Бросив портфель на стол в комнате детективного отдела, Бэллард направилась в дежурную часть, чтобы навести справки и выяснить, нет ли в отделе дел, которые могли бы потребовать привлечения детектива. Дежурным лейтенантом был пожилой коп по имени Данте Ривера, который приближался к своему золотому билету на выход. Тридцать три года работы означали максимальную пенсию в размере 90 процентов от его окончательной зарплаты. Ривере оставалось всего пять месяцев, и на стене дежурной части висел календарь с обратным отсчетом. Каждый день он отрывал по странице не только для того, чтобы вести подсчет, но и для того, чтобы удалить непристойные комментарии, написанные на календаре каким-нибудь умником из дневной смены.

Ривера провел большую часть своих лет, выполняя различные задания в Голливудском участке. По стандартам Департамента он считался старожилом, но, поскольку он заступил на службу рано, ему все еще не было и близко к шестидесяти годам. Он возьмет свои 90 процентов, дополнит их работой охранника на полставки или лицензией частного детектива и прекрасно проведет остаток своих дней. Но годы работы окутали его плотным коконом инерции. Он хотел, чтобы каждая ночная смена проходила гладко, как стекло. Он не хотел никаких волнений, никаких осложнений и никаких проблем.

— Л-Т, — спросила Бэллард. — Что у нас происходит сегодня вечером в большом плохом городе?

— Ничего, — ответил Ривера. — На западном фронте все спокойно.

Ривера всегда использовал эту фразу, как будто Голливуд находился на окраине города. Возможно, ночью это было справедливо, поскольку богатые кварталы на западе обычно становились тихими и безопасными. Голливуд был западным фронтом. Большую часть вечеров Бэллард терпеть не могла слышать, как он говорит, что все тихо, потому что она искала дело или что-то еще, к чему можно было бы присоединиться. Но не этой ночью. У нее была работа.

— Я буду в детективном отделе и на своем ровере, — сказала она. — У меня есть дополнительные сведения о вчерашних проделках. Ты не видел Спеллмана поблизости?

— Сержанта Спеллмана? — переспросил Ривера. — Он в соседнейкомнате.

Бэллард отметилась на часах на выходе из дежурной части и направилась в главный коридор. Она спустилась в следующий кабинет, который неофициально назывался кабинетом сержанта, потому что это было место, где начальники могли отделиться ото всех, чтобы звонить, писать отчеты или решать, стоит ли увольнять офицеров за нарушение процедуры.

Спеллман был один в комнате и сидел за длинной стойкой, просматривая видео на своем ноутбуке. Он сразу же закрыл ноутбук, когда вошла Бэллард.

— В чем дело, Бэллард?

— Не знаю. Пришла узнать, что происходит, и посмотреть, не всплыло ли что-нибудь по моему делу в Делл.

Выглядело так, как будто он просматривал запись с камеры слежения за приближением к припаркованной машине. Это было частью его работы, поэтому то, как быстро он закрыл ноутбук, заставило Бэллард подумать, что то, что было снято на камеру, было одним из двух вариантов: применение силы или секс — и то, и другое могло произойти на любой дороге или стационарной автомобильной остановке.

— О, да, забыл тебе перезвонить, — сказал Спеллман.

— На перекличке стало суматошно, потому что к нам пришли сотрудники Отдела нравов для сбора информации, а потом мне пришлось выводить людей на улицы. Но я поймал Вителло и Смоллвуда в комнате комплектации, прежде чем они ушли. Прошлой ночью у них не было ничего примечательного. К тому же, они вместе были выведены из зоны в резерв.

— Хорошо, — сказала Бэллард. — Спасибо, что спросил.

Она повернулась и направилась к выходу из комнаты. Она была маленькой и душной и пахла одеколоном, которым пользовался Спеллман.

