На обратном пути в участок Бэллард свернула на Кауэнгу, а затем на Коул. Она медленно проехала мимо линии палаток, брезентовых конструкций и спальных мешков, которые тянулись вдоль ограды общественного парка. Она увидела, что место, которое накануне занимал погибший мужчина, уже занято кем-то с оранжево-голубой палаткой. Она остановилась на улице — движение не мешало, и посмотрела на голубой брезент, где, как она знала, спала девушка по имени Мэнди. Все выглядело тихо. Легкий порыв ветра на мгновение шевельнул грязный брезент, но вскоре все вернулось на круги своя.

Бэллард задумалась о Мэнди и перспективах ее жизни. Затем она подумала о Сесилии и удивилась тому, как та потеряла всякую надежду на счастье. Затем Бэллард задумалась о своем собственном отчаянном начале жизни. Как одному ребенку удалось сохранить надежду во тьме, а другому — поверить, что она исчезла навсегда?

Зажужжал телефон, и она ответила. Это был лейтенант Вашингтон, и она тут же посмотрела на зарядное устройство, чтобы проверить, не забыла ли она где-нибудь свой ровер. Но он лежал на своем месте. Вашингтон решил позвонить ей, а не пользоваться рацией.

— ЛТ?

— Бэллард, где ты?

— Направляюсь в участок. Примерно в трех кварталах. Что случилось?

— Дотре и Робертс только что были здесь. Они рассказали мне о девочке.

Он умудрился неправильно произнести фамилию Дотре[42], отчего оно прозвучало скорее как "сомневающийся"[43], чем как "дочь"[44], а фамилию Робардс и вовсе исказил.

— А что с ней? — спросила она.

— Я слышал, что все плохо, — сказал Вашингтон. — Ты подтверждаешь, что это было самоубийство?

— Я подтвердила. С родителями что-то не так. Отец уехал из города. Но я подтвердила это. Он там, где сказал. Я передам все это в отдел убийств Западного бюро для дальнейших действий.

— Хорошо, тогда я хочу вернуть тебя сюда и вызвать сотрудников ОПН, чтобы они поговорили с вами тремя.

Отдел поведенческих наук. Это означало психологическое консультирование. Это было последнее, что Бэллард хотела бы получить от Департамента. Половина Департамента уже и так считала, что она сфабриковала обвинения в сексуальных домогательствах против своего начальника. Это "необоснованное" расследование привело к тому, что ее заставили год посещать занятия в ОПН. Добавив к ее досье еще одну справку, другая половина стала бы придерживаться общепринятого мнения. И это еще до того, как вы добрались до двойных стандартов в отношении женщин-полицейских. Офицер-мужчина, обратившийся за консультацией, был бы мужественным и сильным; женщина, сделавшая то же самое, была просто слабой.

— К черту все это, — сказала Бэллард. — Я не хочу этого.

— Бэллард, это было плохо, — настаивал Вашингтон. — Я только что узнал подробности, и это чертовски ужасное зрелище. Ты должна с кем-нибудь поговорить.

— ЛТ, я не хочу ни с кем говорить, мне не нужно ни с кем говорить. Я видела и похуже, ясно? И у меня есть работа.

Тон ее голоса заставил Вашингтона задуматься. На несколько секунд воцарилась тишина. Бэллард наблюдала, как мужчина выползает из одноместной палатки, идет к обочине и начинает откровенно мочиться в сточную канаву. Он не замечал ее и не слышал, как работает на холостом ходу ее машина.

— Хорошо, Бэллард, но предложение я сделал, — сказал Вашингтон.

— Да, ты сделал, ЛТ, — ответил Бэллард более мягким тоном. — И я ценю это. Я вернусь в участок и напишу все это, а потом закончу на сегодня. Пойду на пляж, и все снова станет прекрасным. Соленая вода лечит всё.

— Понял тебя, Бэллард.

— Спасибо.

Но Бэллард знала, что по окончании смены она не поедет на запад, на пляж. В среду в баллистическом отделе был приемный день, и она планировала быть первой в очереди.