Лейтенант МакКуин был не в духе с самого утра. Грейс почувствовала это, как только вошла в отдел: никто из ее коллег не прохлаждался в зоне отдыха с чашкой кофе, не болтал возле кулера с водой или принтера. Все они сидели на своих рабочих местах. На их лицах не было улыбок, и, приветствуя Грейс и Джеймса, многие ограничились кивком, остальные же сделали вид, что не заметили их появления. Стало очевидно, что их дурному настроению поспособствовал МакКуин. Когда он рывком открыл дверь своего кабинета и строго взглянул на Грейс, она убедилась в своих догадках.

– Келлер, Нортвуд, ко мне в кабинет. Оба. Живо.

Напарники переглянулись. Никто из них не мог предположить, что вывело МакКуина из себя. Он никогда не был начальником мечты, но подчиненные уважали его не потому, что боялись, а потому, что любили. Детективы и офицеры отдела убийств за глаза называли его ворчливым папашей, лейтенант Майкл МакКуин полностью оправдывал свое прозвище. Отец Грейс тоже был полицейским, и она привязалась к МакКуину в том числе и потому, что находила в нем черты Дэниэла Келлера. Внезапный гнев лейтенанта могли вызвать сразу несколько причин. Произошло еще одно убийство, бывший сенатор Грант добрался до него из-за грубости Джеймса, о подробностях смерти Джейми Брюэра стало известно прессе.

Последние несколько дней Грейс и Джеймс провели в мэрии, разговаривая с мэром Блэквудом, с коллегами и личным секретарем Джейми. Больше всего о Брюэре знала секретарь – офисная сирена, чуть за тридцать, расчетливая, холодная. Она рассказала им о Брук Хэллфорт, постоянной любовнице Джейми, о том, как он поручал ей выбирать подарки и цветы для «этой вертихвостки с возмутительно огромными, развратными сиськами». Брук Хэллфорт была вдвое младше Брюэра, он познакомился с ней во время благотворительной игры в гольф для военных ветеранов несколько лет назад, она, едва переступившая за порог совершеннолетия, работала официанткой в гольф-клубе.

Когда детективы вошли в кабинет, лейтенант МакКуин открыл ноутбук, развернул его к ним и включил запись прямой трансляции с новостного канала. На экране появилось изображение молодой девушки, окруженной репортерами. Она отказывалась давать комментарии, отмахиваясь от навязчивых журналистов. Грейс не видела фотографию Брук Хэллфорт, но, опираясь на описания секретаря Брюэра, поняла, что это она, еще до того, как кто-то из репортеров назвал ее по имени: большая грудь, круглые бедра, темные волосы до середины спины и сделанные губы.

МакКуин захлопнул крышку ноутбука, когда какой-то взрослый мужчина, вероятно, водитель, нанятый для нее Брюэром, схватил Брук за предплечье и почти грубо посадил в машину.

– Потрудитесь объяснить, почему пресса нашла эту девчонку раньше вас? Я имел, мягко скажем, неприятный разговор с бывшим сенатором Грантом. И он ясно дал понять, что недоволен.

– Может, губернатору стоило получше узнать того, с кем живет его дочь и от кого у нее трое детей?

– Это не твоя забота, Нортвуд. Твоя забота сделать так, чтобы журналисты не выходили на важных свидетелей и возможных подозреваемых раньше нас.

Если бы взглядом можно было убить, Джеймс бы упал замертво прямо посреди кабинета лейтенанта.

– Сэр. – Грейс подошла ближе к столу и оперлась на него ладонями, пытаясь смягчить МакКуина. – Последние пару дней мы провели в мэрии. Мне показалось, что поговорить с коллегами Брюэра важнее, чем с его любовницей.

– Келлер, ты не понимаешь, что происходит, да? – МакКуин усмехнулся и закурил, наплевав на запреты управления.

– Не совсем, сэр. Почему Брук Хэллфорт так важна?

– Поезжай к ней и поговори. А по дороге зайди в интернет и почитай, как именно журналисты вышли на Хэллфорт. И захвати Портмана, он с самого утра болтается здесь без дела. – Майкл увидел Нейта через стеклянную перегородку. Тот стоял возле принтера, который множил листовки, призывающие тех, кто мог быть свидетелем убийства Джейми Брюэра, позвонить в полицию. – Он теперь тоже твоя забота. – Лейтенант откинулся на спинку кресла и выдохнул дым в потолок. – Свободны.

