Бэллард не знала, как рано Робинсон-Рейнольдс вернется после праздничных выходных. Она решила использовать время ожидания, чтобы переключиться с дела Раффы на расследование Полуночников.

Она знала, что большинство городских служб начинают работу в семь. Она покинула участок и поехала в Восточный Голливуд, где у Бюро уличного освещения была служебная стоянка на бульваре Санта-Моника и Вирджил-авеню. Ее местоположение было отмечено вереницей уличных фонарей различных типов, найденных в Лос-Анджелесе, установленных на тротуаре перед производственно-складским двором. В окружном музее была художественная инсталляция из уличных фонарей Лос-Анджелеса, к которой стекались туристы и поклонники искусства, чтобы сделать селфи. Здесь же все было по-настоящему. Бэллард заехала во двор и припарковалась перед офисом. Она понимала, что здесь ей нужно быть осторожной. Не исключалось, что один или оба Полуночника работали на БУО. Это могло бы объяснить их знакомство с различными районами Голливуда и то, что они знали, какой провод нужно перерезать, чтобы отключить свет возле дома Синди Карпентер, не перерезая линию, питающую все фонари на улице. Бэллард видела путаницу проводов за панелью доступа, но перерезан был только один.

Выйдя из машины, она оглядела рабочий двор и открытые отсеки гаража. Она предположила, что большинство грузовиков БУО к этому времени уже были в поле, но в ремонтных отсеках были припаркованы два грузовика. Они были белыми, но это не были фургоны, и на двери со стороны водителя у каждого была эмблема города, а под ней - Бюро уличного освещения. Джек Керси не упомянул городскую эмблему в своем описании фургона, который он видел на Дип-Делл-Террас.

Бэллард вошла в офис, показала свой значок и попросила о встрече с руководителем. Ее провели к человеку по имени Карл Шеффер, у которого был небольшой офис, где все табели учета рабочего времени были у него на виду, а на стене за его столом красовалось рабочее расписание. Его должность называлась руководитель офиса. Бэллард закрыла дверь и внимательно посмотрела на Шеффера. Ему было за пятьдесят, и, по оценкам жертв, он намного превосходил возрастной диапазон Полуночников.

— Мне нужно подтвердить кое-какую информацию, связанную с ремонтом уличных фонарей, — сказала Бэллард.

— Мы покрываем от Альварадо до Вествуд и от десятых северных до Малхолланд, — ответил Шеффер. — Если это то, что вы ищете, то я ваш парень. Чем я могу помочь?

— Я ищу записи о ремонте на Дип-Делл-Террас за... давайте вернемся за последние два месяца.

— Хорошо, это я не глядя знаю, потому что сегодня мы отправляем туда грузовик.

— Что там происходит?

— Похоже, у нас ситуация с несанкционированным проникновением. Домовладелец говорит, что двое наших парней отключили электричество на посту, но у нас там никого не было. Похоже, это был акт вандализма.

— Когда это было?

— По словам домовладельца, это произошло тридцатого декабря.

— Вы можете отменить там сегодня обслуживание?

— Э-э, конечно, я могу. Почему?

—Я собираюсь проверить столб и крышку доступа на отпечатки пальцев. В этом районе было совершено преступление, и подозреваемые, возможно, выключили свет раньше времени.

— Какого рода преступление? Это было убийство?

— Нет.

Шеффер ждал, что Бэллард скажет что-нибудь еще, но она промолчала.

Он получил сообщение.

— Но вы думаете, кто-то выключил свет, чтобы никто не мог их увидеть?

— Возможно. У вас есть какие-либо записи о других заказах на работу на Дип-Делл?

— Нет. Я могу вернуться назад и посмотреть, но я бы вспомнил что- нибудь недавнее. У них там живет парень — всякий раз, когда у них пропадает свет, мы получаем от него весточку, и этот случай на Дип-Делл-Террас был первым, что я услышал от него примерно за год.

— Джек Керси?

— Похоже, он и вам звонит, ребята.

— Я столкнулась там с ним.

— Он тот еще персонаж. Держит нас в напряжении, вот что я вам скажу.

— Могу согласиться.

— Что еще я могу для вас сделать, детектив?

— У меня есть еще две улицы, которые я хочу проверить, не поступали ли к вам недавно заказы на ремонт.

Она не назвала ему даты или точные адреса первых двух нападений сексуального характера. Она просто спросила, проводился ли за последние три месяца ремонт уличных фонарей в квартале 600 на Люцернском бульваре или в квартале 1300 на Виста-стрит. На эти вопросы Шеффер не смог ответить на память.