Бэллард проделала долгий путь обратно в детективный отдел, чтобы ей не пришлось снова проходить через дежурную часть. Она поняла, что для Риверы "с глаз долой" означало "из сердца вон". Вернувшись к столу, который она позаимствовала, она достала записную книжку, открыла свой ноутбук и вызвала файлы по делам Полуночников. Она нашла номер сотового первой жертвы, Роберты Кляйн, и позвонила по нему. Ожидая ответа, она посмотрела на часы на стене над экранами телевизоров. Она написала 9:05 вечера на странице в блокноте, чтобы они были у нее, когда она обновит хронометр. Роберта Кляйн сняла трубку после шестого гудка.

— Привет, Бобби, это детектив Бэллард из Голливудского отдела.

— Ты их поймала?

— Нет, пока нет, но мы работаем над делом — даже в праздничный день. Извини, что звоню так поздно.

— Ты напугала меня. Я подумала: "Кто мне сейчас звонит?"

— Мне жаль. Как у тебя дела?

— Нехорошо. Я ничего не слышу от вас, люди. Я не знаю, что происходит. Мне страшно. Я продолжаю думать, что они могут вернуться, потому что полиция Лос-Анджелеса не может их поймать.

Бэллард снова почувствовала раздражение из-за Лизы Мур.

Случаи сексуального насилия требовали, чтобы жертв сопровождали и информировали.

Их нужно было держать в курсе, потому что чем больше они знали о том, что делает полиция, тем в большей безопасности они себя чувствовали. Чем в большей безопасности они себя чувствовали, тем больше вероятность того, что они будут сотрудничать. В деле об изнасиловании сотрудничество может означать, что вы будете смотреть в лицо нападавшему на опознании или в суде. Это требовало мужества и поддержки. Это была просто еще одна ситуация, которую Лиза упустила. Это было ее дело. Бэллард была всего лишь ночным детективом — она не была ведущей. Видимо, до сих пор.

— Что ж, я обещаю, что мы занимаемся этим делом полный рабочий день, и именно поэтому я звоню, — сказала Бэллард.

— Я ушла с работы, — сказала Кляйн.

— Что ты имеешь в виду?

— Я уволилась. Я не хочу выходить из дома, пока их не поймают. Я слишком напугана.

— Ты встречалась с кем-нибудь из психотерапевтов, о которых мы тебе говорили?

— Я ненавижу копание. Я перестала ходить. Это так безлично.

— Ну, я думаю, тебе стоит пересмотреть свое мнение, Бобби. Это может помочь тебе пережить это время. Я знаю, что это тяже...

— Если ты их не поймала, зачем ты мне звонишь?

Было ясно, что Кляйн не было интересно слушать, как психотерапевт на экране компьютера может помочь ей пережить темные часы.

— Бобби, буду с тобой откровенна, потому что знаю, что ты сильная личность, — сказала Бэллард. — Нам нужно переориентировать расследование, и нам нужна твоя помощь в этом.

— Как? — спросила Кляйн. — Почему?

— Потому что мы рассматривали это дело с точки зрения района. Мы думали, что эти люди сначала выбрали район, а затем искали в нем жертву — потому что там был легкий и быстрый доступ внутрь и наружу.

— А это не то, что произошло?

— Ну, мы думаем, возможно, всё это было нацелено на конкретную жертву.

— Что это значит?

Ее голос стал немного пронзительным, когда она начала понимать.

— Возможно, их пути пересеклись с тобой по-другому, Бобби. И нам нужно…

— Ты хочешь сказать, что они выбрали именно меня?

Раздался резкий крик, напомнивший Рене о тех случаях, когда она нечаянно наступала на лапу своей собаке.

— Бобби, послушай меня, — быстро сказала Бэллард. — Бояться нечего. Мы действительно не думаем, что они вернутся. Они пошли дальше, Бобби.

— Что это значит? — спросила Кляйн. — Есть еще одна жертва? Ты это хочешь сказать?

