Мэдди сунула свой рюкзак под стол перед собой.

— Здесь нормально? — спросил Босх. — Я думал, ты собиралась написать мне.

— Ага, только мне нравится это место, — сказала Мэдди. — Обычно здесь невозможно занять столик.

— Наверное, я попал в нужное время.

— Над чем ты работаешь? Босх закрыл ноутбук.

— Я искал адвоката в Калифорнийской коллегии адвокатов, — сказал он. — Хотел узнать, не поступало ли на него жалоб.

— Дядя Микки? — спросила Мэдди.

— Нет, нет, не он. Другой парень.

— Ты работаешь над делом?

— Да. Вообще-то над двумя. Одно с Рене Бэллард — которая, кстати, передает тебе привет — и одно как бы само по себе.

— Папа, ты же должен быть на пенсии.

— Я знаю, но я хочу продолжать двигаться.

— Как твое колено?

— Очень хорошо. Сегодня я вышел на улицу без трости. На весь день.

— Доктор не против?

— Он вообще не хотел, чтобы я ею пользовался. Он жесткий человек. Так как дела в колледже?

— Скучно. Но ты слышал важные новости? Они поймали того парня в субботу вечером.

— Ты имеешь в виду преступника?

— Да, он вломился не в тот дом. Об этом пишут на сайте "Оринж Каунти Регистр". То же самое — дом девушек. Он пробрался туда, но не знал, что у одной из девушек остался ее парень. Парень застает его в доме, выбивает из него все дерьмо, а потом вызывает полицию.

— И он делал это с двумя другими?

— Полиция нам не звонила, но они сказали "Регистру", что будут делать анализ ДНК, чтобы проверить, не связан ли он с ними. Но они сказали, что образ действий был тот же.Modus operandi — мне нравится произносить эти слова.

Босх кивнул.

— Ты знаешь, где находился тот дом? — спросил он. — Он был рядом с вашим?

— Нет, это было в районе по другую сторону от колледжа.

— Что ж, отлично, я рад, что они поймали парня. Теперь ты и твои соседки по комнате должны спать спокойно.

— Да, так и будет.

По дороге в Лос-Анджелес Босх собирался позвонить своему знакомому из полицейского управления Оринж и узнать подробности ареста. Но новости привели его в восторг. Он вел себя сдержанно, потому что не хотел, чтобы его дочь знала, насколько нервной была для него эта ситуация. Он решил перейти с ней на другую тему.

— Итак, что за психологический проект вы все делаете?

— О, просто тупое исследование о том, как социальные сети влияют на людей. Ничего особенного. Мы должны составить опросник, а потом разойтись по кампусу и найти людей, которые будут его проходить. Десять вопросов о FOMO.

Последнее слово она произнесла как "фо-мо".

— Что такое "фо-мо"? — спросил Босх.

— Папа, давай не тупи, — сказала Мэдди. — Fear Of MissingOut[94].

— Понятно. Итак, хочешь что-нибудь поесть или выпить? Тебе нужно подойти к стойке. Я придержу столик.

Он потянулся в карман заналичными.

— Я заплачу своей картой, — сказала Мэдди. — Ты хочешь что-нибудь?

— Ты будешь есть? — спросил Босх.

— Я собираюсь что-нибудь купить.

— Тогда принеси мне сэндвич с курицей и салатом, если он у них есть.

И еще кофе. Черный. Давай я дам тебе немного наличных.

— Нет, деньги у меня есть.

Она встала из-за стола и направилась к стойке. Его постоянно забавляло то, что она всегда хотела расплатиться кредитной картой, а счет все равно приходил к нему.

Он наблюдал, как она делает заказ у молодого человека, который, скорее всего, был ее сокурсником. Она улыбнулась, он улыбнулся, и Босх начал думать, что между ними есть какая-то связь.

Она вернулась к столику с двумя чашками кофе, одна из которых была со сливками.

— Тебе нужно заниматься сегодня вечером? — спросил Босх.

— Вообще-то нет, — ответила Мэдди. — У меня занятия с семи до девяти, а потом некоторые из нас идут в "Ди".