Он ввел адреса в свой компьютер, а затем отправил две страницы на принтер.

— Ответ положительный, — сказал он. — Я распечатываю это для вас. Нам звонили с обеих улиц. О Люцерн мы получили жалобу второго декабря и отремонтировали ее четвертого. О Висте она поступила двадцать восьмого, и у нас не хватало рабочих рук, потому что все хотят отдохнуть на этой неделе. Ремонт в Висте заканчивается сегодня.

— Я хочу, чтобы вы прекратили и этот ремонт, — сказала Бэллард.

— Не проблема.

— Спасибо. У меня есть еще пара вопросов. Что касается ремонта на Люцерн, вы получили отчет о том, в чем заключалась проблема?

— Да, это есть в распечатке. Это был акт вандализма — провода перерезаны у основания.

— Несколько проводов?

Шеффер посмотрел на экран своего компьютера.

— Нам пришлось заменить там всю цепь, — сказал он. — Линия подачи и петля.

Это была улица, где произошло первое изнасилование. Бэллард предположила, что Полуночники перерезали там два провода, потому что не знали, какой из них был питающим. Ко времени атаки в Дип-Делл они уже все поняли.

— Значит, они действительно отключили сразу несколько источников света? — спросила она.

— Точно, — ответил Шеффер. — И мы получили жалобы от нескольких жителей.

Научившись выключать только один фонарь — тот, что ближе всего к дому предполагаемой жертвы — Полуночники улучшили свои навыки и с меньшей вероятностью привлекли бы немедленное внимание к своим гнусным действиям.

— Хорошо, — сказала Бэллард. — Я заметила, что большинство ваших грузовиков находятся в поле, но два стоят в отсеках. Вы используете белые фургоны для служебных выездов?

— Фургоны? Нет. Мы используем платформы потому, что, когда нам нужно заменить стойку или весь легкий узел, мы можем взять то, что нам нужно, на рабочий грузовик. Вы не можете поместить четырнадцатифутовый уличный фонарь в фургон, а то, что мы чаще всего делаем — заменяем весь узел. Людям нравится сбивать их своими машинами.

Он улыбнулся собственной попытке пошутить.

— Поняла, — сказала Бэллард. — И ваши платформы четко обозначены как городские транспортные средства? С печатью города и названием Бюро?

— Всегда, — ответил Шеффер.

— Никаких фургонов?

— Ни одного. Вы не хотите рассказать мне, что происходит? Кто-то занимается каким-то дерьмом и говорит, что он наш?

— Хотела бы я сказать вам, мистер Шеффер — вы мне очень помогли. Но я не могу, и мне нужно, чтобы вы сохранили это в тайне. Не говорите об этом ни с кем.

— Что я могу рассказать? Я не знаю, что происходит.

Бэллард полезла в карман за визитной карточкой. На ней был номер ее сотового.

— И последнее, — сказала она. — Мне нужно знать о любых сообщениях об отключениях света в районе Голливуда в течение следующих двух недель. Мне все равно, выходные это или нет, мне нужно, чтобы вы позвонили мне, как только поступит сообщение о том, что на улице отключен свет. Мне не нужно знать об автомобильных авариях. Просто перегоревшие фонари, неисправности, вандализм, что угодно. Вы можете это сделать?

— Конечно, не проблема, — сказал Шеффер.

— Спасибо, сэр. Когда все это закончится, я смогу рассказать вам об этом подробнее.

— Что бы это ни было, я надеюсь, вы поймаете ублюдка. Особенно, если это он перерезает наши провода.

Он протянул ей распечатки с подробностями первых двух отключений уличного освещения. Бэллард еще раз поблагодарила его и ушла.

Возвращаясь к своей машине, она призналась себе, что, скорее всего, следующее сообщение о разрушенном уличном фонаре в Голливуде поступит после того, как будет слишком поздно и следующее нападение уже произойдет.

Выехав с рабочего двора Бэллард проехала мимо точных мест расположения уличных фонарей, указанных на распечатках. В каждом случае источник света, где была перерезана проводка, находился в непосредственной близости от дома, где имело место одно из сексуальных нападений. Это не оставило у нее никаких сомнений в том, что Полуночники портили освещение перед нападениями, чтобы темнотой еще больше замаскировать свою деятельность. Она также заметила, что в обоих местах уличные фонари отличались от стеклянных желудей в Вэлли.

