Бэллард начала составлять книгу убийств по делу Раффы. Оно началось с кропотливой работы по составлению отчета об инциденте, в котором описывалось убийство и идентифицировалась жертва, но также включалось множество обыденных деталей, таких как время первого звонка, имена патрульных, прибывших на вызов, температура окружающей среды, уведомление ближайших родственников и другие детали, которые были важны при документировании. но они не раскрывают дело. Затем она написала резюме опросов свидетелей, которые она провела и собрала у Лизы Мур, хотя отчеты Мур были короткими и поверхностными. Краткое содержание интервью с младшей дочерью Раффы содержало всего одну строчку:

Эта девушка ничего не знает и ничем не может помочь расследованию.

Все это было вложено в папку с тремя кольцами. Наконец, Бэллард завела хронометраж дела, который фиксировал ее перемещения по времени и включал упоминание о ее разговоре с Дэвенпортом. Затем она сделала копии документов из файла ОББ и также положила их в папку. Она закончила все это к 5 часам утра, а затем встала и подошла к Мур, которая просматривала электронную почту на своем телефоне. Их смена заканчивалась через час, но для Бэллард это не имело значения.

— Я собираюсь съездить в центр, посмотреть, что собрали криминалисты, — сказала Бэллард. — Ты хочешь остаться или поедешь?

— Думаю, я останусь, — ответила Мур. — Ты ни за что не вернешься к шести.

— Верно. Тогда не могла бы ты отнести файл ОББ назад Дэвенпорту?

— Конечно, я передам его. Но зачем ты это делаешь?

— Что делаю?

— Ведешь дело. Это убийство. Ты ведь просто передашь это Западному бюро, как только там все проснутся.

— Возможно. Но, может быть, они позволят мне поработать с ним.

— Из-за тебя у всех нас плохая репутация, Рене.

— О чем ты говоришь?

— Просто оставайся на своей полосе. Никто не двигается, никто не пострадает, верно?

Бэллард пожала плечами.

— Ты этого не говорила, когда я ввязалась в дело Полуночников, — сказала она.

— Это изнасилование, — ответила Мур. — Ты же говоришь о деле об убийстве.

— Я не вижу разницы. Есть жертва и есть дело.

— Ну, скажем так: Западное бюро увидит разницу. Им не понравится, что ты пытаешься отнять у них одно из их дел.

— Посмотрим. Я собираюсь. Дай мне знать, если наши два засранца снова объявятся.

— Я так и сделаю. И ты сделай то же самое.

Бэллард вернулась за свой позаимствованный стол, закрыла ноутбук и собрала свои вещи. Она натянула маску, чтобы пройти по заднему коридору к выходу. Там была скамья для задержанных, и ей нужна была дополнительная защита. Невозможно было сказать, что арестованные приносят в участок.

Покинув участок, она поехала по шоссе 101 в сторону центра города, проезжая сквозь предрассветные сумерки к башням, которые всегда казались освещенными в любой час темноты.

Во время пандемии движение обычно сокращалось вдвое, но в этот час город был безлюден, и Бэллард добралась до 10-й восточной развязки менее чем за пятнадцать минут. Оттуда оставалось всего пять минут до выезда в кампус УКЛА[14]. Центр судебной экспертизы, пятиэтажная лаборатория, которую делили Департамент полиции Лос-Анджелеса и департамент шерифа округа Лос-Анджелес, находился в южной части обширного кампуса.

Здание казалось таким же тихим, как и улицы. Бэллард поднялась на лифте на третий этаж, где работали криминалисты. Она вошла и была встречена криминалистом по имени Энтони Мансано, который был на месте преступления Хавьера Раффы.

— Бэллард, — сказал он. — Мне было интересно, кого я увижу.

— Пока что меня, — ответила Бэллард. — Западное бюро работает с дублем, и там все в сборе.

— Тебе не обязательно мне это говорить. Все, кроме меня, работают над этим. Пойдем.

— Должно быть, тяжелый случай.

— Больше похоже на утреннее шоу[15], и они не хотят выглядеть плохо.