Бэллард поняла, что весь разговор ускользнул от нее. Она должна была направить его в нужное русло или закончить и перейти к следующей жертве, используя все, чему она научилась, неправильно отреагировав на этот звонок, при следующем.

— Бобби, мне нужно, чтобы ты успокоилась, и чтобы я могла поговорить с тобой и рассказать, что происходит, — сказала Бэллард. — Ты можешь сделать это для меня?

Последовало долгое молчание, прежде чем женщина на другом конце ответила.

— Хорошо, — проговорила она ровным тоном. — Я спокойна. Скажи мне, что, черт возьми, происходит.

— Была еще одна жертва, Бобби, — сказала Бэллард. — Это произошло сегодня рано утром. Я не могу рассказать тебе подробности, но это изменило наше отношение к делу. И именно поэтому мне нужна твоя помощь.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Прежде всего, мне нужно, чтобы ты сказала мне, ходила ли ты когда- нибудь в кофейню "Натив Бин" в Лос-Фелисе.

Последовала пауза, пока Кляйн обдумывала вопрос.

— Нет, — ответила Кляйн. — Я никогда там не была.

— Это на Хиллхерсте, — сказала Бэллард. — Ты уверена?

— Уверена. Это…

— Ты знаешь кого-нибудь, кто там работает?

— Нет, я даже никогда не хожу этим путем.

— Спасибо, Бобби. Теперь я хочу…

— Там на кого-то напали?

— Я действительно не могу обсуждать это с тобой, Бобби. Точно так же, как у тебя есть защита от идентификации, у других жертв тоже есть. Итак, у меня есть для тебя электронное письмо. Я собираюсь отправить тебе документ. Это анкета о твоей жизни и твоих передвижениях, и она поможет нам выяснить, где ты могла изначально пересекаться с этими мужчинами.

— О Боже мой, о Боже мой.

— Не из-за чего паниковать, Бобби. Это будет…

— Не из-за чего паниковать? Ты издеваешься надо мной? Эти люди легко могут вернуться сюда и снова причинить мне боль. В любое гребаное время.

— Бобби, этого не произойдет. Это очень маловероятно. Но я пойду в дежурную часть, как только мы здесь закончим, и попрошу лейтенанта усилить патрулирование на твоей улице. Я прослежу, чтобы они это сделали. Хорошо?

— Неважно. Это их не остановит.

— Что подводит нас к опросу, который я хочу, чтобы ты заполнила. Это поможет нам остановить их. Не могла бы ты уделить немного времени сегодня вечером и завтра и сделать это для меня? Ты можешь отправить его мне обратно по электронной почте или, если хочешь, распечатать и поработать над ним, я зайду и заберу его, как только ты закончишь. Просто позвони мне.

— Что насчет детектива Мур? Где она?

Хороший вопрос, подумала Бэллард.

— Мы работаем над этим вместе, — сказала она. — Я провожу опрос.

Бэллард стала давать те же инструкции, которые ранее давала Синди Карпентер. То, что ей дали задание, которое хотя бы на время отвлекло бы ее от страхов, казалось, успокоило Кляйн, и она, наконец, согласилась заполнить анкету. Бэллард, в свою очередь, пообещала зайти, забрать ее и провести обследование дома с точки зрения безопасности. К тому времени, когда звонок закончился, Бобби Кляйн говорила спокойно и, казалось, была готова приступить к работе.

Бэллард была выжата после звонка, и она чувствовала, как усталость закрадывается в ее мышцы. Она решила отложить звонок второй жертве. Рене встала и пошла в комнату отдыха в участке, где сварила чашку кофе на кофеварке Keurig. Он был не так хорош, как смесь Босха, и не такой крепкий. Затем она пошла в дежурную часть и попросила Риверу, чтобы машина, приписанная к району Бобби Кляйн, сделала несколько дополнительных заездов по ее улице. Ривера сказал, что сделает.

