Бэллард затормозила перед домом на Вудро Вильсон. Она зевнула и поняла, что, вероятно, было ошибкой сначала заехать домой. Сменить жесткую униформу было неплохо, но потом часовая дремота на диване каким-то образом только подчеркнула ее усталость, а не сбила ее с ног.

Она услышала доносящуюся из дома музыку, как только открыла дверцу машины. Что-то быстрое, но более блюзовое, чем она привыкла слышать от Гарри Босха. И там был вокал. Это навело ее на мысль, что, возможно, кто-то еще слушал внутри.

Она громко постучала в дверь, чтобы ее было слышно сквозь музыку.

Ее тут же оборвали, а затем дверь открылась. Это был Босх.

— Ну что же, — сказал он. — Блудный сыщик.

— Что за…? — спросила Бэллард. — Что ты хочешь этим сказать?

— Ну, я просто давно от тебя ничего не слышал. Думал, ты забыла обо мне.

— Эй, ты был тем, кто перешел на темную сторону, работая на того адвоката. Я думала, что у тебя для меня нет времени.

— Правда?

— Правда. Итак, тебе уже сделали прививку? Как ты относишься к тому, что внутри будут посетители? У меня есть антитела, и я могу не снимать маску.

Босх отступил назад, пропуская ее внутрь.

— Ты можешь войти и можешь снять маску. Я еще не сделал прививку, но рискну. И для протокола, я не работал на Микки Холлера. Я работаю на себя.

Бэллард переступила порог, проигнорировав комментарий о Холлере и не снимая маски.

— Звук был такой, как будто у тебя здесь вечеринка.

— Я, наверное, немного прибавил громкость.

Дом не изменился. Кухня-камбуз находилась справа от входной зоны, и она пошла вперед, чтобы полюбоваться видом, пройдя мимо столовой в гостиную. Раздвижные двери выходили на террасу и открывался вид на перевал Кауэнга. Она указала на открытые двери.

— Чтобы все в каньоне слышали твои ритмы, — сказала она. — Мило.

— Так вот что это такое? — спросил Босх. — Жалоба на шум? Она повернулась и посмотрела на него.

— На самом деле, это жалоба, но по поводу чего-то другого.

— Отличный способ начать Новый год — с того, что полиция Лос- Анджелеса злится на меня. С таким же успехом можешь ударить меня.

— Только не полиция Лос-Анджелеса. Пока что. Только я. Этим утром я проделала дорогу до Вестчестера, чтобы посетить новую библиотеку отдела по расследованию убийств, которую они там открыли. Ты знаешь, где они хранят все книги по раскрытым делам об убийствах. Наконец-то они собрали их все в одном центральном месте. И я попросила книгу из одного из твоих старых дел, и мне сказали, что она пропала, последний раз она проверялась тобой.

Босх нахмурился и покачал головой.

— Я читал об этом месте в газете, — сказал он. — Спонсором выступила семья Ахмансон. Но торжественное открытие состоялось уже после того, как я вышел за порог полиции Лос-Анджелеса. Я никогда не заходил туда, не говоря уже о том, чтобы взять книгу.

Бэллард кивнула, как будто ожидала его ответа, и у нее уже был готов свой ответ.

— Архивы перемещали из подразделений по одному, — сказала она. — Если книгу выписывали, они перемещали кассовую карточку, чтобы на полке в Ахмансоне было для нее место. Карточка по твоему делу датирована 2014 годом — через три года после убийства и до того, как ты был уволен.

Босх сначала не ответил, как будто проверял факты в уме.

— Дело было в 2011 году? — наконец спросил он. — Как его звали?

— Альберт Ли. Убит из Вальтера П-двадцать два. Очевидно, ты нашел гильзу. Но это, пожалуй, все, что я знаю, потому что ты забрал чертову книгу убийств. Мне нужно ее вернуть, Гарри.

Босх поднял руку, словно пытаясь остановить обвинение.

— Я не брал книгу, ясно? — сказал он. — Когда я уходил, я скопировал хронометраж каждого дела, которое у меня еще оставалось открытым. С некоторых я скопировал все. Но я никогда не брал книгу. А поскольку архивы находятся в подразделениях, кто угодно мог взять эту книгу и вписать мое имя в кассовую карточку. Книги не охранялись. Предположительно, нам это было не нужно, потому что они считались в безопасности. В конце концов, они находились в полицейских участках.

Бэллард скрестила руки на груди, пока не готовая уступать в этом вопросе.

— Итак, ты говоришь, что у тебя может быть хроно, но нет книги?

— Точно. Я сохранил хроно на случай, если их когда-нибудь оправдают, и меня вызовут в суд для дачи показаний о первоначальном расследовании. Я хотел освежить свою память, что-то в этом роде. Я вспомнил дело Альберта Ли. Это было не то дело, в котором я бы даже захотел украсть книгу.

