Перед самым концом смены Бэллард застал вызов, который отвлек ее от завершения отчета для совещания ОГУ по Бэнксу и заставил взять неоплачиваемую сверхурочную работу. Это был случай из серии "он сказал/она сказала" на Сайтрус к югу от Фонтайна. Патруль вызвал ее, чтобы разобраться в жестокой бытовой ссоре между двумя мужчинами, которые жили в одной квартире с одной спальней и одной ванной и ссорились из-за того, кто первым воспользуется душем перед работой. Они пили и употребляли наркотики почти всю ночь, и ссора началась, когда один из мужчин взял последнее чистое полотенце и заперся в ванной. Второй мужчина возразил и выбил дверь, ударив первого по лицу и сломав ему нос. После этого драка распространилась по маленькой квартире и разбудила других жильцов дома. К тому времени, когда после многочисленных звонков в службу 911 прибыла полиция, у обоих мужчин были видны травмы, полученные в результате ссоры, и ни один из них уже не собирался идти на работу.

Два патрульных офицера, прибывших на место, хотели передать принятие решения детективу, чтобы избежать в будущем каких-либо последствий этого дела. Бэллард прибыла на место и поговорила с офицерами, а затем с обеими сторонами. Она догадалась, что драка произошла не из-за чистого полотенца или душа, а из-за проблем в отношениях между мужчинами, какими бы они ни были. Тем не менее, она решила их обоих арестовать, защищая их и себя. Бытовые споры — дело непростое. Угомонить гнев, успокоить нервы, а затем просто отступить — казалось бы, самый разумный путь, но, если через час, неделю или год те же отношения заканчиваются убийством, соседи говорят в новостные камеры и заявляют, что полиция уже приезжала и ничего не сделала. Лучше перестраховаться сейчас, чем потом жалеть. Таково было правило, и именно поэтому патрульные не хотели участвовать в принятии решения.

Бэллард арестовала обоих мужчин и по отдельности доставила их в тюрьму Голливудского участка, где они должны были содержаться в соседних камерах. Бумажная волокита, связанная с их задержанием, а также необходимость подготовить другие документы заставили Бэллард задержаться после семи утра и окончания смены.

Оформив необходимые отчеты об арестах, Бэллард отправилась на своей городской машине в центр города и припарковалась на Первой улице перед ЗАП. Парковки там не было, но она опаздывала, и она надеялась, что любой сотрудник дорожной полиции распознает машину как машину для поездок детективов и оставит ее без штрафа. Кроме того, она не собиралась задерживаться внутри.

Она перекинула рюкзак через плечо и взяла с собой коричневый бумажный пакет для улик. На пятом этаже она вошла в отдел ограблений и убийств, осознав, что это первый раз с тех пор, как она поневоле перевелась в Голливуд на "последнее шоу". Она осмотрела огромное помещение, начав с кабинета капитана в дальнем углу. Сквозь стеклянную стену она увидела, что он пуст. Никаких других признаков его присутствия — или Нуччио и Спеллмана — не было, поэтому она направилась в штабную комнату. На двери она увидела, что скользящая табличка переведена в положение "ИСПОЛЬЗУЕТСЯ", и поняла, что нашла своё совещание. Она постучала и вошла.

Штабная комната представляла собой переоборудованное складское помещение размером 12 х 30 футов, в котором стоял стол в стиле зала заседаний, а на стенах висели доски и плоские экраны. Она использовалась для работы с оперативными группами, для совещаний с участием нескольких следователей или для деликатных дел, которые нельзя обсуждать в открытом офисе отдела.

Во главе длинного стола сидел капитан Роберт Оливас. Слева от него сидели Нуччио и Спеллман. Справа от него сидели два детектива, которых Бэллард узнала как Друкера и Ферлиту — оба давние сотрудники ОГУ, специализировавшиеся на делах с огнем. Друкер проработал в отделе так долго, что его прозвище было "Барахолка", потому что за это время он заменил два колена, бедро и плечо.

— Детектив Бэллард, — сказал Оливас, его тон был ровным и не выражал той враждебности, которую, как она знала, он все еще питал к ней.

— Капитан, — так же ровно ответила Бэллард.

— Следователь Нуччио сказал мне, что ты можешь присоединиться. Но я думаю, что у нас все в порядке, и ты здесь не понадобишься.

— Это хорошо, потому что я припарковалась у входа в красной зоне. Но, прежде чем я уйду, я подумала, что вы захотите увидеть и услышать некоторые улики, которые я собрала.

— Улики, детектив? Мне сказали, что ты покинула место преступления в понедельник вечером, как только смогла.

— Не совсем так, но я уехала, как только пожарные сказали, что у них все под контролем и они свяжутся с ОГУ, если что-то изменится.

Она объясняла Оливасу, какой будет ее позиция, если он попытается поднять вопрос о том, как она справилась с первоначальным вызовом. Она также догадалась, что с Нуччио и Спеллманом проблем не возникнет, потому что они достаточно умны, чтобы не ввязываться в разборки в полицейском департаменте.