Когда Бэллард вернулась за свой стол, она решила воплотить в жизнь идею, которая зрела у нее с тех пор, как ей позвонила Синди Карпентер и сообщила, что насильники, возможно, сфотографировали ее.

Она подключилась к настольному компьютеру, авторизовалась и открыла исходный отчет о преступлении и приложение к нему о жертвах. Она нашла в списке Реджи Карпентера, бывшего мужа Синди, и пробила его имя по базе данных DMV. Было несколько совпадений, но только в одном из них был указан адрес в Венис, где, по словам Синди, жил ее бывший. Затем она проверила имя и дату рождения по базе данных преступлений и узнала, что Реджинальд Карпентер был арестован за вождение в нетрезвом виде и за нападение на нее семью годами ранее. Он получил условный срок за оба преступления и, по-видимому, с тех пор не привлекался к ответственности.

Бэллард позвонила по номеру, указанному в справке о жертвах, которую Синди предоставила о своем бывшем муже. Когда ответили, Бэллард услышала множество голосов — мужских и женских — на заднем плане, прежде чем один из них сказал: "Привет".

— Мистер Карпентер, это детектив Бэллард из полиции Лос- Анджелеса. Я не вовремя застала вас?

— Подождите. Заткнись на хрен! Привет? Кто это?

— Я сказала, это детектив Бэллард из полиции Лос-Анджелеса. У вас найдется несколько минут?

— Э-э, хорошо, в чем дело?

Бэллард решила поиграть, чтобы посмотреть, поможет ли это получить информацию.

— Я расследую преступление в вашем районе — взлом.

— В самом деле? Когда?

— Вчера вечером. Вскоре после полуночи, что, я полагаю, технически соответствовало бы сегодняшнему дню. Я звоню, чтобы узнать, были ли вы дома в это время и не заметили ли вы случайно какой-либо подозрительной активности на вашей улице.

— Э-э, нет. Меня здесь не было. Я вернулся домой довольно поздно.

— Вы были поблизости? Может быть, вы что-то видели откуда-нибудь...

— Нет, меня не было поблизости. Я был в Палм-Спрингс на Новый год и вернулся всего пару часов назад. В каком месте это произошло?

— Один-пятнадцать Дип Делл Террас. Мы думаем, что преступники наблюдали за местом, прежде чем выбрать время для нападения…

— Позвольте мне прямо здесь прервать вас. Я больше не живу в Дип Делл. Ваша информация неверна.

— Действительно. Моя ошибка. Итак, вы не были в том районе?

— Нет, там живет моя бывшая жена, поэтому я взял за правило держаться от него подальше.

На заднем плане раздался смех. Это придало Карпентеру смелости.

— Как вы сказали, вас зовут?

— Бэллард. Детектив Бэллард.

— Что ж, я ничем не могу вам помочь, детектив Бэллард. То, что там происходит, меня больше не касается.

Он сказал это официальным тоном, что вызвало еще больше смеха у людей, с которыми он был. Бэллард сохранила бесстрастный тон, поблагодарила его за уделенное время и отключилась. Она не была уверена, зачем вообще позвонила. Она использовала что-то, что уловила в голосе Синди Карпентер, когда та говорила о своем бывшем муже. Это была нотка опасения, возможно, даже страха.

Вернувшись к компьютеру, Бэллард открыла базу данных системы окружных судов и прошла через портал в отдел судов по семейным делам. Она просмотрела документы о разводе Карпентера, но, как она и ожидала, записи были запечатаны, за исключением первой страницы первоначального ходатайства о расторжении брака. В этом не было ничего необычного. Бэллард знала, что большинство бракоразводных дел было закрыто, потому что стороны обычно выдвигали друг другу негативные обвинения, и публичное распространение этих обвинений могло нанести ущерб репутации, особенно без предоставления доказательств.

