После того, как Бэллард прошла перекличку, не будучи втянутой ни во что новое, она сказала начальнику смены, что собирается поехать в Вэлли для повторного интервью с последней жертвой Полуночников. Он сказал ей убедиться, что у нее есть с собой ровер.

Она могла бы разобраться с Синди Карпентер по телефону, но личные встречи с жертвами всегда были лучше. Встреча с детективом лично не только обнадеживала их, но и повышала вероятность того, что они поделятся вновь всплывшими подробностями преступления. Мозг защищает себя, переключаясь на необходимую систему жизнеобеспечения во время физической травмы. Только после возвращения в безопасное место начинают возвращаться все подробности травмы. Карпентер вспоминает, что у нее было ощущение, что ее снимали на видео или сфотографировали.

Бэллард надеялась, что во время этого визита возникнет продолжение связи между детективом и жертвой.

Но Карпентер, все еще одетая в свое рабочее поло с логотипом "Натив Бин", открыла дверь со словом "Что?"

— Привет, все в порядке? — спросила Бэллард.

— Все в порядке. Почему ты продолжаешь возвращаться?

— Ну, ты знаешь почему. И я надеялась, что ты закончишь заполнять анкету для меня.

— Я не закончила.

Она сделала движение, чтобы закрыть дверь, но Бэллард протянула руку, останавливая ее.

— Что-то не так, Синди? Что-то случилось?

Рене быстро изменила цели своего визита. Теперь она просто хотела попасть внутрь.

— Ну, во-первых, ты позвонила моему бывшему мужу, а я просила тебя не делать этого, — сказала Карпентер. — Теперь мне придется иметь с ним дело.

— Ты не просила меня не звонить ему, — ответила Бэллард. — Ты сказала мне, что не хочешь говорить о нем, но ты также дала офицеру, прибывшему на вызов, его имя и номер телефона как твоего ближайшего контактного лица. И это…

— Я сказала тебе, что не знаю, почему я это сделала. Я была смущена и напугана. Мне никто другой не пришел на ум.

— Я все это понимаю, Синди. Поверь. Но у меня идет расследование, и мне нужно вести его, куда бы оно меня ни привело. Ты указала имя своего бывшего в отчете о происшествии, но ты не хочешь о нем говорить. Это насторожило меня. Итак, да, я позвонила ему. Я не сказала ему, что на тебя напали. На самом деле, я нашла способ обойти это. Я так понимаю, он позвонил тебе. Что он сказал?

Карпентер покачала головой, как будто была раздражена тем, как легко Бэллард справлялась с этой конфронтацией.

— Могу я войти? — спросила Бэллард.

— Входи, — сказала Карпентер.

Она отступила от двери. Бэллард попыталась еще больше разрядить ситуацию.

— Синди, я надеюсь, ты понимаешь, что прямо сейчас моя единственная цель — найти мужчин, которые напали на тебя, и посадить их навсегда. Неважно, какие шаги я предприму в расследовании, ни один из них не предназначен для того, чтобы причинить тебе еще больший вред или расстроить. Это последнее, что я хочу сделать. Итак, почему бы нам не сесть и не начать с того, что произошло после моего разговора с Реджинальдом.

— Хорошо.

Карпентер заняла место на диване, где Бэллард в последний раз видела ее накануне. Рене сидела в мягком кресле напротив низкого кофейного столика.

— Итак, он звонил тебе? — Бэллард подтолкнула Синди к разговору.

— Да, он звонил мне, — сказала Карпентер. — Он спросил, что случилось, и в итоге я рассказала ему.

— И он сочувствовал тебе?

— Он вел себя так, как будто это был он, но он всегда говорил так, будто заботился обо мне. В этом была проблема — у него это всегда было притворством. Но …

— Но что?

— Вот почему я злюсь из-за того, что ты ему позвонила. Теперь у него есть власть надо мной.

Бэллард ждала, что она скажет что-то еще, но она этого не сделала.

— Я не понимаю, Синди. Что он имеет против тебя?

— Я ушла от него, ясно? Я была тем, кто хотел уйти.

— Хорошо.

