Келлер включила посудомоечную машину, вытерла руки полотенцем и обернулась к сестре. Холли сидела на краю стола в пижаме, одолженной у Грейс. В одной руке девушка держала пустую банку из-под греческого йогурта, а в другой телефон. Она увлеченно с кем-то переписывалась, улыбалась в экран, не услышав, похоже, последний вопрос Грейс.

Кухню заливал солнечный свет, путаясь в длинных светлых волосах Холли. С улицы доносился приглушенный городской гул. В воздухе уже чувствовалось лето. Покачивая собранную наполовину римскую штору, ветер нес в дом запах нагретого асфальта, озерной воды и цветущих деревьев. Грейс с нежностью смотрела на сестру, прижавшись поясницей к столешнице.

Исследование трупа Реймонда заняло больше времени, чем обычно требовалось Хэмптону. Влажность и тепло в помещении, обшитом профилем из металла, способствовали стремительному разложению тканей. Скотт обещал закончить первичный отчет к вечеру. Команда работала слаженно. Оперативная группа занималась мелкими поручениями. Нейт Портман и Нелл Хоппер просмотрели видеозаписи и выяснили, что Реймонд в последний раз вышел из квартиры неделю назад. На записи он выглядел слегка растерянным и взвинченным: движения отрывистые, бегающий взгляд. Реймонд пользовался услугами клининговой компании. Судя по эмблеме на рабочей форме девушек, которые периодически, примерно раз в три дня, появлялись на пороге его квартиры, компанию он не менял. Нейт и Нелл опрашивали девушек-клинеров, пытаясь выяснить, не видели ли они чего-то необычного, когда убирали апартаменты Реймонда. Эти допросы до сих пор не принесли результатов. Натали и Крис последние сутки занимались тем, что изучали многочасовую съемку с единственной камеры с шоссе, которая могла быть для них информативна. Точного времени смерти они не знали, пока Портман и Хоппер не сообщили им, когда Реймонда в последний раз видели живым. Натали и Крису было нелегко, пришлось подключить еще нескольких офицеров, несмотря на то что детективам этого не хотелось. Чем меньше людей знали подробности дела, над которым они работали, тем меньше была вероятность, что детали расследования просочатся в прессу или утекут в социальные сети. Ханна была обеспокоена ситуацией, которая сложилась после интервью родителей Дейдры. Люди поддерживали их, Алекса Стоуна и убийцу, кем бы он ни был.

Генри Уайтхолл работал над списком исчезнувших девушек. Со щепетильностью свихнувшегося маньяка он распределял девушек по группам, ориентируясь на их расу, возраст, социальное положение и особенности внешности. Уайтхолл пришел в восторг, когда криминалисты прислали фотографии из квартиры Реймонда, и развесил их на стены. От мельтешения перед глазами ярких пятен в кабинете Грейс, привыкшую к пастельным, приглушенным оттенкам, слегка мутило.

Грейс и Джеймс поговорили с родителями Реймонда. Через несколько дней они должны были прилететь в Сиэтл за телом сына.

Криминалисты работали с компьютером жертвы. Несколько раз Арчи отчитывался, уверяя, что у них все под контролем. Они нашли защищенные файлы, которые Реймонд не собирался никому показывать, и теперь пытались взломать хитрый, сложный, многоступенчатый пароль.

У Джеймса и Грейс впервые за все время выдался свободный вечер. Джеймс потратил его на то, чтобы собрать вещи из дома, где жил с Мэдди, и отвезти на склад коробки с ненужной одеждой и мебелью. Грейс пригласила сестру на ужин. Холли осталась на ночь, сегодня у нее не было занятий.

– Ты меня слышишь? – С легкой усмешкой в голосе Грейс выдернула Холли из активной переписки с подругами. – Я спросила: как экзамены, успеваешь? Или оставишь часть на следующий год?

Холли взглянула на нее так, словно только что обнаружила, что не одна на кухне, и рассеянно улыбнулась.

– Вроде бы успеваю. – Она пожала плечами и уже собиралась вернуться к телефону, но передумала. – Слушай, а что тот парень, Нейт?

– А что Нейт? – Грейс нахмурилась и включила кофемашину.

– Он пару раз писал мне. Приглашал на свидание. Вы вместе работаете, да?

