Чуть больше полугода назад…

Мы с Кристианом стояли по обе стороны от Каи, ограждая её от презрительных взглядов окружающих. Если бы мы могли раздвоиться, то окружили бы её со всех сторон, но увы.

Обстановка стремительно накалялась, и все присутствующие чувствовали это, но девушка рядом со мной не подавала виду, что её смущало то, что она стала центром сегодняшнего вечера.

Я не извинился перед Каей и не знал, нужны ли ей вообще мои извинения, но думаю, Кристиан рассказал ей, что я сделал с тем, кто решил обидеть её. Я лишь надеялся, что его рассказ не включал всех подробностей.

Его можно было спасти, оказав медицинскую помощь, но никто не собирался этого делать. Я оттащил придурка в подсобку и добивал его, пока он ещё мог дышать, но прежде сломал каждый палец на его руках, которыми он прикасался к девушке. Ему повезло, что я решил добить его, а не Кристиан. Тот бы сначала излечил его, а потом проделал с ним что похуже, потому что Кая была его, а не моей.

Я бы сделал то же самое, если бы кто-то посмел сотворить такое с Авророй.

Меня поглотило чувство вины после того, как я закончил убивать его, но не потому, что я забрал его жизнь, а за то, что подставил Кристиана с Каей. Это могло закончиться намного хуже, не найди он её тогда.

Я чувствовал себя отвратительно и единственное, что могло спасти меня тогда, сидело у меня на коленах и тихо, не расспрашивая о том, где я был и что делал, успокаивающе гладило меня.

Аврора.

Она имела способность затмевать всё вокруг своим присутствием. Её прикосновения порождали приятную боль внутри меня, и мне так не хотелось отстраняться от неё. Хотелось оставить её для себя. Навсегда.

Но я не мог. И причина для этого была ясна мне с самого начала.

Но я собирался вдоволь насладиться тем временем, что у нас было.

Это не было обманом.

Я стал постепенно забирать её невинность, и она без колебаний отдавала мне её.

Каждый день я думал только о ней. Только о том, какой она была со мной.

Я старался держать свои руки подальше от неё, но Аврора не желала, чтобы я делал это. Может она стеснялась меня и поэтому попросила, чтобы комнату окутал мрак, и я мог только представить, какой красивой она была, если бы её платье лежало на полу.

Но давить на неё было против моих правил. Я хотел, чтобы она сделала это для себя, а не для меня. Чтобы она начала доверять мне.

То, что произошло в той раздевалке, окончательно подорвало меня. Аврора ласкала себя, когда я пробовал её и её вкус всё ещё был со мной. От него было невозможно избавиться. Она стала сниться мне.

Она не хотела, чтобы я увидел её, но мои руки видели её, мои губы видели её. Она была повсюду. Мне хотелось заточить её в свои объятия и целовать её до тех пор, пока её не потеряют в собственном доме.

Мне не хотелось возвращать её им.

Я смотрел в толпу, люди ходили из стороны в сторону и в какой-то момент все они пропали, потому что я увидел её.

Аврора стояла в своём белом платье и олицетворяла чистоту. Все мы были грязными здесь, кроме неё. Она размывала тьму, и свет кружил вокруг неё, как будто она и была им.

Мои ладони зажгло от желания подойти к ней, но затем что-то вторглось в ослепительный блеск, укравший мой взгляд.

Мужская рука легла на талию девушки, и я быстро поднял взгляд, чтобы понять, кто посмел лапать её посреди полного зала людей.

Гаспаро стоял рядом с ней и родителями, когда его рука скользнула по её телу и жар распалился по моему телу. Кулак автоматически сжался, но я продолжил стоять на месте.

Это её брат.

Это было просто объятие.

Аврора начала дергаться на месте, и я видел, как её тело напряглось, когда она почувствовала прикосновение к нему. Её рука медленно опустилась к руке брата, и она смахнула её с себя, а затем мимолётно посмотрела на него. На лице Гаспаро расплылась довольная улыбка, но он больше не пытался вновь… обнять её?

Девушка немного отодвинулась от парня в сторону матери, но та даже не обратила на неё своего внимания.

Я начал рассматривать всех их и с каждым разом, как я видел всю семью Короззо вместе, я поражался, насколько Аврора отличалась от них. Её волосы и глаза точно были переданы ей не от её родителей. И хоть я не видел прошлые поколения клана Короззо, но было ясно, что свою красоту Аврора взяла у кого-то из предков.