Бэллард сменила позу и оглянулась на обеденный стол. Она увидела шестидюймовую стопку документов, которую не заметила, когда вошла. Верхняя страница явно была первой страницей отчета о вскрытии. Она указала на нее.

— И что это? — спросила она. — Это выглядит, как минимум, как целая книга.

— Это части примерно из шести книг, — ответил Босх. — Но это не Ли. Посмотри сама, если мне не веришь. Зачем мне лгать тебе об этом, Рене?

— Я не знаю. Но воровать книги убийств — это не круто.

— Я согласен. Вот почему я никогда этого не делал.

Она подошла к столу и рукой разложила стопку на столе, чтобы она могла видеть некоторые документы. К одному из документов было прикреплено что-то похожее на фотографию с камер наблюдения. На нем был запечатлен мужчина, садящийся в машину на стоянке ресторана "In-N-Out". На нем не было отметки о времени и дате, так что это не был официальный снимок с места наблюдения.

— Кто это? — спросила она.

— Это не дело Ли, — настаивал Босх. — Это что-то совсем другое,ясно?

— Я просто спрашиваю. Кто это?

— Финбар Макшейн.

Бэллард кивнула. Это объясняло стопку. Некоторые дела порождают множество книг об убийствах. Особенно нераскрытые дела.

— Я так и думала, — сказала она. — Не можешь оставить это так, не так ли?

— И что, ты думаешь, я должен? — спросил Босх. — Он убил целую семью, и ему это сошло с рук. Я должен оставить все как есть?

— Я этого не говорю. Я знаю, что это твой белый кит, Гарри. Мы говорили об этом.

— Хорошо, тогда ты знаешь.

Бэллард хотела вернуть разговор к своему делу.

— Ты сказал, что Ли не тот случай, ради которого стоит переписывать целую книгу — сказала она. — Что ты под этим имеешь в виду?

— Оно не зацепило меня, — ответил Босх.

— Почему?

— Ну, как ты знаешь, или, как я предполагаю, ты скоро узнаешь, некоторые люди являются своего рода архитекторами собственной гибели. А другие попадают под автобус. Они просто оказались не в том месте в неподходящее время и не сделали ничего, что могло бы повлиять на их судьбу. Они невиновны.

Босх указал на стопку документов, разложенных на его столе.

— И именно они вцепились в тебя, — сказал он.

Бэллард кивнула и на мгновение замолчала, словно выражая свое уважение всем тем, кто был невиновен.

— Зацепки или не зацепки, ты можешь рассказать мне, что ты помнишь о Ли? — спросила она. — Я установила логическую связь с убийством человека в Голливуде прошлой ночью.

Босх поднял брови. Он был наконец заинтригован.

— Последнее убийство года, да? — сказал он.

— На самом деле, первое, — ответила Бэллард. — Когда в полночь началась стрельба, кто-то всадил пулю в голову моей жертве.

— Звуковой камуфляж. Умно. Кто жертва?

— Гарри, не ты здесь задаешь вопросы. Сначала расскажи мне о Ли, а потом мы сможем поговорить о моем деле. Возможно.

— Понял. Не хочешь присесть?

Он указал на стол, а не на более уютную гостиную. Он прошел за него, где его спина была бы прижата к стене с неухоженными стопками книг, папок, компакт-дисков и пластинок, и сел. Бэллард села напротив него.

С этими словами Босх сложил папки, разложенные Бэллард, обратно в ровную стопку:

— Альберт Ли, чернокожий мужчина, я думаю, ему было тридцать четыре, когда он умер. Может быть, тридцать три. У него была хорошая идея. Рэперы становились звездами в одночасье, записывали свои собственные треки, выходили прямо из гетто и все такое. Он занял денег и открыл студию звукозаписи в Северном Голливуде. Это было здорово, это было за пределами бандитских территорий Южного Централа, и люди могли приходить, арендовать время в студии и записывать свой рэп. Это была отличная идея.

— Пока этого не случилось.

— Верно, пока этого не произошло. Я упоминал, что он занял деньги. У него был ежемесячный взнос, который он должен был выплачивать, плюс арендная плата и другие расходы. Плюс некоторые из этих людей, которые приходили к нему домой записываться…

— Были гангстерами.

— Нет. То есть, да, они были, но я хотел сказать, что у них не было денег на студийное время, и Альберт — у него был мягкий характер — разрешил им записываться, если они подписали контракт на часть того, что они заработают на битах, понимаешь?

— Поняла. Просто постарайся собрать на это деньги в дальнейшем.

— Точно, и несколько из этих людей добились больших успехов, но даже тогда сбор средств шел медленно. Он подал в суд на пару из этих парней, и все запуталось в судах.

— Он собирался выйти из бизнеса?

— Так бы и было, но он нанял инвестора. Ты знаешь, что такое факторинг?

— Нет.

— Это бизнес-кредит под высокие проценты, который является своего рода промежуточным займом. Он обеспечен твоей дебиторской задолженностью. Понятно?