Она позвонила в криминалистику и попросила, чтобы приехал специалист по отпечаткам и обработал панель доступа у основания светильника на Виста, а также подсветку на Дип-Делл-Террас. Это был рискованный шаг, но Бэллард знала, что рискованные действия никогда не окупаются, если их не предпринимать. Отпечаток пальца может мгновенно изменить ход расследования. Она не указала в запросе адрес на Люцерн, потому что фонарь уже был отремонтирован, и любые отпечатки пальцев, оставленные Полуночниками, скорее всего, исчезли.

Она проверила свой телефон и увидела, что уже почти восемь, и ее лейтенант должен быть в своем кабинете к тому времени, когда она вернется.

По пути ей позвонил координатор вскрытия в окружной судмедэкспертизе. Поскольку в неделю проводилось более тысячи вскрытий, коронеру требовался координатор для того, чтобы составить расписание и уведомить следователей и семьи погибших.

Ей сообщили, что вскрытие Хавьера Раффы назначено на 11 часов утра заместителем судмедэксперта доктором Стивеном Звадером.

Бэллард сказала, что она будет там.

Лейтенант Робинсон-Рейнольдс сидел за своим столом, когда Бэллард вернулась в детективное бюро. Бэллард постучала в окно рядом с его открытой дверью, и он жестом пригласил ее войти.

— Бэллард, — сказал он. — Я подумал, может быть, ты уже ушла домой.

Как голова?

— У меня все в порядке, — ответила Бэллард. — Я только что проводила опрос о Полуночниках.

— Тебе нужно заполнить анкету.

— Я в порядке, Л-Т.

— Слушай, ты хочешь, чтобы тебе заплатили за субботний вечер, когда ты раньше ушла домой? Заполни форму.

Бэллард знала, что заполнение формы о травме при исполнении служебных обязанностей займет большую часть часа, и ее единственной целью было послужить записью о травмах на случай, если офицер позже предпримет действия против департамента или попросит досрочного выхода на пенсию из-за травмы. Город не покрывал и не принимал никаких финансовых требований или заявлений о выходе на пенсию, основанных на травмах, не указанных в форме ТПИ[44]. Не имело значения, что некоторые травмы стали проблемой спустя долгое время после их первоначального возникновения. Примером был Босх. Он подвергся воздействию радиоактивных материалов в ходе расследования. Десять лет спустя, когда это проявилось как форма лейкемии, город попытался закрыть на это глаза, потому что он никогда не подавал форму ТПИ. К счастью, у него были хорошие врачи и хороший юрист, и все обошлось.

— Хорошо, — сказала Бэллард. — Я займусь этим до того, как уйду. Мне все равно нужно задержаться на вскрытие Раффы.

— Верно, — сказал Робинсон-Рейнольдс. — Нам нужно поговорить об этом. Садись, Бэллард.

Рене села на один из стульев перед его столом.

Садясь, она заметила маленькую черную кожаную сумку на углу стола. Робинсон-Рейнольдс, сидевший на своем месте, не мог видеть ее из-за вертикальной папки, стоявшей перед ней. Должно быть, он не заметил ее, когда раньше входил в офис, вероятно, читая ночную записку.

В сумочке был набор отмычек Бэллард. Она положила ее на стол после того, как вошла в офис накануне вечером, чтобы добраться до пенсионной книжки. Затем она забыла ее, когда уходила. Если лейтенант найдет ее, он не сможет отследить ее до Бэллард, но он будет знать, что кто-то был в его офисе в праздничные выходные, и она знала, что подозрение, скорее всего, падет на нее. Она пыталась придумать способ незаметно завладеть ею, когда Робинсон-Рейнольдс сказал, что она отстранена от дела Раффы.

— Подожди, что? — спросила она.

— Я поговорил с Западным бюро, и они готовы забрать его у тебя, — сказал Робинсон-Рейнольдс.

— Я не хочу, чтобы его забирали у меня. Я работала над ним всю ночь, определила подозреваемого и хочу продолжать работу.

— Это здорово, и я уверен, что они будут рады твоей хорошей работе. Но это не твоя работа. Ты не детектив из отдела по расследованию убийств. Мы уже обсуждали это раньше, и я чертовски ненавижу, что каждый раз, когда ты не хочешь отказываться от дела, ты пытаешься представить это как предательство. Я тебе не враг, Бэллард. Существует установленный протокол, и мы должны ему следовать.

— Вскрытие через два часа. Кто этим занимается?

— Предполагаю, что ты. Но потом ты звонишь этому парню и договариваешься о передаче всего этого.