Гаспаро был точной копией Лоренцо. Оба шатены с карими глазами. Елена, с её рыжими волосами, тоже выбивалась из образа семьи, но не так, как Аврора.

Она была их полной противоположностью.

Я не мог отвести от неё глаз, как и большинство людей вокруг, которых я желал убить за это.

Мужская рука вновь вторглась в пространство Авроры и легла на её хрупкое оголённое плечо. Девушка дёрнула им в попытке смахнуть её с себя, но Гаспаро только сжал его сильнее.

Ей было неприятно.

Какого чёрта он делал это?

Мои зубы заскрипели друг об друга, когда я с силой сжал челюсти.

– Не могу дождаться дня, когда кто-нибудь уже убьёт его, – почти не раскрывая рта, проговорил я, пытаясь скрыть свою агрессию.

– Короззо, – сказал Кристиан для Каи, потому что они тоже обратили на них своё внимание. – Лоренцо и Елена Короззо.

Кая что-то говорила, но я не вслушивался в её слова, продолжая наблюдать за попытками Авроры оторвать от себя руку брата.

Когда мы с Джулией находились рядом, чаще всего она либо обнимала меня, либо держалась за меня, но я никогда не был против этого. Я до сих пор не понимал её одержимости в прикосновениях, но никогда не отталкивал сестру от себя. Это случилось задолго до смерти родителей. Джулия всегда была невероятно тактильным ребёнком.

Ни меня, ни её никогда не смущали наши прикосновения друг к другу, просто потому, что они никогда не выходили за грань наших отношений, но Аврора странно реагировала на своего младшего брата, даже если учитывать тот факт, что они были не дружны, это выглядело подозрительно.

– А это их дети, – я помог объяснить Кае, кем являлись люди перед нами. – Аврора, – мой тон был мягок, – и Гаспаро, – а теперь отнюдь нет.

Как только я произнёс эти слова, все они как будто услышали меня и повернулись в нашу сторону, но это было не из-за этого. Наталия Нери присоединилась к их компании и, наверняка, решила рассказать Короззо о нашем присутствии, которого они до этой минуты не замечали.

Все глаза были прикованы к Кае, кроме одних.

Рука Гаспаро, наконец, покинула плечо девушки и Аврора застыла, поймав мой взгляд на себе.

Я не хотел, чтобы она прочитала злость в нём, потому что она была направлена не на неё. Но серые глаза девушки ярко заблестели, и я заметил, как её щеки слегка окрасились в розовый. Мне нравилось, что она краснела, когда я смотрел на неё. Как будто знала, о чём я думаю, глядя на неё, но я был благодарен, что у неё не было такой способности. Иначе она бы убежала, не оглядываясь.

Хотя… Может быть, всё было бы совсем не так, как я думаю, потому что, когда она была одна или со мной, вдали от своей ужасной семьи, когда никто не видел нас, Аврора была и не такой уж тихой, как все предполагали.

Как будто по щелчку я начал слышать её стоны. Сначала тихие и скромные, заставляющие меня вспомнить, что всё, что я делал с ней, было для неё впервые, а затем громкие и дикие, доказывающие, что она хотела этого, что она думала обо мне не меньше, чем я о ней.

Мы неотрывно смотрели друг на друга, будто читали мысли друг друга и вспоминали нашу прошлую встречу, пока Аврора слегка не прикусила нижнюю губу, наверное, отчётливо вспомнив, как именно она проходила, и не перевела свой взгляд на Каю.

Девушка улыбнулась ей и отвернулась от всех нас.

Аврора забрала у нас несколько секунд, в течение которых мы могли пропитываться взглядом друг друга, и ей придётся возместить это время для меня, но немного позже.

Я ухмыльнулся.

Заиграла медленная классическая музыка, и это место напоминало какой-то дворец так, что у меня появилось чувство, словно я оказался в старом фильме.

Кристиан повёл Каю в сторону, пока она что-то шептала ему, а я смотрел на Аврору.

Она ведь не откажет мне в танце?

Я поправил пиджак, в котором мне стало тесно, потому что мои плечи были напряжены, а затем пошёл на встречу к девушке, стоящей ко мне спиной и точно ожидающей моего приглашения.

Как только Аврора повернётся ко мне лицом, у меня не будет возможности разглядеть её полностью, но не потому, что она не позволит мне мысленно раздевать её, а потому что я не смогу перестать смотреть в её блестящие глаза.

