Бэллард была в гараже своего кондоминиума, доставала из багажника сумку с инструментами, держа под мышкой распечатки от Босха, когда к ней подошел мужчина. Она напряглась, осматривая гараж, но больше никого вокруг не увидела. В сумке с инструментами был ее пистолет.

— Привет, соседка, — сказал мужчина. — Я просто хотел представиться.

Ты двадцать третья, верно?

Она поняла, что он имеет в виду номер ее квартиры. Она прожила в этом здании всего несколько месяцев, и, хотя в нем было всего двадцать пять квартир, она еще не познакомилась со всеми своими соседями.

— Да, привет, — сказала она. — Рене. Они столкнулись локтями.

— Я Нейт из тринадцатой, прямо под тобой, — сказал он. — С Новым годом!

— И тебя с Новым годом, — ответила Бэллард.

— Моего компаньона зовут Роберт. Он сказал, что встретил тебя, когда ты перевозила вещи.

— О, точно, да, я познакомилась с Робертом. Он помог мне затащить столик в лифт.

— И он сказал, что ты коп.

— Да.

— Думаю, в наши дни не лучшее время быть копом.

— В этом есть свои моменты. Не все хорошо, не все плохо.

— Просто, чтобы ты знала, я присоединился к протесту "Жизни черных имеют значение". Не держи на меня зла.

— Я не буду. И я согласна, что жизни черных имеют значение.

Бэллард заметила, что у него был шлем и велосипедная экипировка, в том числе обтягивающие велосипедные шорты с подкладкой на ягодицах, которые выглядят неловко, когда вы слезаете с велосипеда.

Она хотела сменить тему, не нагрубив соседу.

— Ты катаешься? — спросила она.

Это был глупый вопрос, но лучшее, что она смогла придумать.

— Я использую любую возможность, — ответил Нейт. — Но я уверен, что у тебя другое хобби.

Он указал на доски, которые Бэллард прислонила к стене гаража перед своим "Дефендером". Одна была ее доской для гребли в спокойные дни, другая - ржавым мини-танкером для серфинга на закате. Остальные ее доски лежали в кладовке кондоминиума, но ее шкаф был полон, и она знала, что, оставляя свои наиболее используемые доски в гараже, рискует тем, что они могут быть украдены. Рене надеялась, что камеры на выходах послужат сдерживающим фактором.

— Да, думаю, мне нравится пляж, — сказала она, и ей сразу же не понравился ее ответ.

— Что ж, рад с тобой познакомиться и добро пожаловать, — сказал Нейт. — Я также должен сказать тебе, что я действующий президент ассоциации домовладельцев. Я знаю, что ты арендуешь у корпоративных владельцев — мы это одобрили — но, если тебе понадобится что-нибудь, связанное с ТСЖ, постучи в мою дверь на первом этаже.

— Хорошо. Я так исделаю.

— И я надеюсь увидеть тебя на одной из вечеринок во дворе.

—Я об этом не слышала.

— Первая пятница каждого месяца, не считая сегодняшнего, конечно.

Счастливый час. Это ВСВ[23], но люди делятся.

— Ладно, хорошо. Может быть, увидимся там. И приятно познакомиться.

— С Новым годом!

— То же самое.

Бэллард все еще привыкала к соседям и чувствовала себя неловко во время встреч и приветствий — особенно когда выяснилось, что она полицейский. Большую часть последних четырех лет она провела, чередуя для ночлега палатку на Венис-Бич и дом своей бабушки в Вентуре.

Но ковид-19 закрыл пляжи, в то время как растущее число бездомных в Венис сделало его местом, где она не хотела быть.

Она сняла квартиру, которая находилась всего в десяти минутах езды от участка. Но это означало, что у нее были соседи сверху и снизу, слева и справа.

Нейт направился к лифту, в то время как она решила подняться по лестнице, чтобы не ехать с ним и не заводить больше светскую беседу. Ее телефон начал жужжать, и она попыталась вытащить его из кармана, не уронив документы от Босха. Она увидела на экране, что звонит Лиза Мур.