Он протянул ей через стол записку. Сверху было написано ее имя. Это была та самая открытка, которую она видела ранее, но теперь под ней было написано другое имя и номер телефона: детектив Росс Беттани. Бэллард никогда о нем не слышала, но он был бы тем, кто воспользовался бы ее хорошей работой и закрыл дело.

— Расскажи мне об этом подозреваемом, — попросил Робинсон-Рейнольдс.

Бэллард понимала, что если она упомянет, что связала два убийства и что вероятным убийцей был бывший коп полиции Лос-Анджелеса, она даже не получит результаты вскрытия. Робинсон-Рейнольдс обойдет и её, и Западное бюро и дело отправится прямиком в отдел по расследованию ограблений и убийств в центре города. Они схватили бы его, как ястреб ловит воробья в воздухе. Она этого не хотела. Если она не могла быть ведущей, она хотела отдать дело Беттани таким образом, чтобы у нее все еще оставалась его частичка.

Таким образом, Беттани и его партнеру понадобились бы она и ее знания, чтобы закрыть дело.

— Мы думаем, что дело было в деньгах, — сказала она. — Как я говорила тебе вчера по телефону, мастерская Раффы располагалась на ценном участке земли. У него был негласный партнер, и он пытался разорвать их контракт. Мы думаем, что партнер нанял нападающего — посредника, который вначале свел их обоих вместе.

Бэллард думала, что ходила по канату без страховки. Ничто из того, что она сказала, не было ложью. Она просто не рассказала всю историю.

— "Мы"? — спросил Робинсон-Рейнольдс.

— Что? — переспросила Бэллард.

— Ты сказала: "Мы думаем, что это было из-за денег". Кто это "мы"?

— О, извини, просто выражение. Я имела в виду "мы"… как полиция Лос-Анджелеса в целом. Мы так думаем.

— Ты уверена?

— Да. Последнее, что я проверяла, департамент не заполнил вакансию моего напарника из-за приостановки.

Лейтенант кивнул, как будто все это было правдой.

— Ты знаешь парня по имени Гарри Босх? — спросил он. — Отставной полицейский из Лос-Анджелеса. На самом деле, проработал здесь, в Голливуде, много лет.

Бэллард поняла, что только что попала в ловушку.

Она вошла в одну дверь, и она закрылась за ней. Следующую дверь придется открывать с другой стороны. А Робинсон-Рейнольдс был парнем с другой стороны.

— Э-э, да, я его знаю, — осторожно сказала она. — Наши пути раньше пересекались. А что?

Она хотела узнать от Робинсон-Рейнольдса как можно больше, прежде чем снова попытаться пройти по натянутому канату.

— Потому что у меня на столе лежит отчет, который пришел из ОББ, — сказал Робинсон-Рейнольдс. — Они установили наблюдение за поминальной службой твоей жертвы, чтобы видеть, какие парни из Лас- Пальмас пришли. Вместо этого они получили фотографии, на которых ты стоишь со стариком, которого опознали как Гарри Босха, и вы разговариваете с другим парнем, который выглядел не слишком довольным тем, что с ним заговорили.

Мозг Бэллард лихорадочно работал, пока она пыталась придумать ответ.

— Да, — ответила она. — Это был Босх, и это был молчаливый партнер, о котором я только что говорила. Деннис Хойл.

Она сомневалась, что Робинсон-Рейнольдс пойдет на то, чтобы отвлечь внимание на Хойла, но это дало Бэллард время обдумать свой путь в этой конфронтации. Она знала одно: за этим стоял Дэвенпорт. Он отправил фотографии с камер наблюдения лейтенанту. Бэллард решила, что найдет способ разобраться с ним позже.

— А Босх? — спросил Робинсон-Рейнольдс. — Почему он был там? Почему он был с тобой?

Он показал фотографию с камеры наблюдения, на которой Босх был рядом с Бэллард, когда они столкнулись с Хойлом у его машины. Бэллард знала, что ее единственный выход — признаться, что дело о первом убийстве велось Босхом. Если бы она отдала это Робинсону-Рейнольдсу, она могла бы это пережить.

— Ну, видишь ли, — начала она. — Я взяла…

— Давайте посмотрим, смогу ли я сложить это воедино, — перебил лейтенант, прерывая ее. — У тебя полная тарелка. Ты расследуешь убийство в канун Нового года, а Западное бюро перегружено работой, так что тебе приходится справляться с этим в выходные. Затем Полуночники снова вскакивают, и теперь у тебя есть это.