Я окинул взглядом её платье, доходящее до середины бедер, прошёлся по стройным ногам, гладкой коже, потом поднял его к оголённым лопаткам, пока её волосы были перекинуты на одну сторону, задаваясь вопросом, не было ли ей холодно в таком наряде, а затем…

Стоп.

А затем снова к мужской руке на её плече.

Моро стоял рядом с ней, пока Аврора пыталась сделать вид, что хочет перекинуть волосы назад, тем самым заставляя его убрать свою мерзкую лапу от неё, но он не шелохнулся. Мужчина продолжил что-то говорить, а спустя ещё секунду потянулся к её талии, когда девушка хотела сделать шаг назад.

Почему все думали, что имели право трогать её?

Но девушка не могла отказаться от танца. Ей пришлось бы, но вот для меня правил рядом с ней не существовало.

Импульсы внутри меня бились, и я слышал их, когда приблизился к паре, ощущая смешанные в одну кучу злость, гнев и негодование внутри себя.

Я резко скинул руку мужчины, освобождая Аврору.

– Увы, но на этот вечер я уже забронировал её, – сказал я, как будто Аврора была моей чертовой вещью, хотя всё было совсем не так.

Просто я не мог оторвать его от неё иначе.

Если бы я назвал её милой, очаровательной или заменяющей солнце при Моро – это бы не помогло.

Он должен был видеть мои намерения и, наконец, отстать от моей женщины.

Я демонстративно отвернулся от него, подхватил Аврору за талию и сделал пару шагов в сторону, чтобы дать нам пространство от всех.

– Доминик, – протестующе зашептала девушка, когда я поставил её на место. – Так нельзя. Он тоже претендует на меня.

– Но ты ему не достанешься.

Аврора опустила голову, и мне стало жутко.

Я обидел её? Разве она хотела быть в его компании больше, чем в моей?

– Просто… – прошептала девушка. – Твои слова…

Чёрт.

Я на секунду закрыл глаза, чувствуя накатившую тошноту. Ей было неприятно от услышанного ранее. Почему я подумал, что она пропустит это мимо ушей?

– Это было не для тебя, Принцесса, – заверил я, отпуская её талию и нежно цепляясь двумя пальцами за её подбородок, приподнимая голову так, чтобы она видела, что я не лгал ей. – Я общался с ним на его языке. Прости, что заставил тебя поверить в свои слова.

Аврора покачала головой.

– Так и должны быть. Мы воспитаны этим миром. Я не в обиде.

Я наклонился к ней, чтобы она, наконец, услышала, о чём я ей говорил. Аврора не была вещью.

– Ты в силах существовать и без мужчины рядом с собой. Никто не имеет права диктовать тебе свои правила или считать тебя аксессуаром, от которого может избавиться в любой момент.

Аврора смотрела на меня, как будто я был первым, кто говорил ей то, что она не была вещью, а человеком, имеющим чувства. Она была сильной и сумела сохранить своё сердце в этом ожесточенном мире.

– Так ты потанцуешь со мной? – наконец, спросил я.

Девушка любезно улыбнулась мне. Я оставил одну руку на её талии, а вторую взял в свою и отвёл в сторону.

Жар от соприкосновения с её мягкой ладонью медленно начал подниматься к моей шее и распылаться по всему телу.

Аврора положила руку на моё плечо, и мы начали медленно двигаться, пока музыка не успела закончиться, и пока у нас была возможность не отрываться друг от друга ни на секунду.

Белые перья, торчащие из лифа девушки, и блёстки заставляли её сверкать среди тусклых нардов, собравшихся здесь людей. Она была настолько красива, что у меня не находилось слов, чтобы описать её.

Просто идеальна.

Настоящая Принцесса-лебедь.

– Мне больно смотреть на тебя, – признался я Авроре.

– Тебе не нравится моё платье? – спросила она, когда я заметил, как сомнения проскочили в ней.

Как она могла подумать об этом? Неужели она не видела, как я смотрел на неё.

Как будто был готов съесть её.

– Слишком нравится. До такой степени, что я хочу снять его, – я старался говорить тихо, чтобы только девушка слышала меня.

Тот румянец, что был на Авроре до этого, никогда не сможет сравниться с тем, что творилось с её лицом прямо сейчас.

Я просто хотел, чтобы она знала, что мне всегда нравилось, как она выглядела. Её наряды были утонченными и подобранными точно под неё. Они идеально сочетались с её глазами и молочной кожей, делая её богоподобной.

Я бы, правда, хотел снять это платье с неё.