Бэллард было любопытно, почему ни один человек с бейджиком ПРЕССА не появился на месте проиcшествия в Гауэр-Галч. Она думала, что первоначальная теория о том, что кто-то был убит падающей пулей, покажется СМИ "кошачьей мятой", но до сих пор, насколько ей было известно, никаких расследований не проводилось.

Мансано провел ее через лабораторию к своему рабочему месту. Она увидела трех других криминалистов за работой в других отсеках и предположила, что они работают над делом Западного бюро.

— Что там за дело? — небрежно спросила Бэллард.

— Пожилая пара ограблена и убита, — ответил Мансано. После паузы он произнес ключевую фразу.

— Их подожгли, — сказал он. — пока они были живы.

— Господи Иисусе, — произнесла Бэллард. Она покачала головой, но тут же подумала:

Да, средства массовой информации будут повсюду освещать это дело, и департамент бросит на него несколько подразделений, чтобы создать видимость того, что не оставит камня на камне. Это означало, что у нее были хорошие шансы сохранить дело Раффы, если она сможет получить одобрение лейтенанта Робинсон-Рейнольдса.

В отсеке Мансано стоял легкий столик, а на нем был разложен широкий лист миллиметровки, на котором он делал наброски места преступления.

— Прямо здесь ваше место преступления, и я нанес на карту расположение гильз, которые мы собрали, — сказал Мансано. — Это было похоже на перестрелку в О.К. Коррал[16].

— Ты имеешь в виду стрельбу в небо, верно? — спросила Бэллард.

— Да, и это интересно. У нас найдена тридцать одна гильза, и я думаю, что в игре всего три пистолета, включая орудие убийства.

— Покажи мне.

Рядом с миллиметровкой лежал блокнот с заметками Мансано и рисунками с места происшествия. Там же была открытая картонная коробка, в которой лежала тридцать одна гильза в отдельных пластиковых пакетах для улик.

— Хорошо, значит, при тридцати одном выстреле на земле осталась тридцать одна гильза, — сказал Мансано. — У нас есть три разных калибра и марки боеприпасов, так что это довольно легко вычислить.

Он сунул руку в коробку, порылся в ней и вытащил одну из упакованных в пакет гильз.

— Мы идентифицировали семнадцать гильз как девятимиллиметровые патроны PDX1 производства Winchester, — продолжил Мансано. — Тебе нужно будет получить подтверждение от ГОО[17], но для меня, как для неспециалиста, следы от ударника на них выглядят одинаково, и это позволяет предположить, что все они были сделаны из девятимиллиметрового оружия, в обойме которого было бы шестнадцать патронов, а в патроннике — один, если он полностью заряжен.

Мансано ссылался на Группу по Огнестрельному Оружию, которая больше так не называлась из-за другого значения, связанного с аббревиатурой. Оно было обновлено до Группы анализа огнестрельного оружия[18].

— Я думаю, ты, скорее всего рассматриваешь Глок 17 или подобное оружие, — сказал Мансано. — Тогда у нас есть тринадцать гильз сорокового калибра, изготовленных компанией Federal. Я просмотрел наш каталог боеприпасов, и, скорее всего, это были гильзы с полыми наконечниками, но у ГОО было бы свое мнение на этот счет. И, конечно, они могли быть выпущены из любого огнестрельного оружия. Двенадцать в обойме, один в патроннике.

— Хорошо, — сказала Бэллард. — Остается одна.

Мансано полез в коробку и нашел пакет с последней гильзой.

— Да, — сказал он. — А это Ремингтон двадцать второго калибра.

Бэллард взяла пакет с уликами и посмотрела на латунную гильзу. Она была уверена, что она от патрона, пулей которого был убит Хавьер Раффа.

— Это хорошо, Энтони, — сказала она. — Покажи мне, где ты ее нашел.

Мансано указал на крестик на схеме места преступления, рядом с которым был маркер с номером 1 и который находился внутри прямоугольного контура автомобиля. Справа от машины стояла фигурка из палочек, которую Бэллард приняла за Хавьера Раффу.

— Конечно, жертву перевезли до того, как мы туда добрались, но лужа крови и обломки машины скорой помощи отметили это место, — сказал он. — Гильза находилась на расстоянии девяти футов и двух дюймов от крови и была под одной из тачек на эвакуационной площадке. "Шевроле Импала", я полагаю.

