Центральная окружная мужская тюрьма находилась на Баучет-стрит, в двадцати минутах ходьбы от ЗАП. Но Бэллард передумала и решила поехать туда на машине, чтобы после разговора с Деннардом Дорси отправиться на следующий допрос.

Она прождала в комнате для допросов двадцать минут, прежде чем помощник шерифа по имени Валенс ввел Дорси и усадил его за стол напротив нее. Дорси вел себя непринужденно, что говорило о том, что ему комфортно в окружающей обстановке. Он был далеко не новичком в Окружной. Он был афроамериканцем, с такой темной кожей, что татуировки на его шее были нечитаемы и показались Бэллард похожими на набор старых синяков. У него была полная голова седеющих волос, которые были закручены в косичку и сочетались с козлиной бородкой, такой длинной, что она тоже была заплетена. Запястья были скованы наручниками за спиной, и ему пришлось слегка наклониться вперед в кресле.

Согласно записям, которые Бэллард нашла в компьютере, Дорси исполнилось пятьдесят в тюрьме всего несколько дней назад, и на момент убийства Джона Хилтона ему был всего двадцать один год. Но мужчина перед ней выглядел намного старше, ему было легко дать за шестьдесят. Старение казалось настолько сильным, что Бэллард сначала подумала, что произошла ошибка и Валенс привел в комнату не того человека.

— Вы Деннард Дорси? — спросила она.

— Это я, — ответил он. — Что тебе нужно?

— Сколько вам лет? Скажите мне дату вашего рождения.

— Десятое марта шестьдесят девятого года. Мне пятьдесят, так какого хрена происходит?

Дата совпала, и Бэллард окончательно убедилась в этом. Она продолжила.

— Это о Джоне Хилтоне.

— Кто это, блядь, такой?

— Ты помнишь. Его застрелили в переулке у Мелроуз, где ты продавал наркотики.

— Я не понимаю, о чем ты, твою мать, говоришь.

— Нет, понимаешь. Ты говорил об этом со своим куратором в полиции Лос-Анджелеса. Брендан Слоун, помнишь?

— К черту Брендана Слоуна, этот ублюдок ни хрена для меня не сделал.

— Он не подпускал к тебе отдел убийств, когда они хотели поговорить с тобой о Джоне Хилтоне.

— К черту отдел убийств. Я никого не убивал.

Дорси повернулся, чтобы посмотреть, сможет ли он привлечь внимание охранника через стеклянную дверь позади себя. Он собирался встать и уйти.

— Оставайся на своем месте, Деннард, — сказала Бэллард. — Ты никуда не уйдешь. Пока мы не поговорим.

— А зачем мне с тобой разговаривать? — спросил Дорси. — Я разговариваю с кем угодно только в присутствии своего адвоката, вот и всё.

— Потому что сейчас я разговариваю с тобой, как с возможным свидетелем. Если ты привлечешь адвоката, то я буду говорить с тобой, как с подозреваемым.

— Я же сказал, я никогда никого не убивал.

— Тогда у тебя есть две причины поговорить со мной. Во-первых, я знаю твоего офицера по условно-досрочному освобождению — того самого, с которым ты так и не встретился после выхода из Васко. Мы вместе работали над делами. Ты поможешь мне здесь, и я пойду с ним поговорю. Может, он отменит ордер на задержание, и ты снова окажешься на улице.

— А какая еще причина? — спросил Дорси.

Бэллард была одета в коричневый костюм с меловыми полосками. Она потянулась во внутренний карман пиджака за сложенным документом, который достала из книги об убийстве, готовясь к допросу. Она развернула его и положила на стол перед Дорси. Он наклонился вперед и вниз, чтобы прочитать его.

— Я не могу это прочитать, — наконец сказал он. — Здесь не дают очки. Что это?

— Это отчет свидетеля по делу об убийстве Джона Хилтона за 1990 год, — сказал Бэллард. — Ведущий следователь говорит, что не может с тобой разговаривать, потому что ты — особо ценный стукач для наркоотдела.

— Это чушь. Я не стукач.

— Может, сейчас и нет, но тогда был. Вот здесь все сказано, Деннард, и ты не хочешь, чтобы эта бумажка попала в чужие руки, понимаешь, о чем я? Помощник шерифа Валенс сказал мне, что они взяли тебя в модуль с "Роллингами 60-ых". Как, по-твоему, отреагируют тамошние стрелки, если увидят, что по округе разгуливает такая бумажка?