Бэллард смогла извлечь два факта из ограниченной информации. Во- первых, иск о разводе был подан Синди, а во-вторых, были указаны имя, адрес и номер телефона ее адвоката. Бэллард поискала в Google имя адвоката, Эвелин Эдвардс, что привело ее на веб-сайт юридической фирмы Эдвардс & Эдвардс, специализирующейся на семейном праве. Согласно веб-сайту, юридическая фирма предлагала свои услуги двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

Бэллард открыла биографию Эдвардс и увидел улыбающуюся фотографию афроамериканки лет под сорок.

Бэллард решила проверить утверждение фирмы о том, что она готова помочь вам 24 часа в сутки 7 дней в неделю.

Она позвонила по номеру, указанному в заявлении о разводе, и попала на автоответчик, который попросил ее оставить сообщение и заверил, что мисс Эдвардс перезвонит как можно скорее. Бэллард оставила сообщение.

— Меня зовут Рене Бэллард, я детектив из полиции Лос-Анджелеса, и мне нужно, чтобы Эвелин Эдвардс перезвонила мне сегодня вечером. Я расследую насильственное преступление с участием одного из ее клиентов. Пожалуйста, перезвоните мне.

Бэллард отключила вызов и долгое время сидела неподвижно, наполовину ожидая, что Эдвардс немедленно перезвонит.

И все же она знала, что это маловероятно. Она начала обдумывать следующие шаги и необходимость создания файла перекрестных ссылок, в который она поместила бы данные, которые она получит от трех жертв Полуночников.

Она открыла новую папку с файлами на своем ноутбуке, но даже не успела дать ей название, как зазвонил ее телефон. Это была Эвелин Эдвардс.

— Извините, что прерываю ваш пятничный вечер.

— Детектив, должна сказать, что это было не то сообщение, которое хотелось бы получить в любой вечер. Кто из моих клиентов стал жертвой?

— Синди Карпентер. Вы занимались ее разводом два года назад.

— Да, она моя клиентка. Что случилось?

— Она стала жертвой вторжения в дом. Поскольку у нас открытое расследование, я не собираюсь вдаваться в подробности. Я надеюсь, вы это понимаете.

Был момент, в течение которого Эдвардс читала между строк.

— С Синтией все в порядке? — спросила она.

— Она в безопасности, и ей лучше, — сказала Бэллард.

— Это был Реджинальд?

— Почему вы спрашиваете об этом?

— Потому что я не понимаю, зачем вам звонить мне, если это не имеет никакого отношения к ее разводу и бывшему мужу.

— Я могу сказать вам, что на данный момент ее бывший муж не является подозреваемым. Но любое тщательное расследование включает в себя рассмотрение всех возможностей, так что это то, что мы делаем. Я просмотрела записи о разводе и увидела, что они были закрыты. Именно это заставило меня позвонить вам.

— Да, записи засекречены по уважительной причине. Я нарушила бы постановление суда, а также свои обязательства по защите адвокатской тайны и конфиденциальности клиентов, если бы стала обсуждать с вами такие вопросы.

— Я подумала, что, может быть, есть какой-то обходной путь, чтобы вы могли бы рассказать мне об их отношениях, так сказать, не нарушая тайны.

— Разве вы не спрашивали Синтию?

— Я спрашивала, и она неохотно говорила об этом сегодня. Я не хотела давить на нее. У нее был трудный день.

— Что вы мне недоговариваете, детектив?

Адвокат всегда хотел задавать вопросы, а не отвечать на них. Бэллард проигнорировала это.

— Вы можете сказать мне вот что... — сказала Бэллард. — Кто просил судью закрыть записи?

Последовала долгая пауза, пока Эдвардс, очевидно, изучала нормы права, чтобы определить, может ли она ответить.

— Я могу сказать вам, что я попросила судью закрыть протокол, — наконец сказала она. — И эта просьба была рассмотрена в открытом судебном заседании.

Бэллард поняла намек.