Джейми Брюэр снял квартиру для Брук в жилом комплексе с видом на залив на Алки-Бич, где ее сегодняшним утром и подловили репортеры, после того как одна из ее близких подруг слила журналистам их с Брюэром фотографии из личной коллекции.

Сидя в машине, Грейс одновременно решала несколько задач: поддерживала связь с криминалистами из IT-отдела, выясняя, когда будут готовы распечатки с телефона Брюэра. Переписывалась со Скоттом: судмедэксперт пришел к выводу, что травмы ногтевых пластин жертвы носят вовсе не защитный характер, они больше похожи на то, если бы кто-то специально вставлял под ногти мелкие щепки.

– Ты был прав. Скотт пишет, что Брюэра пытали перед смертью. – Грейс взглянула на Джеймса. Он ничего не ответил, только крепче сжал руль и вдавил педаль газа в пол так резко, что ее придавило к спинке сиденья, когда они выехали на скоростную автомагистраль. – Нейт, проверь интернет, нужно понять, о чем говорил МакКуин.

Офицер Портман вытащил из кармана телефон, сделал запрос по Джейми Брюэру и Брук Хэллфорт и надолго затих.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросила Грейс и развернулась к нему. Нейт держал телефон в руках, его взгляд хаотично бегал по экрану, он покрылся румянцем до кончиков ушей и сделался еще моложе. – Что случилось?

– Это. – Он протянул Грейс телефон и отвернулся к окну.

Ему было неловко смотреть ей в глаза, но Грейс не понимала почему, до тех пор, пока не взглянула на дисплей.

Самые откровенные фотографии были заблюрены, но те, что интернет-издания выложили в общий доступ, все равно не предназначались для чужих глаз. На каких-то снимках Брук была одна, в дорогом белье, едва прикрывавшем наготу, в туфлях на тонких, высоких шпильках, в ошейнике с пошлой надписью, выложенной кристаллами, с расширителями для рта, с кляпом, подвешенная, связанная, со следами плетки на теле. Иногда на фотографиях появлялся и Брюэр, или по крайней мере некоторые части его тела, Грейс точно знала, что это он, она видела знакомую татуировку чуть выше подвздошной кости.

– Брук Хэллфорт стоит осторожнее выбирать себе подруг.

Когда Джеймс припарковался перед жилым комплексом, где жила девушка, Грейс поморщилась при виде фотографии, на которой ягодицы Брук рассекал красный припухший след с кровяной росой, и показала статью Джеймсу.

– Мне интересно, как много скелетов в шкафу прятал Джейми Брюэр. Сколько еще подробностей его частной жизни нам придется узнать, чтобы поймать его убийцу.

– Странные пристрастия, еще более странное убийство. Чем глубже мы в это погружаемся, тем больше странностей.

Грейс опустила стекло и посмотрела на многоэтажку. Она не была ханжой и никогда не осуждала чужие пристрастия в сексе, пока им занимаются взрослые люди, способные на четкое согласие или отказ, но все это было более чем странно. К тому же, судя по лицу Брук, по ее пустому взгляду, она была под чем-то во время этих сессий. Зачем он делал фотографии? Зачем снимал ее в унизительном виде, со слюной, текущей изо рта, или с растерзанными ягодицами? Может ли это быть как-то связано с той бессмысленной фотографией, что они нашли во рту у Брюэра? Зачем Брук отправила фотографии подруге? Чтобы что? Хотела похвастаться или пришла в ужас, придя в себя и протрезвев? Искала защиты? Совета, что делать?

– Не вижу ни хрена странного. – Джеймс пожал плечами. – Любая беззубая потасканная проститутка на трассе знает, что садиться к цивилу в дорогую машину может быть опасно для жизни. Не думай, что я обобщаю или осуждаю людей, которым нравятся унижения и ошейники. Или когда во время секса тебе плюют в лицо. Люди вольны заниматься чем угодно, если они этого хотят. Мне до этого нет дела. Но чаще всего такие развлечения устраивают себе богатенькие ублюдки, вроде Джейми Брюэра.