– Да, – холодно отозвалась Грейс, думая о том, что ей нужно еще сильнее загрузить Нейта работой, чтобы у него не было времени писать Холли. За то время, пока Грейс работала с ним, она успела его изучить. Нейт был хорошим парнем. Грейс пыталась уберечь сестру от боли, которую после смерти Эвана она едва пережила. – Послушай, Холли. – Грейс поставила на стол две чашки с кофе и села напротив сестры, положив ее босые, холодные ступни себе на колени, как в детстве. – Встречаться с полицейским – почти всегда плохая идея. Да, Нейт хороший, как щенок золотистого ретривера. Но у него почти никогда не будет времени на тебя.

– О, ну, к этому я привыкла. Мой отец и сестра полицейские. – Холли лукаво улыбнулась.

– Это грязный прием, – Грейс устало вздохнула и посмотрела ей в глаза. – Хорошо, встречайся с ним. Только потом не удивляйся, когда посреди свидания он сорвется, потому что его вызвали на место преступления, или когда обнаружишь «Глок» под его подушкой. Холли, я стараюсь быть тебе старшей сестрой, правда. Но как в детстве уже не будет.

– Ладно, прости. Я знаю, что это дело, как и все предыдущие, суперважное и бла-бла-бла… В кампусе только об этом и говорят. Особенно с тех пор, как уволился профессор Гроссман. Это правда, что его обвиняли в изнасиловании какой-то Джессики Стоун?

Грейс замерла. В кармане ее пижамных брюк завибрировал телефон. Звонил Хэмптон, но Грейс нажала на отбой и подняла взгляд на сестру:

– Что ты сказала?

– Профессор Гроссман уволился, – повторила Холли громче и по слогам, словно говорила с неразумным ребенком. – Это что, важно?

– Что-то вроде того, – пробормотала Грейс. Набирая номер Джеймса, Грейс в нетерпении вскочила со стула, зажала телефон плечом и стала стягивать с себя пижаму. – Мне нужно на работу, малышка, прости.

Снимая с вешалки джемпер и джинсы, Грейс ловила на себе озадаченный взгляд Холли.

– Джеймс? Кто сейчас наблюдает за домом Гроссмана? – без приветствий начала Грейс.

– Кто-то из патруля. Могу уточнить у лейтенанта Стивенса. – Голос у Джеймса был запыхавшимся.

– Пожалуйста. И езжай в участок.

– Что-то случилось?

– Да, Холли сказала мне, что профессор Гроссман уволился из Вашингтонского университета… Подожди минутку. – Грейс нажала на удержание, приняла вызов от Хэмптона и бросила телефон на кровать, чтобы одеться. – Слушаю, Скотт.

– Я не вовремя?

– Говори, все нормально.

– Выслал подробный отчет на почту. Причина смерти – колотая рана шеи, нож тот же. Смерть наступила около недели назад, точнее сказать затрудняюсь. Перед смертью у него была острая гипоксия. Об этом говорит состав крови и состояние некоторых внутренних органов, в том числе мозга. Токсикология чистая.

– Спасибо, Скотти, я просмотрю отчет и отпишусь тебе. – Грейс села на край кровати и уронила голову на ладони.

– Отлично, до скорого. – Хэмптон прервал вызов.

– Грейс? – Из динамика послышался обеспокоенный голос Джеймса.

– Да.

– Все в порядке?

– Да, увидимся в участке.

* * *

В ушах еще стоял раскатистый, как гром, крик лейтенанта Стивенса. Патрульные, пришедшие на смену Натали и Крису, упустили момент, когда Гроссман вышел из дома через заднюю дверь, оставив свет в гостиной и спальне включенным, и исчез в темном переулке.

Сдавив пульсирующие виски пальцами, Грейс пыталась сосредоточиться на отчете Хэмптона, но у нее не выходило. Она встала из-за стола и подошла к Джеймсу, заглянув ему через плечо. Он просматривал профили девушек, отобранных Уайтхоллом для дела. Не задерживаясь ни на ком подолгу, Нортвуд сверялся с полицейской базой и, если обнаруживал, что девушку нашли живой или мертвой, откладывал папку в сторону. После выборки список Генри становился значительно короче. Уайтхолла в кабинете не было. Закончив с потенциальными жертвами, он созвонился с несколькими мужчинами, бывшими членами «Вашингтонский псов», и назначил три встречи. Грейс взглянула на часы – он должен вернуться совсем скоро.