— И он сказал мне, он сказал, что я пожалею об этом. И теперь, благодаря тебе, он знает, что со мной случилось, и, как я уже сказала, он притворился сочувствующим, но я могу сказать, что это не так. Он говорил, что я же тебе говорил, не произнося этого вслух.

Карпентер отвернулась и посмотрела в окно на улицу. Бэллард молчала, обдумывая историю брака Карпентеров. Наконец, она задала вопрос.

— Синди, ты помнишь, когда он спросил тебя о том, что случилось, у тебя возникло ощущение, что он уже знал?

— Конечно, он знал. Ты же рассказала ему.

— Я не говорила ему, что ты подверглась сексуальному насилию. Я сказала, что это было проникновение со взломом. Он уже знал, что на тебя напали?

— Я не знаю.

— Попытайся вспомнить, что именно он сказал?

— Он сказал: "Я слышал, что какие-то парни вломились в дом, и с тобой все в порядке?". Что-то в этом роде.

Бэллард на мгновение замолчала. Она хотела правильно сформулировать следующий вопрос.

— Синди, вспомни тот звонок. Он сказал "какие-то парни" вломились в дом? Он употребил множественное число?

— Я не знаю. Я не могу вспомнить. Возможно, я сказала ему, что это были двое парней, потому что я рассказала ему, что произошло. Дело в том, что теперь он знает, и я действительно хотела бы, чтобы он этого не знал.

Бэллард знала, что она не упомянула о том, что подозреваемых было несколько, когда разговаривала с Реджинальдом по телефону. Но теперь Синди Карпентер не могла достоверно вспомнить, кто упомянул этот факт в их разговоре. Это еще больше укрепило подозрения Рене, потому что пересказ разговора Синди раскрыл больше об их браке. В ее описании своего бывшего мужа он показался мелочным, эгоистичным и мстительным.

И снова, однако, ей пришлось спросить себя, почему она продолжала возвращаться к Реджинальду. Предположительно, у него было алиби. И не было никакой известной связи между Синди или Реджинальдом Карпентером и двумя другими жертвами Полуночников.

— Реджинальд случайно не говорил, где он был на Новый год? — спросила она.

— Он сказал, что только что вернулся с игры в гольф в пустыне, когда ты позвонила ему, — ответила Карпентер. — Он не сказал точно, где это было, а я не спрашивала. Это было последнее, что меня волновало. Почему ты об этом спрашиваешь?

— Он просто казался озабоченным, когда я ему звонила.

— Пожалуйста, перестань ему звонить.

— Я уже это сделала.

Палм-Спрингс квалифицировался как пустыня. Как бы сильно Бэллард ни недолюбливала Реджинальда Карпентера, казалось маловероятным, что он был причастен к нападениям полуночников. Она решила забыть о бывшем муже и продолжить поиски связи между тремя жертвами.

— Какую часть анкеты ты заполнила? — спросила она.

— Я почти закончила, — сказала Карпентер. — Вот она.

Она взяла сложенную пачку бумаг с приставного столика и попыталась толкнуть ее через кофейный столик Бэллард. Она сильно промахнулась, и пачка оказалась на другом конце дивана.

— Упс, извини, — сказала Карпентер. Бэллард встала и собрала бумаги.

— Там календарь датируется шестьюдесятью днями, — сказала Сидни.

— Я едва могу вспомнить, где я была неделю назад. Так что это определенно неполно. Но я справилась с остальным.

— Спасибо, — поблагодарила Бэллард. — Я знаю, что для тебя прямо сейчас это было головной болью, но это действительно ценно для расследования.

Она пролистала страницы и прочитала некоторые ответы Карпентер в разделе "Календарь".

К ним относились рестораны и магазины. Неделя перед Рождеством и сам день были отмечены как "Ла-Хойя".

— Ла-Хойя? — спросила Бэллард.

— Мои родители живут там, — ответила Карпентер. — Я всегда езжу туда на Рождество.

Бэллард закончила просмотр.

— Ты целый месяц не заправляла машину? — спросила она. — А как насчет заправки, чтобы поехать в Ла-Хойю?

— Я не знала, что тебе нужны такие вещи, — сказала Карпентер.