— Ты просто издеваешься надо мной. Ты не можешь этого сделать.

— Ты так думаешь? Хочешь узнать? Мне нужно, чтобы ты рассказал мне об убийстве двадцатидевятилетней давности. Расскажи мне, что ты знаешь и что помнишь, и тогда этот клочок бумаги исчезнет, и тебе больше никогда не придется беспокоиться об этом.

— Ладно, послушай, я помню, что говорил об этом со Слоуном. Я сказал ему, что в тот день меня там не было.

— И именно это он сказал детективам по делу. Но это была не вся история, Деннард. Ты что-то знаешь. Такое убийство не происходит без того, чтобы торговцы на той улице что-то знали или слышали, до или после. Расскажи мне, что ты знаешь.

— Я с трудом могу вспомнить, что было так давно. Я сам тогда принимал много наркотиков, знаешь ли.

— Если ты "с трудом" что-то вспоминаешь, значит, что-то ты помнишь.

Расскажи мне, что ты помнишь.

— Слушай, все, что я знаю, это то, что нам сказали убираться подальше от того места. Как будто мы думали, что у нас есть наводка о готовящемся взрыве или что-то в этом роде. Так что я туда не пошел, как и говорил Слоуну тогда и говорю тебе сейчас. Я ничего не видел, я ничего не знаю, потому что меня там не было. Точка. А теперь порви эту бумагу, как ты сказала.

— Это то, что ты сказал Слоуну, что тебе велели оттуда убраться?

— Я не знаю. Я сказал ему, что в тот день меня там не было, и это не было ложью.

— Хорошо, кто сказал тебе убираться из того переулка?

— Не знаю. Не могу вспомнить.

— Должно быть, это был босс, верно?

— Наверное, да. Это было очень давно.

— Какой босс, Деннард? Поработай со мной. Мы почти у цели.

— Я не буду с тобой работать. Вытащи меня отсюда, и тогда я скажу тебе, кто это был.

Бэллард была недовольна тем, что Дорси теперь пытается писать правила сделки.

— Нет, так дело не пойдет, — сказала она. — Ты помогаешь мне, тогда я помогаю тебе.

— Я помогаю тебе, — запротестовал Дорси.

— Нет, не помогаешь. Ты просто несешь чушь. Скажи мне, кто отдал приказ убраться, и тогда я поговорю с твоим куратором. Таков уговор, Деннард. Ты хочешь этого или нет? Я собираюсь уйти отсюда. Я ненавижу быть в тюрьме.

Дорси некоторое время сидел молча, затем кивнул головой, словно внутренне убеждая себя в необходимости сделки.

— Я думаю, он все равно мертв, — сказал он.

— Тогда его выдача не будет проблемой, не так ли? — сказала Бэллард. — Кто это был?

— ОГ[31] по имени Кидд[32].

— Мне нужно настоящее имя.

— Так его звали.

— А как его звали по имени?

— Элвин. Почти как Элвис. Элвин Кидд. Это был его переулок, и он был там боссом.

— Он сказал тебе, чтобы ты убрался оттуда тем днем, или как?

— Нет, он просто сказал, что у нас выходной. Мы уже были там, а он подошел и сказал, что вы все убираетесь отсюда.

— Кто это "мы"? Ты и кто еще был там?

— Я и Ви-Дог[33], но этот ублюдок тоже мертв. Он не собирается вам помогать.

— Ладно, а как на самом деле звали Ви-Дога?

— Винсент. Но я не знаю его фамилии.

— Винсент Пилки?

— Я просто сказал тебе, что не знаю. Мы тогда просто работали вместе. Я не знаю никаких фамилий.

Бэллард кивнула. Ее мысли уже возвращались к тому переулку двадцать девять лет назад. В голове возникла картина: Дорси и Пилки торгуют наркотиками в переулке, а Элвин Кидд подъезжает и велит им убираться.

Она подумала, что Элвин Кидд знал, что произойдет в том переулке с Джоном Хилтоном, еще до того, как это случилось.

— Хорошо, Деннард, — сказал Бэллард. — Я позвоню твоему куратору.

— Поговори с ним хорошенько.

— Так и задумано.