Джеймс раскрыл очередное дело и застыл. Грейс уже давно научилась считывать его настроение и эмоции. Нортвуд выпрямился, осанка сразу стала болезненно правильной, как у оловянного солдатика (казалось, живые люди так не умеют), плотно сжал челюсти и перестал дышать. Напряженные плечи не вздымались, как от дыхания. В глазах застыл лед, но от его тела шел жар. Погрузившись в себя на ту глубину, о которой никто не знал, Джеймс лихорадочно что-то вспоминал и одновременно наперед просчитывал в голове ходы и отрабатывал версии. Он был напряжен, решителен и огорчен одновременно.

– Что-то не так? Ты ее знаешь?

Голос Грейс стал для Джеймса катализатором. Он наконец выдохнул, плечи опустились, но рассматривать фотографию рыжей девушки, которую звали Мэй, не перестал. Грейс тоже смотрела на нее. Мягкие, обтекаемые черты лица, полные губы без четкого контура, серо-голубые глаза и ярко-рыжие волосы показались Грейс смутно знакомыми. Ее бледную сливочную кожу так плотно покрывали веснушки, что она выглядела слегка загорелой. И улыбка: невинная, робкая, почти детская.

– Нет, не думаю. – Джеймс покачал головой и отложил папку в сторону.

– Джей, я считаю, что нам нужно навестить Калеба. – Произнеся наконец то, о чем думала последние несколько дней, Грейс почувствовала, что ей стало легче дышать.

Джеймс откинулся на спинку кресла и взглянул на нее снизу вверх:

– Что ты хочешь узнать?

– Хочу, чтобы он сказал, что среди этих девушек нет его жертв.

– Грейс, я очень сомневаюсь… и ты же понимаешь, что он может начать говорить о том, чего никто не должен знать. – Джеймс хотел сказать еще что-то, но не стал.

В кабинет вошел Генри Уайтхолл.

– Поговорил с Хадсоном, Палмером и Лоуренсом. Все мимо. – Генри снял пиджак и повесил его на спинку стула. – Яэль Голдберг опознала Хадсона, но сказала, что видела его всего пару раз за то время, пока они с Малкольмом были женаты. В первый раз на свадьбе и во второй на вечеринке в честь рождения ребенка. Хадсон сказал то же самое. После выпуска они практически не поддерживали связь. Он потерял свое состояние во время кризиса. Живет у родителей жены. Его больше никуда не приглашают. Палмера и Лоуренса никто не смог припомнить, но я все же поговорил с ними, потому что против них обоих в разное время выдвигали обвинения в изнасиловании. Не сказал бы, что эти встречи принесли мне удовольствие, но, по крайней мере, этих двоих можно вычеркнуть из списка. После судебных разбирательств старые приятели прекратили с ними общение. Нужно разделиться, опрашивать минимум по девять человек ежедневно, – говорил Генри быстро, что было на него не похоже. В глазах маниакальный блеск, на губах странная, кривая усмешка. Уайтхолл наклонился над столом и вычеркнул три фамилии из списка. – А что у вас?

– Ничего особенного. – Джеймс пожал плечами и скрестил руки на груди. – Ждем новостей от криминалистов по компьютеру Реймонда.

– О, я не сомневаюсь, они найдут там нечто такое… И это нам не понравится.

– Откуда эта уверенность?

Грейс села на край стола Джеймса и устало взглянула на Генри. Азартность и почти радостное возбуждение, волнами исходившее от профайлера, разбивались о ее стену, выстроенную из череды бессонных ночей, переживаний, отчаяния и страха. После того что случилось между ней и Джеймсом, Грейс несколько раз снился Калеб. Композиция кошмаров изменилась, теперь в них она раз за разом проживала смерть напарника. У них не было времени поговорить о той ночи в гостинице. Об иррациональном спокойствии, безопасности и наполненности, которую Грейс испытала. О ее слезах и странном предчувствии, которое сбылось. Они оттягивали этот разговор, потому что оба были к нему не готовы.

– Поделишься мыслями? – Джеймс захлопнул крышку ноутбука и отодвинул от себя папки, пытаясь освободить пространство.