— Вы знаете, что я не смогу найти стенограмму этого слушания в пятницу вечером, — сказала Бэллард. — Возможно, даже не в понедельник. Будет ли нарушением правил, если вы кратко изложите, почему вы попросили судью в открытом судебном заседании закрыть протокол?

— Не посоветовавшись предварительно с моей клиенткой, я скажу вам только это, — ответила Эдвардс. — Основание для иска при разводе содержало утверждения о том, ЧТО мистер Карпентер делал с моей клиенткой, чтобы унизить ее. Ужасные вещи. Она не хотела, чтобы эти утверждения содержались в каких-либо публичных записях. Судья согласился, дело было закрыто — и это все, что я могу вам сказать.

— Реджи плохой парень, не так ли?

Это был выстрел вслепую. Бэллард думала, что, возможно, получит ответ, но Эдвардс не клюнула.

— Что еще я могу для вас сделать, детектив Бэллард? — вместо этого спросила она.

— Я ценю ваше время, мисс Эдвардс. Спасибо, что перезвонили мне.

— Не стоит благодарности. Я надеюсь, вы найдете того, кто совершил это преступление.

— Я намерена это сделать.

Бэллард отключилась. Она откинулась на спинку стула, чтобы обдумать то, что узнала от Эдвардс, и звонок Реджинальду Карпентеру. Она только что потянула за ниточку без особой причины, кроме своего внутреннего ощущения того, как Синди Карпентер говорила о своем бывшем. Но это дело касалось двух серийных насильников, которые напали на трех разных женщин. То, что это может быть связано с Реджинальдом Карпентером, был ли он жестоким мужем или нет, казалось надуманным. Плюс, он утверждал, что был в Палм-Спрингс. Она сомневалась, что он упомянул бы об этом детективу, если бы это нельзя было подтвердить.

Тем не менее, информация, почерпнутая из двух звонков, осталась у Рене, и она решила, что, несмотря на то, что, очевидно, это была тема, которую она хотела оставить в покое, в какой-то момент ей нужно будет поговорить с Синди Карпентер о ее бывшем. Тем временем она решила вернуться к новому направлению расследования: поиску связи, которая соединяла трех известных жертв.

Она позвонила второй жертве, Анджеле Эшберн, и уговорила ее заполнить анкету, которая будет отправлена ей по электронной почте.

Эшберн не проявляла такого страха и расстроенности, как Бобби Кляйн. Хотя она и выразила нежелание возвращаться к размышлениям о нападении, в конечном итоге согласилась поработать над опросом Лэмбкина на следующий день, поскольку у нее будет выходной. Бэллард поблагодарила ее и сказала, что заглянет к ней в субботу днем.

Бэллард вернулась к работе на своем ноутбуке, создавая файл, в который она будет заносить информацию, поступающую от жертв. Она только приступила к выполнению задания, когда услышала, как на ровере, который она положила на стол, высветился ее позывной. По легкому акценту в его голосе она поняла, что это лейтенант Ривера.

— Вызываю шесть-Уильям-двадцать шесть.

Она подождала тридцать секунд, пока Ривера снова выйдет на связь.

— Код шесть, Адам-пятнадцать, Кауэнга и Один.

Это означало, что патрульным офицерам требовалась помощь в расследовании, и они запрашивали детектива. В нем не указывалось, в чем заключалось расследование или преступление. Бэллард часто вызывали на место происшествия, где она заранее не знала подробностей. В девяти случаях из десяти детектив на самом деле был не нужен, и вызов был попыткой патрульных офицеров снять с себя часть своих обязанностей и возложить их на нее. В этом случае она знала, что машина с кодом Adam-15 принадлежала Вителло и Смоллвуду, и она ожидала, что это будет один из таких случаев.

Но она ответила Ривере утвердительно, не спрашивая дополнительной информации.

— Принято, шесть-Уильям-двадцать шесть.

Она закрыла свой ноутбук, положила его в портфель и взяла ровер.

Затем она прошла по заднему коридору к двери полицейского участка.