Оливас, неразговорчивый мужчина с широкими плечами, похоже, решил, что дело того не стоит. Это было частью того плавного ухода, о котором говорила Эми Додд: Оливас не хотел никаких волн в свой последний год. Бэллард знала, что это хорошо согласуется с ее настоящим планом встречи.

— Что у тебя есть? — спросил Оливас. — Мы даже не уверены, что у нас тут убийство.

— И именно поэтому вы, ребята, получаете большие деньги, верно? — сказала Бэллард. — Вы должны разобраться в этом.

Оливас закончил со вступительными любезностями.

— Как я уже сказал, что у тебя есть, Бэллард?

Теперь его тон изменился. В нем появились снисходительность и неприязнь. Бэллард положила пакет с уликами на стол.

— Для начала у меня есть вот это, — сказала она. — Пустая бутылка из- под водки "Tito's".

— И как это связано с делом? — спросил Оливас. Бэллард указала на Нуччио.

— Инспектор Нуччио сказал мне вчера, что коронер определил содержание алкоголя в крови жертвы — три шесть[66]. Для этого нужно много алкоголя. Я поговорила с несколькими бездомными, которые знали жертву, и они сказали, что в понедельник вечером Бэнкс выпил бутылку "Tito's", которую не стал делить. Они сказали, что кто-то — "ангел-хранитель" — дал ему эту бутылку. Я забрала бутылку у другого бездомного, который стоит на том же тротуаре и собирает бутылки и банки на переработку. Цепочка хранения — дерьмо, но он был уверен, что подобрал бутылку сразу после того, как Бэнкс выпил водку. Я думаю, вам стоит отнести это на экспертизу латентных отпечатков. Если вы получите отпечатки Бэнкса, это подтвердит версию. Но также вы можете получить отпечатки "ангела-хранителя", и вот с ним-то вы и захотите поговорить. То есть если кто-то помог ему напиться, чтобы он мог поджечь его.

Оливас несколько мгновений размышлял над этим, прежде чем ответить.

— Кто-нибудь видел этого "ангела-хранителя"? — спросил он. — Мы говорим о мужчине, женщине, о чем?

— Не те, с кем я разговаривала, — сказала Бэллард. — Но я спустилась вниз по улице к "Мако", и у них есть видеозапись, на которой женщина в "Мерседесе" подъезжает и покупает бутылку "Тито'с" примерно за четыре часа до того, как Бэнкс сгорел. Возможно, это просто совпадение, но я оставлю это на ваше усмотрение.

Оливас посмотрел на своих людей.

— Тонко, — сказал он. — Всё тонко. Люди, возьмите бутылку и все остальное, что есть у Бэллард. Мы должны забрать обогреватель и провести собственные испытания. Мы не будем констатировать насильственную смерть, пока не выясним, что к чему. Бэллард, ты можешь идти. Ты ведь не на смене, верно?

— Да, — сказала Бэллард. — И я ухожу отсюда. Ребята, дайте мне знать, если вам понадобится, чтобы я вернулась на место происшествия для чего-нибудь сегодня вечером.

— В этом нет необходимости, — сказал Оливас. — Мы сами разберемся с этим.

— Мне просто нужно, чтобы вы подписали краткий отчет об обнаружении бутылки, — сказала Бэллард. — Чтобы была зафиксирована цепочка хранения и не возникло путаницы в дальнейшем, если бутылка "Тито'с" окажется важной.

— И чтобы убедиться, что ты получишь по заслугам, — сказал Оливас.

Это был не вопрос, и Бэллард была довольна тем, как Оливас это воспринял.

— Мы все хотим получить должное за то, что делаем, не так ли? — сказала она.

— Неважно, — сказал Оливас. — Ты напиши, а я подпишу.

Бэллард расстегнула рюкзак и достала папку с двумя копиями двухстраничного документа. Первая страница была занята подробным описанием происхождения бутылки, а вторая — страница для подписи, на которой под строкой для подписи были указаны только имя и звание Оливаса. Она положила документы на стол.

— Один для вас, другой для меня, — сказала она.

Оливас подписал оба документа. Бэллард взяла один, а второй оставила на столе. Она положила свою копию обратно в папку и вернула ее в рюкзак.

Бэллард отсалютовала Оливасу, затем повернулась и вышла из комнаты. По дороге из ОГУ она пыталась успокоиться и контролировать свои эмоции. Это было трудно. Оливас всегда сможет добраться до нее. Она знала это. Он что-то у нее отнял, как и другие мужчины в прошлом. Но другие так или иначе расплачивались: возмездие… месть… справедливость — как угодно. Но не Оливас. Пока что нет. В лучшем случае на его репутации оставалось временное пятно, которое вскоре исчезнет. Бэллард знала, что она может превзойти и расследовать лучше его всё что угодно, но у него всегда будет та безымянная вещь, которую он у нее отнял.