— Пиздец! — сказала Лиза вместо приветствия.

— Что случилось, Лиза? — спросила Бэллард.

— У нас дело, а я с Кевином в пяти минутах от "Мирамара".

Бэллард истолковала это так, что Полуночники заявили об еще одной жертве, а Мур была почти на курорте в Санта-Барбаре со своим бойфрендом, сержантом Олимпийского подразделения.

— В чем дело? — спросила она.

— Жертва сообщила об этом только час назад, — сказала Мур. — Я думала, у нас чисто.

— Ты имеешь в виду, что ее изнасиловали прошлой ночью, но сообщили об этом только сейчас?

— Точно. Она просидела в ванне несколько часов. Послушай, они отвезли ее в отделение неотложной помощи… Есть ли шанс, что ты справишься с этим, Рене? Я имею в виду, что мне, вероятно, потребуется два с лишним часа, чтобы вернуться отсюда с пробками и прочим дерьмом.

— Лиза, мы были на дежурстве все выходные.

— Я знаю, я знаю, я просто подумала, что после нашего разговора у нас всё чисто, понимаешь? Мы изменим ситуацию. Нехорошо просить тебя.

Бэллард развернулась и направилась обратно к своей машине. Это была серьезная просьба со стороны Мур не только потому, что технически это было ее дело. Бэллард знала, что любая поездка в центр лечения изнасилований оставит в ней след. В ЦЛИ не было никаких воодушевляющих историй. Она открыла дверцу своего "Дефендера" и положила сумку обратно.

— Я разберусь с этим, — сказала она. — Но в какой-то момент Дэш соберется проверить, и он может позвонить тебе. Это ты из секс- преступлений. Не я.

— Я знаю, знаю, — ответила Мур. — Я думаю, что сейчас позвоню ему и скажу, что нас вызвали, и один из нас сообщит ему новости после того, как мы поговорим с жертвой. Если ты позвонишь ему позже, это будет и меня касаться. А если я понадоблюсь тебе завтра, я вернусь.

— Неважно. Я просто не хочу, чтобы моя задница висела на волоске за то, что я прикрываю тебя.

— Этого не будет. Ты лучшая. Я позвоню тебе позже, чтобы проверить.

— Хорошо.

Они разъединились. Бэллард была раздражена. Это было не из-за отсутствия у Мур трудовой этики. После года пандемии и антиполицейских настроений иногда было трудно найти приверженность работе. Болезнь "почему-мы-должны-заботиться" заразила весь департамент. Что ее раздражало, так это срыв ее плана провести вечер дома, сделать заказ в "Литтл Домз", покопаться в хронологических записях об убийстве Альберта Ли и поискать связи с убийством Хавьера Раффы. Теперь, когда она взялась за новое дело Полуночников, лейтенант Робинсон-Рейнольдс наверняка с утра первым делом передаст расследование дела Раффы в отдел убийств Западного бюро.

— Черт, — сказала она, заводя "Дефендер".

ЦЛИ был придатком медицинского центра Калифорнийского университета в Санта-Монике. Бэллард много раз бывала там по делам, в том числе, когда ее саму осматривали на предмет наличия признаков изнасилования. Она знала большинство женщин — там работали одни женщины — по именам. Она вошла в дверь без опознавательных знаков и увидела двух человек в форме дневной смены, в которых она узнала МакГи и Блэка — оба мужчины — стоящих в комнате ожидания.

— Эй, ребята, дальше я сама разберусь, — сказала она. — Как поступил вызов?

— Это она позвонила, — сказал Блэк. — Жертва.

— Она думала об этом весь день, а потом решила, что ее изнасиловали, — сказал МакГи. — Какие бы улики там ни были, они исчезли в канализации ванны.

Бэллард на мгновение уставилась на него, пытаясь понять, что скрывается за таким мудацким заявлением.

