Доминик.

Я кивнула ему.

– Как будто ты ничего не знаешь и можешь… Можешь…

Я не могла произнести этого. Я не хотела впускать в свою голову мысль, что он может любить меня, потому что я никогда не смогу избавиться от неё. Она уничтожит меня изнутри.

– Я ничего не знаю, – подтвердил мужчина. – И мы всё ещё в той комнате. Я вижу, что ты плачешь, и делаю всё иначе. Ты любишь меня. Мы не выходим из неё до самого рассвета, и ты не сбегаешь от меня после.

Я начала судорожно кивать ему и наклонилась, чтобы, наконец, слиться с ним.

Я хотела запомнить его. Он был моим.

Я нашла его руки и завела их под свою юбку.

У меня больше никогда не получится почувствовать это. Пусть делает всё, что только может.

Мы жадно целовали друг друга, потому что всё понимали, а затем Доминик с рыком оторвался от меня и наклонился, чтобы поцеловать мои колени. Его губы перешли к внутренней стороне моих бедер, и я подвинулась назад, чтобы не упасть, а моя рука ухватилась за верёвки от ринга.

– Пожалуйста, быстрее, – взмолилась я, закрывая глаза, утопая в ощущении, которое он дарил мне.

Но Доминик не послушался. Он медленно целовал меня, словно запоминал, как именно я ощущалась под ним. Затем вытащил заправленный край моей рубашки и дёрнул им вверх, оголяя мой живот, а потом потянулся, чтобы поцеловать его, но остановился.

Я распахнула глаза, чтобы запротестовать, но его ошарашенный взгляд закрыл мне рот.

– Что это? – спросил он, не поднимая на меня своего взгляда и утыкаясь им в мой плоский живот.

Господи. Как я могла забыть и позволить показаться ему?

– Он ударил тебя ещё до того, как я пришёл?

Что?

– Чёрт, – Доминик взялся за голову, отпуская кусок белой ткани, который снова закрыл меня от его глаз. – Почему Джулия не сказала мне? Зачем ты подставила себя под удар?

Он думал… Думал, что тогда у клуба я получила не только пощёчину, но всё было не так.

Отец стал реже бить меня. И у синяков даже было время пройти, прежде чем они появлялись снова. Но пару дней назад он сорвался, и как обычно я стала мишенью, но синяки не пульсировали, как раньше, потому что боль в груди была сильнее, и я совсем позабыла о них.

Почему он всегда трогал мой живот?

– Это тренировки с Каей, – попыталась образумить я Доминика.

– Не лги мне! Ты не тренировалась с Каей уже одиннадцать дней, а они выглядят свежо.

– Но это так, – продолжала лгать я. – Он больше не трогал меня. Думаешь, я бы смогла стоять на ногах, если бы кто-то ударил меня в живот? – усмехнулась я.

Доминик странно посмотрел на меня, не понимая, почему меня в какой-то степени забавляло всё это.

– Я же сломаюсь пополам, – уверила я. – Я смогу выдержать только удар от Каи и то, ты видел, как она уложила меня на лопатки без особых усилий. Перестать придумывать себе то, чего нет.

Ему не следовало знать. Пусть считает меня слабой. Пусть.

– Хватит… – начал он, но другой голос оборвал его.

– Доминик.

Мы оба повернулись в сторону и встретились с Кристианом, который стоял в дверях. Он был один. Без Каи.

Что-то случилось? Они же уезжали отсюда.

– Прости, Аврора, – он извинился передо мной. – Но мне нужно забрать его.

Мы с Домиником посмотрели друг на друга, и мне хотелось прокричать Кристиану, чтобы он вышел и запер эту чертову дверь с другой стороны, но им нужно было идти, а нам прощаться. Навсегда.

– Я любила тебя тогда, – прошептала я, зная, что у меня больше не будет шанса сделать этого. – И ты любил меня, когда ещё ничего не знал. Я поняла это лишь сейчас. Но я знаю, что ты никогда не признаешься в этом, поэтому я могу признаться за нас двоих.

– Аврора…

– Сделай то, что должен, – прошептала я, чтобы Кристиан меня не слышал. – Поставь меня на место и позволь всем им узнать об этом.

Слёзы опять скопились в уголках моих глаз, но я не пролила их.

Я была не достойна того, чего хотела. Я ничего не сделала для этого, лишь мечтала. Так что всё, что у меня было, было мной заслужено.

Представления о хорошей жизни начали медленно стираться из моего сознания, и я стала погружаться во тьму…

Где мне и было самое место.