Тебе никто не поможет, потому что даже Лиза Мур бросила тебя ради Санта-Барбары. Да, я знаю об этом. Итак, ты прижата к стене, и ты вспоминаешь о Гарри Босхе, парне на пенсии, который хотел бы, чтобы он не был на пенсии. Ты думаешь: "Я могла бы обратиться к нему за помощью и советом, но как мне до него добраться?". Итак, ты достаешь свою маленькую черную сумочку с отмычками и вламываешься в мой офис, чтобы посмотреть пенсионную книжку, в которой указан номер Босха. Единственная проблема, помимо того, что вас сфотографировало ОББ, заключается в том, что ты забыла маленькую черную сумку и положила пенсионную книжку не на то место. Как у меня дела?

Бэллард уставилась на него с благоговением в глазах. Дверь ловушки открывалась.

— Ты — настоящий детектив, Л-Т, — сказала она. — Это потрясающе.

Но есть еще одна причина, по которой я позвонила Босху.

— И что это? — спросил Робинсон-Рейнольдс.

— Десять лет назад он работал в отделе убийств здесь, в Голливуде. Я связала дело Раффы с его делом с помощью баллистической экспертизы. Его дело все еще открыто. Я хотела поговорить с ним об этом, и мы договорились встретиться на поминках Раффы.

Робинсон-Рейнольдс откинулся на спинку стула, обдумывая это.

— И когда ты собиралась мне это сказать? — спросил он.

— Сегодня. Сейчас. Я ждала этого шанса.

— Бэллард...

Он решил не говорить того, что собирался сказать.

— Просто убедись, что Росс Беттани получит все, что у тебя есть по этому делу, — сказал он вместо этого.

— Конечно, — ответила Бэллард.

— И послушай, я не против того, что ты сделала. Но я против того, как ты это сделала. Тебе повезло, я думаю, что Дэвенпорт там, в ОББ — пустой звук. Почему он на тебя злится, я не знаю. Звучит как профессиональная ревность. Но против чего я возражаю, так это против того, что ты вламывалась в мой офис. Это не должно повториться.

— Этого не произойдет,сэр.

— Я знаю, что этого не произойдет. Потому что я собираюсь взять одну из этих кольцевых камер и установить ее здесь, чтобы получать оповещение всякий раз, когда кто-нибудь войдет.

Бэллард кивнула.

— Это хорошая мысль, - сказала она.

— Так что бери свою маленькую черную сумку и иди звони в Западное бюро и договорись о передаче дела, — продолжил Робинсон-Рейнольдс.

— Затем позвони Босху и скажи, что в его услугах по этому делу больше не нуждаются. Западное бюро займется этим дальше.

— Да, сэр.

— А потом я хочу, чтобы вы собрались с секс-командой, чтобы обдумать дальнейшие действия в отношении Полуночников. Я хочу, чтобы меня проинформировали, прежде чем ты уйдешь.

— Да, сэр.

— Теперь ты можешь идти, Бэллард.

Бэллард встала, взяла отмычки с угла стола и направилась к двери.

Прежде чем уйти, она обернулась к лейтенанту.

— Кстати, следующие три ночи у меня выходной, — сказала она. — Ты уже назначил кого-нибудь на дежурство?

— Пока нет, — ответил Робинсон-Рейнольдс. — Я разберусь.

— Откуда ты узнал о Лизе и Санта-Барбаре?

— Потому что я был в Санта-Барбаре. Иду по пляжу и слышу ее голос, смотрю, а там Мур в домике напротив "Мирамара".

— Ты что-то сказал ей?

— Нет. Я собираюсь привести ее сюда, как я сделал с тобой. Посмотрим, расскажет ли она мне историю или скажет правду. И не вздумай предупреждать ее, Бэллард.

— Я не буду.

— Если она скажет мне правду, у нас все будет хорошо. Если она солжет мне... Что ж, я не могу этого допустить.

— Я понимаю.

Бэллард вышла из офиса и сразу же повернула направо, прочь от дежурной части, в сторону главного коридора участка. Она пошла в комнату отдыха, чтобы сварить чашечку кофе. Она знала, что пройдет несколько часов, прежде чем она сможет заснуть. Она также не хотела находиться в детективном бюро, когда Лиза Мур придет на работу и лейтенант вызовет ее к себе в кабинет. Ей не нужно было, чтобы Мур обвиняла ее в том, что она не предупредила.

Пока капал кофе, Бэллард подумывала о том, чтобы отправить сообщение Мур с просьбой не лгать лейтенанту.

Но она этого не сделала. Мур должна идти собственным путем и справиться с последствиями.