И хоть я и видел то, до чего хотели добраться большинство мужчин в этом зале, мне было этого мало.

Я хотел увидеть её спину, выступающий позвоночник, который я смогу почувствовать под своими руками, когда она будет прогибаться подо мной и на мне, или во всех других известных нам позах, если она когда-нибудь позволит мне слиться с ней. Я хотел увидеть её живот, чтобы поцеловать каждый его сантиметр. Её грудь, до которой так и не успел добраться.

Всю её и только в моих руках.

И хотел, чтобы она проделала то же самое со мной, если желала этого, но по каким-то причинам отказывала себе в этом.

– Мне жаль, что пришлось уйти от тебя тем вечером, – шепотом призналась Аврора, поджимая губы, не теряя своей скромности, которая мне нравилась, но и от которой я хотел избавиться, потому что она заставляла её стыдиться своих желаний.

– У нас всё впереди. Нам ни к чему торопиться, Принцесса, – напомнил я. – Я хочу продлить то время, пока в тебе ещё остаётся что-то, не похищенное мной.

Грудь девушки тяжело поднималась, но я не отрывался от её серых глаз.

– Но расскажи мне, почему ты не хотела уходить?

Аврора сглотнула, а затем после того, как подумала ещё пару секунд, опустила наши сцепленные руки вместе и перестала двигаться в такт мне, тем самым останавливая танец.

Я свёл брови, не понимая её действий.

Может мне не стоило просить её об этом? Даже то, что я делал с ней, не отнимало её невинности и робости.

Но девушка удивила меня, встав на носочки в своих белых туфлях на среднем каблуке и ухватившись за мою шею, прося меня наклониться к ней, потому что, даже в таком положении, у неё не получилось дотянуться до меня.

Я сделал то, что она хотела, и в следующую секунду моё ухо обдал сладкий шепот:

– Потому что я тоже хотела попробовать тебя, Доминик.

Аврора отстранилась, а я замер, чувствуя, как кровь прямиком направилась к моему члену. Я перестал дышать, получив её откровенное признание, и уставился на уже побелевшее от ужаса лицо девушки.

Она ничего не сделала и лишь рассказала мне о своих планах, а мой член уже был готов прорваться сквозь брюки, показываясь всему залу.

Я глубоко вздохнул, пытаясь унять желание, потому что не собирался продолжать вечер со стояком, от которого меня могла избавить лишь одна девушка, и ещё ниже наклонился к Авроре, чтобы ответить ей:

– Тебе не стоило говорить мне этого.

– Почему? – спросила она дрожащим голосом.

– Потому что теперь, если ты снова придешь ко мне, я не отпущу тебя домой, пока вдоволь не наемся тобой.

Аврора резко вздохнула, а затем её зубы принялись кусать нижнюю губу. Я выпрямился, и музыка переключилась, объявляя об окончании танца.

Глаза девушки метались между моими глазами и губами. Она прерывисто дышала, и мне так хотелось схватить её и утащить отсюда, наплевав на то, что это вызвало бы скандал, и что нас провожало бы больше сотни глаз.

– Может мне стоит поцеловать тебя прямо сейчас, чтобы все, наконец, поняли чья ты, и никто больше не смел прикасаться к тебе или бросать на тебя свой голодный взгляд?

Аврора открыла рот, как будто была готова сделать это, но затем покачала головой, и я увидел боль, проскользнувшую на её лице.

– Нельзя, – едва ли слышно ответила она.

– Никогда, – также произнёс я.

У нас двоих были причины не делать этого.

Но, Боже, как я хотел этого.

***

После того, как мне пришлось оторваться от Принцессы, я и так был зол, а разговор с Капореджиме, который решил, что может намекать мне на брак с моей сестрой и в принципе говорить о ней, окончательно выбил меня из колеи. Я попрощался с Кристианом и Каей, но не сказал им, что на самом деле не собирался уходить. Отнюдь, у меня появились неотложные дела здесь.

Может, мне и стоило бы покинуть вечер, но мои руки слишком сильно желали впиться в кого-то, а я не мог им отказать.

Я проследил за Капореджиме, когда он уводил молодую официантку в один из тёмных коридоров, и последовал за ними.

Ранее выпитый алкоголь ощущался в моей крови, потому что я делал это редко, и капля спиртного уже сказывалась на моём состоянии.

Я был не приверженцам вредных привычек, но мне нужно было как-то ослабить давление в голове. К тому же Аврора куда-то исчезла. Я бы мог пригласить её на ещё один танец, даже если бы музыка была неподходящей, и никто бы в зале не танцевал, кроме нас двоих. Мне было всё равно. Она смогла бы отвлечь меня.