— Ну, это мы еще посмотрим, — наконец сказала она. — Просто, чтобы ты знал, я предполагаю, что у нее не было сомнений в том, была ли она изнасилована, хорошо, МакГи? Ее колебания, скорее всего, были связаны с тем, что она собиралась сообщить о нем в департамент и офицерам, которым на это наплевать и которые не рассматривают изнасилование как серьезное преступление.

Щеки Макги начали покрываться красными пятнами то ли от гнева, то ли от смущения, то ли от того и другого вместе.

— Не расстраивайся, МакГи, — сказала Бэллард. — Я не говорила, что говорю о тебе, не так ли?

— Да, чушь собачья, — ответил МакГи.

— Как бы то ни было, — сказала Бэллард. — Она говорила вам, что подозреваемых было двое?

— Да, — подтвердил Блэк. — Один вошел, затем впустил другого.

— Во сколько это было? — спросила Бэллард.

— Примерно в полночь, — сказал Блэк. — Она сказала, что не стала дожидаться встречи Нового года. Вернулась домой с работы около половины десятого, приготовила ужин, затем приняла душ и легла спать.

— Какой адрес? — спросила Бэллард.

— Она живет в Делл, — ответил Блэк.

Он вытащил из заднего кармана карточку для собеседования и протянул ее Бэллард.

— Черт, — сказала Бэллард.

— Что? — спросил МакГи.

— Я сидела под эстакадой Кауэнга в полночь. — сказала Бэллард. — Как раз в тот момент, когда эти парни были там, наверху, позади меня.

Делл располагался на склоне холма в нескольких кварталах к северу от эстакады, где Бэллард и Мур пережидали новогоднюю канонаду. Взглянув на информационную карточку, она увидела, что жертва, Синтия Карпентер, жила на Дип-Делл-Террас. Это был почти весь путь вверх по холму к плотине Малхолланд.

Бэллард подняла карточку, как бы спрашивая: "Это все, что у вас есть?"

— Вы будете РП[24] сегодня, верно? — спросила она.

— Как только мы выберемся отсюда, — ответил Блэк.

Бэллард кивнула. Отчет об инциденте был нужен ей как отправная точка расследования.

— Что ж, дальше я сама, — сказала она. — Вы можете возвращаться и идти писать его.

— А ты можешь идти к черту, Бэллард, — ругнулся МакГи.

Он не двинулся с места. Блэк схватил его за руку и потащил к двери.

— Давай просто уйдем, чувак, — сказал он. — Оставь ее.

Бэллард подождала, чтобы увидеть, что МакГи собирается сделать еще. На мгновение воцарилась напряженная тишина, а затем он повернулся и последовал за своим напарником на парковку.

Бэллард перевела дыхание и повернулась к стойке регистрации.

Медсестра Сандра улыбнулась ей, услышав обмен репликами.

— Ты поставила их на место, Рене, - сказала она. — Твоя жертва в третьей палате с Мартой. Я передам ей, что ты будешь в коридоре.

— Спасибо, — поблагодарила Бэллард.

Рене обошла стойку и прошла по короткому коридору, в котором были двери в четыре смотровые палаты. Бэллард бывала там в те времена, когда во всех четырех содержались жертвы сексуального насилия.

Прихожая была выкрашена в пастельно-голубой цвет, и была добавлена фреска с цветами, растущими из плинтуса, в попытке сделать обстановку более приятной в месте, где документировались ужасы. На стене между палатами 1 и 3 висел рекламный щит с различными предложениями посттравматической стрессовой терапии и занятий по самообороне. Бэллард изучала прикрепленную к доске визитную карточку отставного офицера полиции Лос-Анджелеса по имени Хенрик Бастин, который предлагал инструкции по владению огнестрельным оружием. Она поймала себя на том, что предполагает, что он извлек из этого места много пользы для своего бизнеса.

Дверь в палату 3 открылась, и доктор Марта Фэллон вышла, прикрыв за собой дверь. Она улыбнулась, несмотря на обстоятельства.