– Может быть, помощник мэра состоял в каком-то тематическом клубе? Может, нам стоит искать ответы там? – предположил Портман.

Грейс улыбнулась. Ей показалось забавным, что Нейту не хватило духу произнести: «БДСМ-клуб». Или он смущался откровенничать в их присутствии, или у него было потрясающее воспитание. Грейс хотела бы увидеть его родителей. Как и родителей Джеймса. Она так много раз рассказывала ему о своих, даже говорила с ними по громкой связи, когда он был рядом, но ни разу не спрашивала о людях, которые его вырастили.

– Это первое, о чем подумал бы вообще любой коп. – Джеймс покачал головой. – Если хочешь стать хорошим детективом, не строй расследование на том, что первое пришло тебе в голову, Нейт.

* * *

В атриуме на первом этаже многоэтажного дома было много мрамора, золота, света и воздуха. Входная группа, отделанная дорогими материалами, была чем-то вроде предупреждения о непомерно высокой стоимости аренды жилья. А еще о том, что люди, способные оплатить апартаменты в таком месте, щепетильны в вопросах, касающихся их частной жизни. Однако консьерж пропустил детективов без возражений, стоило Джеймсу показать удостоверение и назвать номер квартиры, где жила мисс Хэллфорт. Но с самой Брук возникли проблемы. Она подошла к двери только после четвертого звонка и еще долго стояла по другую сторону, не решаясь открывать. Грейс ее понимала: как человек, состоявший в деструктивных отношениях, столкнувшийся с агрессивными репортерами и травлей в Сети, Брук имела полное право не доверять им. Джейми Брюэр мертв, ее жизнь, полностью зависящая от него, – рухнула. Если она была умной девочкой, то наверняка откладывала или инвестировала деньги. В своих социальных сетях Брук транслировала дорогую жизнь: отдых в Европе и Азии, лучшие клубы Лос-Анджелеса, казино в Вегасе, рестораны, брендовые вещи, яркие спортивные машины. Анджела Брюэр, дочь сенатора Гранта, жила гораздо скромнее и могла позволить себе фотографии с Джейми в социальных сетях. В профиле Брук он всегда был по кускам: ладонь, лежащая у нее на бедре, спина, бедра, под ее перекрещенными ногами. Стоила ли эта жизнь тех унижений, которым Брюэр ее подвергал? Полной зависимости от другого человека, его потребностей и желаний. Грейс знала, как ответила бы на этот вопрос, ей было жаль, что Брук думала иначе.

– Мисс Хэллфорт, мы из полиции, меня зовут Грейс Келлер, я детектив, и я хочу вам помочь, – терпеливо объясняла Грейс, пока Джеймс сгорал изнутри от ярости.

– Что вам нужно?

– Мы хотим поговорить о вашем… о Джейми Брюэре.

Брук наконец открыла дверь и предстала перед ними все равно что голой: в домашней одежде, без косметики, с небрежно собранными волосами и отекшим лицом. Грейс поняла по голосу, что она плакала, но теперь ее мысли подтвердились.

– Мне нечего вам сказать. – Она отступила в глубь квартиры, давая им пройти, села на диван в гостиной, которая была совмещена с кухней, и обняла подушку.

Без лоска и мишуры Брук Хэллфорт казалась совсем еще девочкой, в ней не было ничего от женщины, которую они видели по новостям или на фото. Ее красота, обычно подчеркнутая агрессивным макияжем, теперь поблекла, она стала похожа на черно-белую версию самой себя. У Брук были слишком большие для ее лица глаза глубокого карего цвета, полные губы без четкого контура, высокие скулы и родинка на левой щеке. В ней чувствовалась та наивная сексуальность, на которую с удовольствием ведутся мужчины вроде Брюэра, мужчины, получившие власть и статус, стремящиеся показать «кто здесь папочка».

Брук Хэллфорт казалась полной противоположностью Анджелы Брюэр. Анджелу нельзя было связывать, плевать ей в лицо, пороть, потому что от нее слишком многое зависело. Если бы Эллиотт Грант увидел синяки и ссадины на теле дочери, Джейми всего бы лишился: и положения, и денег, и должности, и связей, и семьи. Брук – совершенно другое дело, дорогая игрушка, с которой можно обращаться так, как тебе заблагорассудится, пока не надоест, а потом, когда от нее не останется ничего, кроме внешней оболочки, выбросить, как кусок гниющего мяса, и купить новую. Мужчины вроде Джейми Брюэра всегда так поступали, Грейс была уверена, что Брук не первая женщина, которую он собирался выпотрошить, лишить чувства собственного достоинства и оставить, когда наиграется.