— На самом деле, нет.

— Допустим, твоей компании задолжали сто долларов, но они не поступят в течение пары месяцев. Факторный кредитор даст тебе сто долларов, чтобы ты мог продолжать бизнес, но он не обеспечен имуществом или оборудованием, потому что ничто из этого не принадлежит компании. Все это сдано в аренду. Единственная ценность, которую компания имеет для обеспечения кредита, это то, что ей должны — дебиторская задолженность.

— Хорошо, я поняла.

— Так вот что сделал Альберт Ли. Только это займы под высокие проценты, это граничит с ростовщичеством, но не переходит грань дозволенного. Это законно, и Альберт пошел по этому пути. Он взял три разных кредита на общую сумму в сто тысяч, все перевернулось с ног на голову, и он не смог их выплатить, потому что его судебные иски все откладывались и откладывались. Итак, вскоре его специалист по займам берет бизнес в свои руки. Он оставляет Альберта за главного и управляет заведением, он платит ему зарплату и, и вот в чем дело, он заставляет его оформить страховой полис для ключевых персон на случай, если с ним что-то случится.

— О, черт. Сколько?

— Миллион.

— Итак, Альберта замочили, а кредитору заплатили.

— Точно.

— Но вы не смогли возбудить дело.

— Не смогли добиться этого.

Босх указал на стопку документов на столе.

— Например, вот это. Я догадываюсь, кто это сделал, но не могу довести дело до конца. Но в отличие от этой семьи, Альберт пошел по пути своего убийцы. Для некоторых людей волк врывается в дом. А такие, как Альберт, сами приглашают волка в дом.

— Так что никакой симпатии к парню, который приглашает волка войти. Как это согласуется с "все имеют значение или никто не имеет значения"?

— Парень, который открывает дверь, по-прежнему имеет значение. Но невинные на первом месте. Когда я раскрою все эти дела, мы сможем поговорить о следующей волне. Все по-прежнему имеют значение. В сутках не так много часов, а дней в году не так много.

— И вот почему парень, убивший целую семью, находится на вершине твоей кучи.

— Ты поняла.

Бэллард кивнула, когда переварила мнение Босха о том, что нужно, чтобы либо увлечься делом, либо поставить его в конец очереди.

— Итак, — наконец сказала она. — В деле Альберта Ли кто был решающим фактором?

— Это был врач, — сказал Босх. — Вообще-то, дантист. Его звали Джон Уильям Джеймс. Его офис находился в Марине, и я думаю, он заработал столько денег на установке зубных пломб, что начал заниматься факторингом.

— Ты сказал "был" и что "его звали Джон Уильям Джеймс".

— Да, с твоим делом это будет проблемой. Джон Уильям Джеймс мертв. Через пару лет после убийства Альберта Ли Джеймса тоже замочили. Он сидел в своем Мерседесе на стоянке возле своего офиса, когда кто-то всадил и ему в голову пулю 22-го калибра.

— Черт.

— Вот и твоя зацепка, да?

— Возможно. Но я все равно хотела бы посмотреть, сможешь ли ты найти хронологию по делу и все остальное, что у тебя есть.

— Конечно. Оно либо в кладовке под навесом для машины, либо под домом.

— Под?

— Да, я построил там кладовку после того, как вышел на пенсию. Там довольно мило. У меня даже есть скамейка, когда я спускаюсь и просматриваю дела.

— Что, я уверена, ты часто делаешь.

Босх не ответил, что она восприняла как подтверждение.

— Кстати, — сказала Бэллард. — Как у тебя дела со всем... что связано с радиацией?

Она заколебалась, не произнося слово лейкемия.

— Очевидно, я все еще на ногах, — сказал Босх. —Я принимаю таблетки, и, похоже, они помогают мне держать себя в руках. Это может вернуться, но пока у меня нет никаких претензий.

— Приятно слышать, — сказала Бэллард. — Так ты не против поискать этот хронометр сейчас?

— Конечно, я сейчас вернусь. Это может занять некоторое время.

Хочешь, я снова включу музыку?

— Все в порядке, но я собиралась спросить, что это у тебя играло, когда я подъехала? В ней был ритм.

— "Compared to What". Некоторые говорят, что это была первая джазовая песня протеста: "Никто не дает нам ни рифмы, ни причины. Если есть сомнения, они называют это изменой".

— Хорошо, включи это снова. Кто это?

Босх встал и подошел к стереосистеме, чтобы нажать кнопку воспроизведения. Затем он уменьшил громкость.

— Изначально Эдди Харрис и Лес МакКанн, но в этой версии Джон Ледженд и The Roots.

Бэллард расхохоталась. Босх снова нажал на кнопку.

— Что? — спросил он.

— Ты меня удивляешь, Гарри, вот и все, — сказала Бэллард. — Я не думала, что ты слушаешь что-либо, записанное в этом столетии.

— Это больно, Бэллард.

— Прости.

— Я сейчас вернусь.