— Привет, Рене, — поприветствовала она.

— Марта, — сказала Бэллард. — У тебя нет выходных, да?

— Я думаю, когда изнасилования возьмут отпуск, у нас тоже будет такой. Извини, это прозвучало банально, и я не это имела в виду.

— Как Синтия?

— Она предпочитает Синди. Она, э-э, ну, она на темной стороне Луны.

Бэллард слышала, как Фэллон использовала эту фразу раньше. На темной стороне Луны жили люди, которые прошли через то, через что только что прошла Синди Карпентер.

Где несколько часов тьмы меняли все в каждом последующем часе.

Место, которое понимали только те, кто прошел через это.

Чья жизнь уже никогда не будет прежней.

— Возможно, ты слышала — она принимала ванну, — сказала Фэллон.

— Мы ничего не получили, хотя это действительно не имеет значения.

Бэллард восприняла эту последнюю часть как отсылку к нерассмотренным наборам для анализа изнасилования, ожидающим открытия в Группе судебной экспертизы для определения ДНК и другого анализа доказательств. Один этот факт, казалось, говорил о том, какое место занимало сексуальное насилие в спектре тяжких преступлений для департамента и половины общества, не говоря уже об офицере МакГи. Каждые несколько лет возникал политический резонанс, и находили деньги для рассмотрения накопившихся дел об изнасилованиях. Но затем фурор утихал, и дела снова начинали накапливаться. Это был цикл, который никогда не заканчивался.

Отчет Фэллон не стал неожиданностью для Бэллард. В двух других делах Полуночников также не было обнаружено ДНК. Неизвестные преступники тщательно планировали и осуществляли свои преступления. Эти дела были связаны просто способом действия и редкостью в виде пары насильников в одной команде.

На самом деле это было настолько редким явлением, что у него была своя аббревиатура — МСН[25].

— Ты закончила? — спросила Бэллард. — Могу я с ней поговорить?

— Да, я сказала ей, что ты здесь, — ответила Фэллон.

— Как она? — спросила Рене.

Бэллард понимала, что у жертвы не все хорошо. Ее вопрос касался уровня психологической травмы в пределах диапазона, известного Фэллон по работе с тысячами жертв изнасилований на протяжении многих лет, причем с изнасилованиями незнакомцами было труднее всего справиться.

— Она не в порядке, — сказала Фэллон. — Но тебе повезло, потому что прямо сейчас она злится, и это подходящее время для разговора. Как только у нее будет больше времени подумать, это будет сложнее. Она замкнется в себе.

— Верно, — согласилась Бэллард. — Я войду.

— Я принесу ей какую-нибудь одежду, которую можно взять домой, — сказала Фэллон. — Я предположила, что ты возьмешь ее повседневную одежду и сложишь ее в пакет.

Женщины разошлись в противоположных направлениях. Бэллард направилась к двери в палату 3, но на мгновение задержалась снаружи и прочитала, что офицер Блэк записал в карточке, которую он заполнил при транспортировке Синди Карпентер в ЦЛИ.

Карпентер было двадцать девять лет, она была разведена и работала менеджером кофейни "Натив Бин"[26] на Хиллхерст-авеню. Бэллард внезапно поняла, что может узнать эту жертву, потому что кофейня находилась по соседству с ней в Лос-Фелисе, и, хотя Бэллард переехала сюда всего за несколько месяцев до этого, "Натив Бин" стала ее любимым местом, куда она заходила за кофе и иногда за черничным маффином по утрам после работы, особенно если ей хотелось прогнать сон и отправиться к океану.