— Нам нужно все, Синди. Все, что ты сможешь вспомнить.

— Я заправляюсь в "Шелл" на Франклин и Гауэр. Это по дороге на работу.

— Видишь, это именно то, чего мы хотим. Местонахождение твоих рутинных действий. Когда ты в последний раз заправлялась?

— На обратном пути от родителей на следующий день после Рождества.

Где-то в округе Ориндж, недалеко от Файв.

— Хорошо, я не думаю, что нас это волнует, поскольку это единичный случай. Как насчет споров? Кто-нибудь на работе или где-либо еще?

— Не совсем. Я имею в виду, клиенты постоянно жалуются — мы просто наливаем им еще кофе, и все.

— Значит, никогда ничего не выходило из-под контроля? Особенно в последнее время?

— Я не могу вспомнить.

— У тебя здесь есть запись о массажном кабинете "Енви" - это тот, что на Хиллхерсте?

— Да, мои сотрудники вручили мне подарочный сертификат на Рождество, и я воспользовалась им однажды, когда ушла с работы пораньше. Ничего не произошло.

— Массажист — мужчина или женщина?

— Женщина.

— Хорошо. Вероятно, у меня появятся еще вопросы после того, как я просмотрю это.

Чего она не сказала, так это того, что у нее могут возникнуть вопросы после того, как она сопоставит ответы Карпентер с ответами двух других жертв.

— Итак, ты что-нибудь узнала о парнях, занимающихся уличным освещением? — спросила Синди.

— Нет, пока нет, — ответила Бэллард.

— Ты думаешь, это были они?

— Это могло быть так. Анкета важна, потому что нам нужно выяснить, где твои пути пересеклись с твоими нападавшими. Мы хотим попытаться понять, кто и почему выбрал тебя в качестве мишени.

Карпентер хлопнула рукой по бедру, как будто была сыта по горло.

— Почему это моя вина? — сердито спросила она. — Почему это из-за того, что я сделала?

— Я этого не говорила, — быстро сказала Бэллард. — Я вообще этого не говорила.

Бэллард почувствовала, как завибрировал ее телефон. Она посмотрела на экран и увидела, что это внутренняя линия на участке Голливуд. Это был начальник смены, и она поняла, что оставила ровер на зарядке в своей городской машине. Она убрала телефон, не ответив на звонок.

— Но похоже на то, — сказала Карпентер.

— Тогда мне жаль, — ответила Бэллард. — Итак, позволь мне прояснить. Ты не сделала ничего, чтобы заслужить или привлечь это. В том, что с тобой случилось, никоим образом нет твоей вины. Мы говорим здесь о нападавших. Я пытаюсь узнать, где и при каких обстоятельствах эти больные, извращенные личности решили выбрать тебя. Вот и все, и я не хочу, чтобы ты думала, что я смотрю на это как-то иначе.

Карпентер снова отвернулась. Она что-то пробормотала.

— Хорошо, — произнесла она.

— Я знаю, что иногда расследование — это просто постоянное напоминание о том, через что тебе пришлось пройти, — сказала Бэллард.

— Но это необходимое зло, потому что мы хотим поймать этих засранцев и посадить их за решетку.

— Я знаю. И мне жаль, что я веду себя как стерва.

— Это не так, Синди. И тебе не за что извиняться. Вообще. Бэллард встала и сложила анкету Лэмбкина пополам.

— Ты уходишь? — спросила Карпентер.

После того, как Карпентер отворачивалась от нее и неоднократно раздраженно отвечала на ее вопросы, теперь она казалась расстроенной, что Бэллард уходит.

— Похоже, у меня еще один вызов, — сказала Бэллард. — Мне нужно идти. Но я могу зайти позже, если ты захочешь.

— Хорошо.

— Ты завтра работаешь?

— Нет, у меня выходной.

— Хорошо, я свяжусь с тобой, если мне будет о чем сообщить.

Бэллард вышла из дома и направилась к своей машине, проверяя на телефоне, нет ли сообщения из дежурной части. Его не было. Когда она добралась до своей машины, она оглянулась на уличный фонарь на переднем углу участка Синди Карпентер.

Он все еще не работал.