Босх знал, что "Ди" — это бар под названием "Дистрикт", который предпочитают посещать студенты старше двадцати одного года. Мэдди была одной из них. Напоминание об этом побудило Босха задать следующий вопрос.

— Так в какую сторону ты склоняешься сегодня? К тому, что будет после окончания колледжа.

— Тебе это не понравится, но это юридическая школа.

— Почему ты думаешь, что мне это не понравится?

— Я знаю, что ты хочешь, чтобы я была копом. К тому же это означает еще один колледж, а ты уже потратил кучу денег, отправляя меня сюда.

— Нет, сколько раз мы уже говорили об этом? Я хочу, чтобы ты делала то, что хочешь. На самом деле, закон — это безопаснее, и ты заработаешь больше денег. Юридическая школа — это здорово, и не беспокойся о расходах. У меня все схвачено. И я не потратил кучу денег, отправляя тебя сюда. Большую часть покрыли твои стипендии. Так что, все наоборот. Ты сэкономила мне деньги.

— Но что, если я окажусь таким же, как дядя Микки, — защищающим прóклятых, как ты любишь говорить?

Босх отпил немного свежего кофе, чтобы оттянуть время.

— Это будет твой выбор, — сказал он, поставив чашку. — Но я надеюсь, что ты хотя бы посмотришь на это с другой стороны. Я могу устроить тебе встречу, если ты захочешь поговорить с кем-нибудь из окружных прокуроров.

— Может, когда-нибудь мы с тобой станем одной командой. Ты ловишь их на крючок, а я — готовлю.

— Это похоже на рыбалку.

— Кстати, о рыбалке — это то, о чем ты приехал спросить меня?

Босх отпил еще кофе, прежде чем ответить. Он сделал еще одну паузу, когда симпатичный парень со стойки принес им еду, и Мэдди поблагодарила его. Босх посмотрел на ее тарелку. Казалось, в последнее время все едят тосты с авокадо. По его мнению, он выглядел ужасно.

— Это ужин? — спросил он.

— Перекус, — ответила Мэдди. Я буду есть в "Ди". У парня с грилем на улице лучшие вегетарианские сосиски. Это, наверное, то, по чему я буду больше всего скучать в этом месте.

— Значит, если это юридическая школа, то не здесь?

— Я хочу вернуться в Лос-Анджелес. Дядя Микки учился там в Юго- Западном университете. Думаю, я смогу туда поступить. Это хорошая школа для офиса общественного защитника.

Прежде чем Босх успел отреагировать на это, красавец-официант вернулся к столу и спросил Мэдди, нравятся ли ей тосты. Мэдди с энтузиазмом одобрила их, и он вернулся за стойку. Он так и не удосужился спросить Босха, как ему его сэндвич.

— Так этот парень… ты его знаешь? — спросил Босх.

— Мы вместе учились в прошлом году, — ответила Мэдди. — Он симпатичный.

— Думаю, он считает тебя симпатичной.

— А мне кажется, ты меняешь тему.

— Разве я не могу просто приехать и немного побыть с дочерью, выпить кофе, съесть сэндвич и выучить новые слова, например "фо-мо"?

— Это аббревиатура, а не слово: Ф-О-М-О. Что на самом деле происходит, папа?

— Ладно, ладно. Я хотел тебе кое-что сказать. Ничего особенного, но ты всегда злишься, когда думаешь, что я намеренно не рассказываю тебе о чем-то. По-моему, это называется ФОЛО[95] — страх остаться в стороне.

— Это бессмысленно. К тому же FOLO уже занято: это Fear Of Losing Out[96]. Так какие новости? Ты женишься или что-то в этом роде?

— Нет, я не женюсь.

— Тогда что?

— Помнишь, мне приходилось делать рентген грудной клетки из-за того случая, когда я нашел радиоактивный материал?

— Да, а потом ты перестал волноваться, когда тебе сказали, что у тебя все в порядке со здоровьем.

В ее глазах росло беспокойство. Босх любил ее за это.