Бэллард легонько постучала в дверь и вошла. Синди Карпентер сидела на смотровом столе, все еще в халате. Несмотря на то, что она оделась после купания, ее одежда была собрана в качестве вещественного доказательства и лежала в коричневом бумажном пакете на стойке смотрового кабинета. Это соответствовало протоколу, и пакет был опечатан доктором Фэллон. Был второй пакет для улик, в который Блэк и МакГи хватило присутствия духа положить ночную рубашку, которая была на Карпентер во время нападения, а также простыни, одеяло и наволочки с ее кровати. Это была стандартная процедура, но патрульные часто упускали ее из виду. Бэллард пришлось неохотно поставить МакГи и Блэку высокие оценки за это. Также на прилавке лежал выписанный Фэллон рецепт на утреннюю таблетку, а также карточка с инструкциями о том, как получить доступ к результатам тестирования на ВИЧ и ЗППП, которые последуют за осмотром в ЦЛИ.

Бэллард действительно узнала Карпентер. Она была высокой и худощавой, со светлыми волосами до плеч. Бэллард много раз видела ее в витрине "Натив Бин". В некоторых случаях она заказывала у нее, хотя было ясно, что Карпентер была больше, чем просто бариста, и отвечала за бизнес. Бэллард с нетерпением ждала того дня, когда кафе вновь откроется после пандемии, и она сможет зайти и посидеть за столиком. Ей всегда хорошо было в кофейнях. Это была одна из вещей, по которой она больше всего скучала в прошлом году.

Ничто для Бэллард в медицинской карте или из того, что Фэллон сказала в коридоре, не указывало на физическое состояние Карпентер. У нее были геморрагические кровоподтеки вокруг обоих глаз от удушья и рваные раны на нижней губе и левом ухе от укуса. На одной брови также была ссадина, которая, как Бэллард знала по предыдущим случаям, вероятно, появилась, когда с нее грубо сорвали маску, которая была заклеена скотчем на глазах. И, наконец, ее волнистые светлые волосы были бессистемно выстрижены нападавшими, — унижение, о котором Бэллард знала, что Карпентер скажет ей, что это было сделано в конце, и было жутким завершающим аккордом нападения. Насильники забрали волосы с собой.

— Синди, меня зовут Рене, — сказала Бэллард, стараясь говорить непринужденно. — Я детектив из Голливудского подразделения полиции Лос-Анджелеса. Я собираюсь расследовать это дело, и мне нужно задать вам несколько вопросов, если вы не возражаете.

Будучи одна в комнате, Карпентер плакала. В одной руке она держала салфетку, в другой — мобильный телефон. Бэллард хотела знать, кому она звонила или отправляла смс, но это можно сделать попозже.

— Я почти не позвонила вам, ребята, — сказала Карпентер. — Но потом я подумала, а что, если они вернутся? Я хотела, чтобы кто-нибудь знал.

Бэллард кивнула, что поняла.

— Что ж, я рада, что вы позвонили, — сказала Бэллард. — Потому что мне понадобится ваша помощь в поимке этих людей.

— Но я ничем не могу вам помочь, — ответила Карпентер. — Я даже не видела их лиц. На них были маски.

— Что ж, давайте начнем прямо с этого. Вы видели их руки? Другие части их тел? Они были белыми, черными, коричневыми?

— Оба были белыми. Я могла видеть их запястья и другие части их тел.

— Ладно, хорошо. Расскажите мне о масках.

— Как лыжные маски. Одна была зеленой, а другая синей.

Это соответствовало двум другим нападениям. Связь между тремя случаями теперь была больше, чем теория. Это подтверждалось.

— Хорошо, это полезно, — сказала Бэллард. — Когда вы увидели лыжные маски?

— В конце, — ответила Карпентер. — Когда они сорвали маску с моих глаз.

Это было необычной частью для всех трех нападений. Полуночники приносили готовые маски из скотча, которые они надевали на своих жертв только для того, чтобы снять их в конце нападений. Это указывало на то, что они не хотели оставлять маски в качестве улик. Но что более важно, это свидетельствовало о том, что они не маскировались от женщин, чтобы те их не увидели. Их собственные лыжные маски защищали их личности. Это означало, что они хотели скрыть что-то еще от своих жертв.