Я прошёлся по каждому человеку в зале, но она исчезла.

И моя попытка избежать кровопролития на сегодня тоже.

Я тихо, не привлекая к себе чьего-либо внимания, завернул в коридор заметил, как ублюдок лапал бедную девушку-официантку, которая явно не желала этого. Она извивалась, пока он вёл её дальше, крепко прижимая к себе за талию, и я не видел, где именно была его рука, но точно не на её боку.

Когда я сталкивался с такого рода насилием, моё сознание переворачивалось, потому что я понимал, что на месте любой из этих девушек могла оказаться моя Джулия.

Поэтому я так оберегал её.

Потому что знал, каковы бывают мужчины, не имеющие чести.

Мне повезло, что отец никогда не был таким. Мама всегда желала видеть его рядом с собой. А мы с Джулией отворачивались и смеялись, каждый раз, когда они давали себе слабину, и решали поцеловаться перед нами.

Это был эталонный брак.

Конечно, у них случались споры или недопонимания, но они никогда не вымещали злость на нас и не позволяли нам видеть их ссоры, в существовании которых я сомневался.

Их связь и умение слышать друг друга подарило нам с Джулией счастливое детство, которое имело лишь малый процент детей в нашем мире.

У нас был правильный пример перед глазами.

– Эй! – я окликнул мужчину, и он сразу же повернулся в мою сторону, пока я был всё ближе и ближе к его уничтожению.

– Доминик, – он отпустил девушку и распростер руки в стороны. – Ты решил мне что-то сказать?

Наверное, он думал, что мне очень понравилась идея о нём и Джулии, раз так радовался моему появлению.

– Да, – согласился я с ним.

Мужчина шлёпнул девушку по заднице и прошептал ей что-то, затем она жалобно посмотрела на меня и пошла дальше. Я подошёл к ублюдку вплотную и указал ему рукой, что нам тоже следовало бы идти, а не стоять на месте.

Мужчина обнял меня за шею, как будто мы были друзьями, хотя ему в друзья по возрасту годился мой давно лежащий в гробу дедуля, когда мы начали свой путь и сказал мне:

– Хорошенькая.

Он не отрывал свой взгляд от задницы девушки, которая сбегала подальше от него.

– Я слышал, что ты претендуешь на девочку Короззо.

Я немного повернул голову в его сторону, когда мои брови поднялись, а глаз начал дергаться.

Ему не стоило заводить разговор о ней прямо сейчас.

Я пока что не собирался убивать его, а хотел просто предупредить.

– Она мне нравится. Молоденькая сладкая киска каждый день в твоей постели, – мечтательно вздохнул он.

Мои конечности резко задрожали от вспышки гнева. Я держался, как мог, хотя чувствовал, что глаза затуманивались кровавой пеленой.

– Я давно приглядываю за ней. Ещё с тех пор, как она посещала ужины со своей семьёй в моём доме, когда я не был Капо.

В моей голове начали крутиться колёсики, когда я стал считать, с какого момента он стал обладать этим статусом. Он был Капореджиме уже пять лет, но смотрел на Аврору ещё раньше, значит, когда ей было…

Меньше четырнадцати.

Я на секунду опешил и посмотрел вперед, ожидая поскорее дойти до места, к которому вёл его.

– Её упругие сиськи хорошо видны, когда она надевает такие платья, как сегодня. Было бы оно ещё короче, мы бы смогли наблюдать и за её открытой задницей, – посмеиваясь, представил он.

Я тяжело сглотнул, сжимая челюсти, чувствуя, как вены по всему моему телу надувались от того, как я сдерживал слепую ярость, рвущуюся наружу.

– Она хорошо будет вбирать в себя член. Ты сделал отличный выбор, – порадовался он за меня, пару раз хлопнув меня по груди свободной рукой.

Мне было ужасно тяжело дышать.

– Можем устроить обмен женами, – предложил он. – Кристиан не очень настроен делиться своей дворняжкой, – напомнил он мне, как намекал моему другу отдать ему Каю, чтобы немного «поиграться» с ней. – Ну, это и к лучшему. Мало ли какие болезни она притащила с собой. Пусть сначала хорошенько выдрессирует её.

Я вздохнул, качая головой, будто соглашаясь с ним, а сам благодарил Бога, что этот ублюдок не сказал этого при Кристиане. Он засунул бы его член в мясорубку, а потом расчленил его и проделал то же самое с остальными частями тела, не дав мне возможности поквитаться с ним.