— Сейчас у меня очень легкая форма лейкемии, которая хорошо поддается лечению, и я ее лечу, и говорю тебе об этом только потому, что знаю: ты будешь кричать на меня, если узнаешь об этом позже.

Мэдди ничего не ответила. Она смотрела на свой кофе, а ее взгляд метался туда-сюда, словно она читала инструкции, что говорить и как себя вести.

— Ничего страшного, Мэдс. На самом деле это всего лишь таблетка.

Одна таблетка, которую я принимаю утром.

— Тебе придется делать химиотерапию и все такое?

— Нет, я серьезно. Это просто таблетка. Это и есть химиотерапия. Они говорят, что я просто приму это, и все будет хорошо. Я хотел тебе рассказать, потому что твой дядя Микки будет за меня бороться и попытается получить за это деньги. Это случилось, когда я был на работе, и я не хочу из-за этого потерять всё, что я для тебя приготовил. Он сказал, что это может попасть в новости, и именно этого я хотел избежать — чтобы ты прочитала об этом где-нибудь в Интернете и потом обиделась на меня за то, что я тебе не сказал. Но на самом деле все в порядке.

Она потянулась через стол и положила свою руку на его.

— Папа.

Он перевернул руку так, чтобы держать ее пальцы.

— Тебе нужно перекусить, — сказал он. — Что бы это ни было.

— Я не хочу есть сейчас, — сказала она.

Ему тоже не хотелось. Он ненавидел пугать ее.

— Ты ведь мне веришь? — спросил он. — Это просто формальность. Я хотел, чтобы ты услышала это от меня.

— Они должны заплатить. Они должны заплатить тебе много денег. Босх рассмеялся.

— Думаю, тебе стоит пойти в юридическую школу, — сказал он. Она не увидела в этом юмора и опустила глаза.

— Эй, если тебе не хочется есть, давай возьмем это с собой, а потом пойдем в то кафе-мороженое, которое тебе нравится, где его варят холодным способом, или как оно там называется.

— Папа, я не маленькая девочка. Ты не можешь сделать все правильно с помощью мороженого.

— Итак, урок усвоен. Я должен был просто заткнуться и надеяться, что ты никогда не узнаешь.

— Нет, дело не в этом. Я могу это принять. Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, и это то, что я пытаюсь сказать: Я собираюсь быть рядом еще долгое время. Я отправлю тебя на юридический факультет, а потом буду сидеть в задних рядах суда и смотреть, как ты отправляешь плохих людей за решетку.

Он ждал реакции. Улыбки или ухмылки, но ничего не получил.

— Пожалуйста, — сказал он. — Давай больше не будем об этом беспокоиться. Хорошо?

— Хорошо, — сказала Мэдди. — Пойдем за мороженым.

— Хорошо.Пойдем.

Она помахала симпатичному парню и попросила у него коробки для еды с собой.

Час спустя Босх посадил дочь в машину и направился на север по 5-й автостраде в сторону Лос-Анджелеса: Джон Джек Томпсон влил в его жизнь боль и неопределенность, а Босх сделал то же самое с дочерью и чувствовал себя из-за этого преступником.

В итоге Томпсон все еще тяжело переживал случившееся. Босху было почти семьдесят лет, и он видел самые ужасные вещи, которые люди могут сделать друг с другом, но то, что было сделано несколько десятилетий назад и задолго до того, как он узнал об этом, вывело его из равновесия. Он подумал, не является ли это побочным эффектом таблеток, которые он принимал каждое утро. Врач предупреждал, что могут быть перепады настроения.

Вдобавок ко всему он понял, что испытывает FOMO: ему хотелось присутствовать при том, как Бэллард задерживает Элвина Кидда за убийство сына Джона Джека Томпсона. Не потому, что ему хотелось увидеть сам арест — Босх никогда не получал особого удовольствия от надевания наручников на убийц. Но он хотел быть рядом с сыном. Жертвой. Родному отцу Джона Хилтона, видимо, было все равно, кто его убил, но Босху было не все равно, и он хотел быть рядом. Все считались или никто не считался. Возможно, для Томпсона это была пустая затея. Но для Босха это было не так.