— Вы заметили в них что-нибудь еще? Или только лыжные маски?

— Один из них натягивал рубашку. Я увидела повязку у него на руке.

— Какой парень, зеленый или синий?

— Зеленый.

— Что это за повязка? Как она выглядела?

— Это была одна из самых больших, какие только есть. Она была квадратной. Прямо здесь.

Она указала на внутреннюю сторону своего предплечья.

— Вы думаете, это было сделано, чтобы скрыть татуировку?

— Я не знаю. Я видела это всего полсекунды.

— Хорошо, Синди, я знаю, это трудно, но мне надо пройти через то, что они с вами сделали, и мне также нужно сделать свои собственные фотографии ваших травм. Но сначала я хочу спросить, говорили ли они вам что-нибудь, вообще что-нибудь, что могло бы означать, что они знали, кто вы такая, до вчерашнего вечера?

— Вы имеете в виду, что это не было случайным? Нет, я не знала этих парней. Совсем.

— Нет, я имею в виду, как вы думаете, они видели вас где-нибудь, например, в кафе, или там, где вы делаете покупки, или где-нибудь еще, и решили нацелиться на вас? Или все было наоборот? Они нацелились на ваш район и таким образом выбрали вас.

Карпентер покачала головой.

— Я понятия не имею, — сказала она. — Они ничего такого не говорили, они просто угрожали мне и наговорили всякой ерунды. Типа, ты думаешь, что ты такая крутая и такая могущественная. Они…

Она остановилась, чтобы поднять салфетку к лицу, когда накатила волна слез. Бэллард протянула руку и коснулась ее руки.

— Мне жаль, что я заставляю вас пройти через это, — сказала Бэллард.

— Мне как будто приходится переживать это заново, — проговорила Карпентер.

— Я знаю. Но это поможет нам поймать этих двух... мужчин. И не дать им, возможно, причинить вред другим женщинам.

Бэллард подождала несколько мгновений, пока Карпентер придет в себя. Затем начала снова.

— Давай поговорим о прошлой ночи до того, как что-то случилось, — сказала она. — Вы куда-нибудь выходили или оставались дома на Новый год?

— Ну, я работала до девяти, когда мы закрыли магазин. — ответила Карпентер.

— Вы говорите о "Натив Бин"?

— Да, мы называем это "Бин". У одной из моих девочек ковид, и график сбился. Мне пришлось работать в последнюю смену в этом году.

— Мне нравится ваше кафе. Я переехала в Финли несколько месяцев назад и с тех пор пью там кофе. Ваши кексы с черникой просто фантастические. В любом случае, вы закрылись в девять, а потом пошли домой? Или вы где-то останавливались?

Бэллард предположила, что она скажет, что остановилась в супермаркете "Гелсон" на Франклин. Это было по пути домой, и одна из других жертв делала там покупки в ночь нападения.

— Я пошла прямо домой, — ответила Карпентер. — Я приготовила ужин — остатки еды на заказ.

— И вы живете одна? — спросила Бэллард.

— Да, с тех пор как я развелась.

— Что вы делали после ужина?

— Я только что приняла душ и легла спать. Я должна была открыться сегодня утром.

— Вы почти всегда открываете по утрам, верно? Тогда я вас и видела.

— Да. Мы открываемся в семь.

— Вы обычно принимаете душ утром, перед уходом на работу?

— На самом деле, обычно нет, я предпочитаю поспать подольше, так что я... Почему это важно?

— Потому что на данный момент мы в действительности не знаем, что может быть важно.

Разочарование Бэллард из-за того, что она не смогла установить связь с "Гелсоном", исчезло, когда Карпентер упомянула о принятии душа. Две предыдущие жертвы сказали, что они принимали душ перед сном в те ночи, когда на них напали. Поскольку только две жертвы сказали это, это может быть совпадением. Но три случая из трех стали закономерностью.

Бэллард почувствовала, как в ней просыпаются инстинкты. Она верила, что у нее может быть с чем поработать.