– Только давай это случится до того, как я женюсь на Джулии. Иначе это будет выглядеть странно, если ты трахнешь собственную сестру. Хотя….

Но я не дал ему договорить. Я схватил его за руку, свисающую с моего плеча, и вывернул её, прижимая к его спине.

– Какого хрена ты творишь?! – возмутился он, пытаясь отцепиться от меня.

Я резко прижал его гнилую рожу к двери, вжимая его тело в дверь, около которой мы остановились, а затем опустил руку и открыл её.

Мы ввалились внутрь, но я смог устоять на месте, а вот он нет, потому что я поднял ногу и толкнул его.

Я не рассматривал место, в котором мы оказались, потому что знал, что это была небольшая подсобка, до которой почти никто не доходил.

– Ты маленький ублюдок, – проворчал Капореджиме, собираясь встать, но я наступил на его спину и прижал свою подошву к его позвоночнику, когда тот врезался лицом в пол.

– Я не собирался убивать тебя, – признался я. – Пока ты не начал говорить о ней.

Мне было всё равно, что я откровенничал с ним, потому что он всё равно не сможет никому рассказать о том, как я относился к Авроре.

Он пытался подняться, но я давил на него слишком сильно и он был похож на черепаху, которая была не в состоянии перевернуться с места. Затем я наклонился и ухватился за его волосы, приподнимая его бесполезную голову вверх, чтобы он мог смотреть на меня. Его глаза налились кровью от силы, а лицо покраснело.

Я резко опустил его голову и его лоб встретился с полом, после сделал это ещё несколько раз, пока его нос не сломался, а лицо не стало превращаться в мясо.

– Из-за сучки… – прошептал он, когда я перевернул его, держа его руки за спиной, и уселся на него сверху, прижимая их к полу, чтобы он не смог дотянуться до меня.

Он почти не боролся со мной, отчего мне было немного грустно, потому что я хотел драки.

Когда он только начал говорить о Джулии в присутствии Кристиана и Винченцо, я уже представлял в голове план его медленного убийства, но мне нельзя было этого делать, особенно здесь.

Пока он не заговорил об Авроре.

Все границы стёрлись из моей головы, и мне стало плевать, кем был я и он, где мы были, и что могло случиться, если бы кто-то застал меня за его убийством.

У меня было оружие с собой, но я не хотел применять его в сложившейся ситуации. Я хотел видеть, как душа, вероятно, несуществующая, покидала его тело именно от моих рук.

Я начал душить его, когда мои пальцы впились в его скользкую кожу на шее, и наблюдал, как он стал хватать ртом воздух.

Он пытался отхаркнуть немного крови, но только захлёбывался в ней. Мои руки немного испачкались, и я заметил, как манжеты белой рубашки окрасились в красный, но не отпустил его.

Никому не позволено так говорить о них.

Никому не позволено так прикасаться к ним.

Никому не позволено так смотреть на них.

Думать о них.

Желать их.

Их.

Они.

Аврора и Джулия.

Я внезапно оторвал от него свои руки, позволяя ему сделать глоток воздуха.

Он смотрел на Аврору, когда она была совсем ребёнком. О чём он думал? Он хотел дотронуться до неё? Загнать в угол, пока никто не видел? Делать с ней вещи, о которых на тот момент она ещё не знала? Поставить её на колени?

Я зарычал от собственных мыслей, наполняющих мою голову, а затем мои большие пальцы впились в глаза ублюдка, лежащего подо мной, и вогнали их внутрь. Потоки крови брызнули в мою сторону.

Моё сердце пропустило удар.

Мужчина закричал, но его крик был не таким пронзительно громким, как он думал. У него не было сил и поэтому звуки, вырывающиеся из его рта, были хриплыми. Я даже не затыкал ему рот. Пусть вдоволь накричится.

Я не думал о том, как буду прятать его тело, как мне придётся вытаскивать его из здания, полностью наполненного людьми. Моя голова была забита картинками о том, как он смотрит на маленькую белокурую девочку, насколько грязными были его мысли, когда она приезжала в его дом и оставалась незащищенной в нём.

В мои лёгкие тяжело поступал воздух, как будто я душил самого себя, а сердце было готово выпрыгнуть из груди, но я знал, почему делал это, хотя никогда не должен был.

Потому что Аврора должна быть под моей защитой.

Потому что… моё сердце решает принадлежать ей.