– Я так не думаю, мисс Хэллфорт. – Грейс села напротив нее в кресло. Джеймс и Нейт остались стоять в прихожей. Грейс жестом остановила Нортвуда, боясь, что он завалит и этот допрос, который формально не был допросом и не должен был им стать, ей нужно, чтобы Брук сотрудничала. – Нам есть о чем поговорить.

– Мне нужен адвокат?

– Как посчитаете нужным, – холодно ответила Грейс. Брук оказалась не такой дурой, как она предполагала. – Но я вас не допрашиваю и ни в чем не обвиняю. Я задам вам несколько вопросов о характере ваших отношений с Джейми Брюэром.

– Ладно, – поколебавшись полминуты, ответила она. – И зовите меня Брук.

– Скажите, в каких отношениях вы состояли с мистером Брюэром?

– В каком смысле?

– Ваши отношения. Романтические или только сексуальные?

– Из-за этих фото… – Брук закрыла лицо руками и покачала головой. – Все теперь думают, что мы только занимались сексом. Но это не так. Мы были вместе. Во всех смыслах. И он собирался развестись с Анджелой, только немного позже. Когда дети подрастут.

– И вы ему верили?

– У меня не было причин не верить Джейми.

– Те фотографии и то, что на них происходило. Это было вашим общим решением?

– Какое это имеет отношение к его смерти?

– Брук, я просто хочу знать, это было ваше свободное решение или вас принуждали?

– Меня ни к чему не принуждали. Я была не против.

– Не против? То есть вам это нравилось или вы терпели?

– По-разному. Иногда он увлекался. – Брук замолчала, сообразив, что сказала лишнего.

– Хорошо. – Грейс выдохнула. Ей не хотелось углубляться в их сексуальные отношения. – Как фотографии попали в Сеть?

– Однажды я скинула их подруге. Когда его игры стали чем-то большим, чем… Он подмешал что-то в мое вино. И, насколько я помню, в тот вечер он был не один, хотя Джейми утверждал, что это не так, что мне привиделось. Он потерял контроль и нанес мне увечья. Я была в панике, когда пришла в себя, не знала, что делать. Подруга посоветовала обратиться в полицию, но я этого не сделала.

– Почему? – Грейс искренне не понимала, что вынудило ее не заявить на него в полицию.

– Он долго и красиво извинялся. – Она усмехнулась. – Сказал, что у него была фантазия об изнасиловании. Ну, знаете… Некоторые мужчины думают о таком. Он не сказал мне об этом, чтобы это было больше похоже на правду. И я его любила, я знала, что он не хотел навредить мне по-настоящему. – Она расплакалась и уткнулась лицом в подушку.

– Почему вы плачете?

– Не знаю, я даже не знаю, почему рассказываю вам это. Я просто хочу сказать, что Джейми был хорошим, что сексуальные предпочтения не делают его плохим человеком. И я не хочу, чтобы он пострадал из-за этих фотографий.

– Он не пострадает, Брук. Он мертв. Но вы можете пострадать. Вы знали, что отец Анджелы Брюэр бывший сенатор? – Грейс нахмурилась. Ей было жаль Брук Хэллфорт. Джейми Брюэр сломал ее. Какое-то время она думала, что Брук может быть причастна к его смерти. Она хотела задать ей несколько вопросов, которые могли бы помочь разобраться. Но допрос с самого начала свернул не туда. – Они уничтожат вас. Вам стоит по крайней мере съехать из этой квартиры, журналисты уже знают, где вы живете. Если им заплатят, они вывернут вашу историю наизнанку. Вам это не понравится. И, наверное, нам стоит отложить наш разговор до тех пор, пока вы не придете в себя.

– Хорошо, я съеду. – Она встала и натянула широкое, с мужского плеча, худи на своем округлившемся животе. – Но что мне делать с этим?

