В 9:05 утра в зале суда 106 парамедика спасателей Альберта Моралеса не было видно. Босх стоял в задней части зала суда, чтобы можно было выйти и обыскать коридор, как он делал это каждые пять минут. Холлер сидел за столом защиты, занятый бумагами и папками, чтобы создать впечатление, что он готовится к судебному заседанию.

— Мистер Холлер, — сказал секретарь. — Судья готов.

В голосе клерка слышалось нетерпение, которое судья, скорее всего, передал ей по телефону из своих покоев.

— Да, я знаю, — сказал Холлер. — Я просто ищу список свидетелей, и тогда я буду готов.

— Мы можем пригласить вашего клиента? — спросил клерк.

Холлер повернулся и снова посмотрел на Босха, одарив его взглядом "ты-трахнул-меня".

— Пока нет, — сказал он. — Позвольте мне поговорить с моим следователем.

Холлер встал из-за стола и, пройдя через ворота, направился к Босху.

— Я не твой следователь, — прошептал Босх.

— Мне плевать, — сказал Холлер. — Это было для нее, а не для тебя.

Где, блядь, наш свидетель?

— Я не знаю. В повестке было указано девять, я сказал ему быть в девять, и его здесь нет. У меня нет способа связаться с ним, кроме как позвонить в пожарную часть, и я знаю, что его там нет, потому что у него сегодня выходной.

— Господи!

— Может, судья даст тебе час. Я пойду искать…

— Единственное, что судья мне даст — это обвинение в неуважении к суду. Он, наверное, сейчас в кабинете пишет его. Я могу тянуть время еще минут пять. После этого мне придется привести эксперта по ДНК и сделать всё в обратном порядке…

Он остановился, когда дверь открылась. Босх узнал Моралеса в уличной одежде, выглядевшего таким же измученным, как и Холлер. На лбу у него выступили капельки пота. Он нес свою медицинский набор, похожий на большую коробку для рыболовных снастей.

— Это он.

— Что ж, самое время, хер ему в дышло.

Босх оставил Холлера и подошел к Моралесу.

— В повестке указано девять, — сказал он.

— Я не смог найти парковку, — сказал Моралес. — Я припарковался у пожарной станции и пошел пешком, неся эту штуку. В ней тридцать фунтов. А долбаные лифты едут целую вечность.

— Ладно, выйди в коридор и присядь на скамейку. Ни с кем не разговаривай. Просто остынь и не двигайся, пока я не выйду и не заберу тебя.

— Я вспотел, чувак. У меня будет солнечный удар, мне надо смочить голову и вытереться полотенцем или что-то в этом роде.

— Это дальше по коридору, за лифтом. Делай, что должен, только быстро и возвращайся сюда. Хочешь, чтобы я присмотрел за твоим набором?

— Не делай мне одолжений, чувак. Я не хочу здесь находиться. Моралес вышел из зала суда, а Босх вернулся к Холлеру.

— Он будет готов через пять минут. Он пришел из участка и вспотел, хочет немного привести себя в порядок.

— У него есть прибор в коробке?

— Должен быть. Я не спрашивал.

— Ему, блядь, лучше его иметь.

Холлер повернулся и направился обратно через ворота. Он помахал рукой клерку.

— Можете вывести моего клиента и позвать судью, — объявил он. — Защита готова приступить к делу.

Босх заметил, что прокурор Салдано подозрительно смотрит на Холлера. Она понятия не имела, что происходит.

Через десять минут суд был в сборе, Херштадт сидел рядом с Холлером. Судья Фальконе сидел судейской кафедрой, но ложа для присяжных была пуста. Босх наблюдал за процессом с заднего ряда галереи, недалеко от двери зала суда.

Судья был зол. Он велел присяжным прийти пораньше, и они так и сделали. Но теперь они сидели в зале заседаний, пока адвокаты спорили о включении неожиданного свидетеля. Моралеса не было в списке свидетелей, предоставленном защитой суду и обвинению в начале процесса. Теперь Салдано возражала против его показаний, не зная, кто он такой и что скажет.

Все это послужило плохим началом дня.

— Мистер Холлер, вручая вам вчера повестку, я не гарантировал вам, что этот свидетель даст показания, — сказал судья. — Я ожидал возражений со стороны штата и того, что вы представите веские основания для его привлечения к делу в столь поздний момент процесса.

— Ваша честь, — сказал Холлер, — суд предоставил защите широкую свободу действий, и это, безусловно, заслуживает одобрения. Но, как вы сказали присяжным в начале заседания, этот процесс — поиск истины. Вчера вечером мой следователь обнаружил свидетеля, который может изменить ход поиска истины в этом деле Несправедливо не только по отношению к моему клиенту, но и по отношению к гражданам Калифорнии не дать ему возможность дать показания перед присяжными присяжных.

Фальконе окинул взглядом галерею, и его глаза нашли Босха. На долю секунды Босху показалось, что он увидел разочарование, и он снова пожелал, чтобы Холлер перестал называть его своим следователем.