Бэллард поняла, что у них появился шанс. Выпущенная гильза попала под машину, и это затруднило стрелявшему возможность извлечь ее до того, как люди начали замечать, что Раффа упал.

Она подняла пакет с уликами.

— Могу я отнести это в ГОО? — спросила она.

— Я напишу РЦХ[19], — ответил Мансано.

Он говорил о документе о цепочке сохранности улик с момента их получения.

— Ты не знаешь, есть ли там кто-нибудь? — спросила Бэллард.

— Кто-нибудь должен быть, — ответил Мансано. — Они задействованы по максимуму, как и все остальные.

Бэллард достала свой телефон и проверила время. Тактическая тревога закончится через пятнадцать минут. Была пятница и праздник 1 января. ГАОО, возможно, уйдет.

— Хорошо, давай я подпишу РЦХ и приду туда до того, как они уйдут, — сказала она.

Лаборатория находилась дальше по коридору, и Бэллард вошла, имея в запасе десять минут. Сначала она подумала, что опоздала — она никого не увидела. А потом услышала, как кто-то чихнул.

— Эй?

— Извините, — сказал кто-то. — Выхожу.

Мужчина в черной рубашке поло с логотипом ГАОО вышел из-за одного из стеллажей для хранения оружия, расположенных вдоль одной из стен подразделения. За годы работы подразделение собрало так много разновидностей огнестрельного оружия, что они были выставлены рядами на стеллажах, которые можно было сложить гармошкой.

В руках у мужчины была метелка из перьев.

— Просто немного прибрался, — сказал он. — Мы бы не хотели, чтобы пистолет Сирхана[20] запылился. Это часть истории.

Бэллард мгновение просто смотрела на него.

— Митч Элдер, — сказал мужчина. — Чем могу быть полезен? Бэллард представилась.

— Вы собираетесь уходить по окончании тактической тревоги? — спросила она.

— Предполагалось, — сказал Элдер. — Но … что у вас есть?

По своему опыту Бэллард знала, что помешанным на оружии всегда нравились сложные задачи.

— Сегодня утром у нас было убийство. Один выстрел. У меня есть гильза, и я искала марку использованного оружия, возможно, в НИСБИ[21] найдется.

Национальная интегрированная сеть баллистической информации представляла собой базу данных, в которой хранились характеристики пуль и гильз, использованных при совершении преступлений. Каждая из них имела маркировку, которую можно было сопоставить с конкретным оружием и сравнить преступление с преступлением.

Гильзы были лучшим выбором, чем пули, потому что пули часто дробились или превращались в грибовидные пломбы при ударе, что затрудняло сравнение.

Бэллард подняла прозрачный пакетик для улик с гильзой в качестве приманки. Взгляд Элдера остановился на нем. Он не заставил себя долго ждать.

— Что ж, давай посмотрим, что у вас есть, — сказал он.

Бэллард передала ему пакетик, а затем последовала за ним к его рабочему месту. Он надел перчатки, вынул гильзу и изучил ее под увеличительным стеклом с подсветкой. Он повертел ее в пальцах, изучая ободок на предмет следов, оставленных оружием, из которого она была выпущена.

— Хорошая маркировка экстрактора, — наконец сказал он. — Я думаю, вы ищете Вальтер... Но посмотрим. Мне потребуется немного времени, чтобы закодировать это. Если вы хотите пойти позавтракать, я буду здесь, когда вы вернетесь.

— Нет, я в порядке, — ответила Бэллард. — Мне нужно позвонить.

— Тогда, может быть, мы сможем позавтракать после того, как закончим.

— Э-э-э... … Я думаю, мне, вероятно, нужно продолжать заниматься этим делом. Но, спасибо.

— Поступайте как знаете.

— Я собираюсь найти свободный стол.

Она ушла, почти покачав головой. Она разозлилась на себя за то, что добавила слова благодарности в конце отказа.

Она нашла рабочее место, которое было совершенно пустым, за исключением телефона на столе. Она достала свой собственный телефон и позвонила Робинсон-Рейнольдсу, явно разбудив его.

— Бэллард, в чем дело?

Он казался раздраженным.