– Джейми был в курсе? – сглотнув, спросила Грейс.

– Да.

– Кто-нибудь еще?

– Его помощница в офисе, она несколько раз возила меня в больницу, когда я плохо себя чувствовала в первые месяцы.

– Черт.

Грейс сжала челюсти и прикрыла глаза на пару секунд. Узнав о беременности любовницы мужа, Анджела могла выйти из себя, но более вероятным подозреваемым теперь казался Эллиотт Грант.

* * *

В машине они почти не разговаривали. Грейс застыла на переднем сиденье с опущенной головой и смотрела на свои руки. Она почти не слышала музыку, доносящуюся из колонок, но чувствовала их приглушенную вибрацию, не слышала просьбу Джеймса пристегнуться, но сделала это механически. Пульс у нее замедлился до минимального предела. Что бы Джейми Брюэр ни сделал с Брук, Грейс казалось, что с ней он проделал то же самое.

«Ну, знаете… Некоторые мужчины думают о таком».

Убедив Брук Хэллфорт в ближайшее время уехать к родителям в Индиану, пока расследование не завершится, Грейс с легкой тревогой покинула ее квартиру, но, когда они добрались до парковки, внутри была только пустота.

После полудня на дорогах стало свободнее, Джеймс держал умеренную скорость, двигаясь к участку. Грейс знала, что, как только они окажутся в отделе, он пойдет в кабинет лейтенанта МакКуина и станет просить о встрече с Эллиоттом Грантом. Как напарники, они проработали вместе недолго, но Грейс была уверена: Джеймс подумал о том же, когда Брук призналась, что помощница Брюэра была в курсе ее беременности. Благодаря ей об этом, скорее всего, знала вся мэрия, и кто-то точно потрудился поделиться новостью с отцом Анджелы или с ней самой.

В кармане джинсов у Грейс завибрировал телефон. Высветившееся имя лейтенанта на дисплее мгновенно отрезвило ее, как ледяной душ или острый вьетнамский суп.

– Да, сэр.

Приняв вызов, Грейс отвернулась к окну. Ей всегда нравился район Алки-Бич: приземистые дома, небо, много парков, и всюду чувствуется океан. Джеймс и Мэдди собирались создать семью, неудивительно, что они выбрали дом именно здесь. Грейс сомневалась, что когда-нибудь у нее будет собственная «тихая гавань», она знала, что не заслуживала, не после того, что сделала… что позволила сделать с собой.

– В общем так, Келлер, я не знаю, какого черта происходит, но… нашли еще одно тело. Там все иначе вроде бы… но жертвой снова стал исполненный милостью божьей богатенький засранец. Малкольм Голдберг, адвокат. Его нашла помощница.

– Тот самый Голдберг из «Голдберг и сыновья»?

– Да, хренова династия. Так что я хочу, чтобы вы взглянули на это. Место оцепили прибывшие на вызов офицеры, я вызвал криминалистов и доктора Хэмптона. Просто взгляните, если это не имеет никакого отношения к текущему делу, я передам его кому-нибудь еще.

– Где у него офис сейчас? – Грейс вспомнила, что здание, где, казалось, с самого дня основания города находилось адвокатское бюро Голдбергов, пострадало из-за мародерства и пожара во время марша BLM[4] и до сих пор стояло, окруженное строительными лесами.

– Помощница нашла его в ванной арендованной квартиры. Думаю, он временно принимает клиентов дома или снял апартаменты для работы.

– Куда ехать, сэр?

Грейс переключила вызов на громкую связь, стянула резинку с волос и помассировала кожу головы пальцами. Она заметила, как после ее вопроса напрягся Джеймс и притих на заднем сиденье Нейт. Грейс никогда не слышала, чтобы голос лейтенанта МакКуина был таким неуверенным, рассеянным и даже слегка напуганным. Майкл, сколько она его помнила, всегда был скалой, земной твердыней и застывшей, но еще горячей лавой. Он мгновенно терял самообладание, приходил в ярость и так же быстро остывал, но никогда не боялся и не поддавался унынию. Даже после смерти Эвана он первым из отдела пришел в себя. Или старательно делал вид, чтобы подбодрить людей, работавших под его началом.

– Тысяча триста десять по Четвертой авеню. Надеюсь, я ошибаюсь.