Генри поднял на них глаза и едва заметно улыбнулся.

– Посмотрите на все это. – Он обвел рукой стены, увешанные снимками Реймонда. – Вы не понимаете?

Грейс прикусила щеку изнутри, уставившись невидящим взглядом на фотографию веснушчатой груди. Мыслями, возникшими у нее при обыске квартиры Реймонда, Грейс ни с кем не делилась, но теперь они, казалось, обретали форму.

– Это трофеи. Не все фотографии, что вы изъяли, представляют какую-то ценность, но эти – да. Я думаю, что имена девушек со снимков есть в списке. Я вычислил интересную закономерность. – Генри положил на стол перед детективами несколько листов с водным знаком «ФБР». – Большинство из пропавших девушек в разные годы учились в Вашингтонском университете. Двадцать лет назад изнасиловали Джессику Стоун и убили Дейдру Хьюз. Обе студентки Вашингтонского университета. Затем затишье. Там же в две тысячи пятнадцатом году Кит Гроссман начинает свою преподавательскую карьеру. И… посмотрите сюда. Анна Барлоу пропала год спустя, Пенелопа Уилсон – еще год спустя, Шэрон Хэмилтон – в восемнадцатом году, Андреа Бреккер – в девятнадцатом, Меллиса Праймроуз – в двадцать первом, Мэй Траск – в двадцать третьем. Должен быть еще кто-то за двадцатый и двадцать второй год, но я пока не понимаю кто. Это неважно. Я говорю о другом. Они убивали девушек с определенной периодичностью, примерно раз в год, и трофеи им нужны, чтобы продлить переживание. Если серийный убийца – одиночка и социопат, все просто – он может хранить части тел в холодильнике или нижнее белье жертв в подвале. Но если серийный убийца, скажем, помощник мэра или профессор? Фотографии. Не изуродованных тел или отрезанных конечностей. Художественные фотографии с легким эротическим подтекстом и капелькой садизма – отличный вариант. Это позволяет им меньше убивать, не привлекать слишком много внимания. Коллекционирование – это всегда про саморегуляцию. Фотографии на стенах дарили им некую гармонию и эмоциональный комфорт. Пока впечатления были яркими, они спасались женщинами вроде Брук, позволявшими делать с собой все что вздумается за новую сумочку «Биркин», а затем, – он вздохнул и сделал долгий глоток воды из стакана, который стоял на столе Джеймса, – очередное убийство, еще одна студентка, потерявшая голову от красавчика-профессора с приятным тембром голоса и опасной сексуальностью во взгляде. Девочки обычно тщательно скрывают такие отношения даже от подружек. Поэтому он не боялся, что кто-то может указать на него. – Генри опустился на стул и прижал ладонь к нижней половине лица.

– Есть и другие девушки, – справедливо заметил Джеймс. – Они не учились в Вашингтонском университете.

– Не знаю, возможно, убийств было больше одного в год, возможно, не только Гроссман выбирал жертв. Возможно, это даже не убийства. Может быть, они держат их где-то или организовали секс-трафик. Я пока не вполне понимаю.

– Но зачем помощнику мэра и потомственному адвокату деньги?

– Я не говорил, что они делали это ради денег.

– Но тогда для чего?

– Люди, у которых есть все, больше, чем все, мыслят иначе, чем мы с тобой, Джеймс. В какой-то момент ты перестаешь испытывать удовольствие от социально приемлемых отношений, от алкоголя, доступных женщин, новых машин, часов. И тогда проявляются девиации. Любые, к которым ты был предрасположен с самого начала: запрещенные вещества, насилие, опасные развлечения.

– Нам нужно опросить родственников пропавших. – Грейс взглянула на стопку личных дел, лежащих на столе Джеймса, и потерла лицо ладонями. – Джей, подключи к делу Нейта, Нелл, Криса, Нат… всех, кого сможешь найти, – пробормотала она, вытащив телефон из кармана и приняв вызов. – Да, Арчи, я слушаю.

– Детектив Келлер… – Впервые со дня их знакомства Грейс слышала в голосе смешливого Арчи растерянные, панические ноты. – Парни вскрыли компьютер Реймонда, – медленно произнес он и шумно сглотнул. – Вы должны это увидеть. Это просто… Приезжайте немедленно.