— Но видите ли, мистер Холлер, вы создали обстоятельства с вашим следователем и этим свидетелем, которые явно несправедливы по отношению к обвинению, — сказал судья. — У мисс Салдано не было времени подготовиться к этим показаниям, поручить своему следователю проверить и допросить свидетеля или допросить его самостоятельно.

— Что ж, добро пожаловать в мой мир, ваша честь, — ответил Холлер. — Я сам никогда не встречался и не разговаривал с этим свидетелем. Как я уже говорил, о его важности стало известно вчера — полагаю, вы подписали повестку в пять пятнадцать. Сейчас он находится здесь, чтобы дать показания. Мы все узнаем, что он хочет сказать, когда он это скажет.

— И о чем именно вы будете его спрашивать?

— Я спрошу его о событиях, в которых он участвовал в день убийства. Это парамедик спасательной службы, который оказывал помощь моему клиенту, когда у него начались судороги в кофейне чуть более чем за час до убийства судьи Монтгомери.

Судья переключил свое внимание на прокурора.

— Мисс Салдано, вы хотите ответить?

Салдано встала. Ей было около тридцати, и она была восходящей звездой в офисе окружного прокурора, назначенной в отдел особо тяжких преступлений. Куда бы она ни шла, за ней следовали представители СМИ. Босх уже заметил репортеров, выстроившихся в первом ряду галереи.

— Спасибо, ваша честь, — сказала она. — Штат мог бы просто возразить на основании того, что суд уже изложил: отсутствие уведомления, отсутствие включения этого свидетеля в список свидетелей защиты, отсутствие раскрытия информации о его показаниях. Но поскольку мистер Холлер решил применить старый прием поиска истины в своей просьбе об особом послаблении, штат будет утверждать, что этому свидетелю нечего добавить к показаниям по делу, которые каким-либо образом приблизят нас к истине. У нас уже были показания собственного эксперта мистера Холлера о приступе, который якобы случился у его клиента в кофейне. Штат не возражал против этих показаний. Этот новый свидетель может предоставить ту же информацию.

Она сделала паузу, чтобы перевести дух, прежде чем завершить свой аргумент.

— Итак, очевидно, ваша честь, что это какая-то лазейка, — сказала она. — Пустая трата времени суда. Еще один дым и зеркала от судебного мага, у которого ничего не осталось в его мешке с фокусами.

Босх улыбнулся и увидел, что Холлеру, откинувшемуся в кресле и повернувшемуся к столу обвинения, пришлось самому сдерживать улыбку.

Когда Салдано села, Холлер встал.

— Ваша честь, можно мне? — спросил он.

— Пожалуйста, будьте кратки, мистер Холлер, — сказал Фальконе. — Присяжные ждут с девяти часов.

— "Дым и зеркала", ваша честь? Мешок с фокусами? На кону жизнь человека, и я возражаю против характеристик, данных заместителем окружного прокурора. Это…

— Да ладно, мистер Холлер. Только в этом зале суда я слышал, как вас называли и хуже. И давайте не будем обманывать себя: мы оба знаем, что мисс Салдано только что дала вам следующий слоган для объявлений, которые вы размещаете на автобусах и автобусных скамейках по всему городу. Я уже вижу их: "Судебный маг — так утверждает даже окружная прокуратура".

В зале суда раздался рокот смеха, и Босх увидел, как Салдано опустила голову, осознав, что она натворила.

— Спасибо за рекламный совет, судья, — сказал Холлер. — Я займусь этим после того, как закончится этот процесс. Но сейчас важно то, что на карту поставлены жизнь и свобода моего клиента, а на скамейке в коридоре сидит свидетель, который хочет дать показания и который, как я полагаю, внесет ясность в то, что произошло — не только в кафе, но и часом позже в Гранд-Парке с вашим другом и коллегой судьей Монтгомери. Показания, которые должен дать свидетель, имеют отношение к главному вопросу — достоверны ли доказательства обвинения — и являются существенными. И наконец, я бы добавил, что о существовании этого свидетеля и его показаниях было или должно было быть известно обвинению — мой следователь узнал его имя из материалов, предоставленных самим штатом. Я прошу суд проявить снисхождение и разрешить мне привести этого нового свидетеля в зал суда для дачи показаний.

Холлер сел, а судья посмотрел на Салдано, которая не сделал ни одного движения, чтобы встать.

— Принято, — сказала она. Фальконе кивнул.

— Хорошо, давайте пригласим присяжных, — сказал он. — Мистер Холлер, я разрешаю вам вызвать свидетеля, но затем предоставляю мисс Салдано время, которое ей понадобится для подготовки перекрестного допроса, если она действительно захочет допросить свидетеля.

— Спасибо, ваша честь, — сказал Холлер.

Повернувшись, он снова посмотрел на Босха и кивнул. Босх встал, чтобы позвать Моралеса.