— Ты сказал мне сообщать в любое время.

— Да. Что у тебяесть?

— Я думаю, что наша стрельба была умышленным убийством, и я хочу придерживаться этого.

— Бэллард, ты знаешь, что это должно быть...

— Я знаю протокол, но Западное бюро расследует крупное дело для СМИ, и я думаю, они были бы рады, если бы я сняла это с их рук — по крайней мере, до тех пор, пока они не выйдут в эфир с двойным убийством, которое у них есть.

— Ты не детектив из отдела убийств.

— Я знаю, но я была им. Я справлюсь с этим, Л-Т. Мы уже опросили свидетелей, и я была в судебно-медицинской экспертизе, и сейчас я в отделе огнестрельного оружия, проверяю гильзу, которую мы нашли.

— Тебе не следовало ничего этого делать. Тебе следовало передать это дело, как только ты поняла, что это не случайность.

— Западное бюро было занято; я справлюсь с этим. Мы можем передать это сейчас, но они не ухватятся за него, и пройдут часы, а может быть, и дни, прежде чем они это сделают.

— Это не мне решать, Бэллард. Это их решение. Лейтенант Фуэнтес там.

— Не мог бы ты позвонить ему и смазать это для меня, Л-Т? Он, вероятно, будет рад, что мы хотим избавить его от лишних забот.

— В этом вопросе нет никаких "мы", Бэллард. Кроме того, предполагается, что ты свободна от дежурства уже десять минут назад. У меня нет для тебя сверхурочных.

— Я делаю это не для переработки. Никаких "зеленых" на этом деле. "Зеленые" — это ссылка на цвет карточек размером 3х5 см, которые должны были быть заполнены и подписаны руководителем, разрешающим сверхурочную работу.

— Никаких "зеленых"? — спросил Робинсон-Рейнольдс.

— Нет, — пообещала Бэллард.

— Что насчет Полуночников, и где во всем этом Мур? Предполагается, что вы работаете вместе.

— Она осталась в участке, чтобы начать составлять протокол убийства и писать свидетельские показания. По Полуночникам ничего не появилось, но я все равно буду работать над ними. Я не собираюсь отказываться.

— Тогда у тебя много забот.

— Я бы не просила об этом, если бы не могла справиться со своей тарелкой.

Последовала пауза, прежде чем Робинсон-Рейнольдс принял решение.

— Хорошо, я позвоню Фуэнтесу. Я дам тебе знать.

— Спасибо, Л-Т.

Лейтенант отключился первым, и Бэллард вернулась к рабочему месту Элдера. Он ушел. Она огляделась и увидела, что он сидит за компьютерным терминалом у окна, выходящего на 10-ю автостраду. Это означало, что он был в базе данных НИСБИ. Она подошла.

— Бэллард, для тебя здесь что-то есть, — сказал Элдер.

— Действительно? — спросила Бэллард. — Что?

— Еще одно дело. Пуля связана с другим убийством. Почти десять лет назад в Долине. Парня застрелили при ограблении. Гильзы совпадают. Использовался тот же пистолет Вальтер П-двадцать два.

— Вау.

Бэллард почувствовала, как холодок пробежал по ее спине.

— Какой номер дела? — спросила она.

Элдер продиктовал номер с экрана компьютера. Бэллард схватила ручку из стаканчика рядом с компьютерным терминалом и записала номер в свой блокнот.

— Как зовут жертву? — спросила она.

— Ли, Альберт, DOD два-два-одиннадцать. Она все записала.

— Это открытое дело? — спросила она.

— Открыто и нераскрыто, — ответил Элдер. — Дело ОГУ[22].

Отдел по расследованию ограблений и убийств, бывшее подразделение Бэллард до того, как ее бесцеремонно отправили работать в "ночное шоу" в Голливуде. Но 2011 год был до того, как она попала туда.

— Там указано, кто отвечает за ввод-вывод? — спросила она.

— Так и есть, но оно устарело, — ответил Элдер. — Здесь говорится, что следователем является Гарри Босх. Я его знал, и он уже некоторое время на пенсии.

Бэллард замерла всего на мгновение, прежде чем смогла заговорить.

— Я знаю, — затем сказала она.