Постель была заправлена, покрывало туго натянуто. На полу стоял открытый чемодан, из которого вываливалась одежда. На комоде лежала гигиеническая наклейка от нового купальника.

У меня подкосились ноги, и я опустилась на пол, привалившись к стене спиной и смяв рюкзак. Я слышала шум, какое-то поскуливание, и поняла, что оно исходит от меня. Я зажала рот рукой, чтобы его заглушить.

Я не могла дышать: кто-то обвязал мою грудь веревками, и я могла делать лишь поверхностные вдохи. Мне хотелось зарыдать во весь голос, но в легких не было места. Почувствовав, что хочу в туалет, я выпуталась из рюкзака и доковыляла до ванной. Мне не удалось выдавить из себя ни капли, хотя я ощущала рези и давление в мочевом пузыре. Я сидела с закрытыми глазами, свесив голову между ног.

Что произошло? На мгновение мой мозг отключился, онемел, показывая мне лишь пустоту. Потом появились изображения: белые бугры костяшек пальцев Шона, когда он вцепился в полотенце; обмякшее тело Лулу. Меня опять начало рвать, тело сотрясалось от спазмов, но из меня ничего не выходило.

Я подошла к раковине и стала пить из-под крана. Вода текла по моей шее. Мое лицо в зеркале было серым, зрачки расширены. Краше в гроб кладут. Вот только я не умерла. Это Лулу умерла. Какая чушь. Она не могла. Это ошибка. Шутка. Я грубо стерла пальцами подводку с глаз, потом вымыла руки, все намыливая и намыливая их, пока мыло не выскользнуло из моих пальцев. Пошатываясь, я вернулась в комнату. Здесь были все ее вещи. Ее одежда. Из розетки торчала зарядка для телефона. На прикроватном столике валялась кисточка от туши, без тюбика. Не может быть, что все эти вещи здесь, а ее нет.

У меня в заднем кармане что-то завибрировало. Я сунула туда руку, и в моей ладони оказался чужеродный предмет – ее телефон. На экране висели сообщения, словно ничего не случилось. От Тодда – он спрашивал название ее отеля – и уведомление о сбое отправки. Ее сообщение, в котором она отказывалась от работы поваром, не прошло. На острове, где она его писала, не было связи. Но теперь интернет появился. Ей придется отправить его повторно. Экран мигнул: «Низкий заряд батареи», и я подняла свисающий из розетки шнур и воткнула его в телефон. Она всегда висела на телефоне – я подумала, что ей понадобится полностью заряженная батарея, когда она вернется.

Я закрыла кран в ванной, но до меня все доносилось: «кап, кап, кап».

Я начала собирать вещи, складывая все в чемодан: платья и шорты, купальники, саронги, нижнее белье, кашемировые шали. Топик и белые брюки – ее вчерашний наряд – лежали, вывернутые наизнанку, вместе с трусами. Обувь – туфли на шпильках, шлепанцы, одна пара кроссовок. Я забрала с раковины ее зубную щетку, тюбик пасты, лосьон для искусственного загара. В прикроватном столике я нашла беруши, айпад, шелковую маску для сна и ее паспорт.

Я работала быстро и без остановки. Меня обуяло непреодолимое желание забрать отсюда все ее пожитки и аккуратно сложить их в одно место. В голове у меня было пусто. Я просто делала свое дело. Когда все вещи были собраны, я присела на краешек кровати и осмотрелась. Не считая чемодана, стоящего на полу посреди комнаты, вокруг ничего не было. Словно Лулу никогда здесь не было. На долю секунды мое дыхание пришло в норму. Я ощутила спокойствие, как будто сделала это для нее. Потом, постепенно нарастая, как безмолвный вой, меня захлестнуло осознание всего ужаса ситуации.

Да у меня просто крыша поехала.

Лулу не нужны ее вещи. Не нужен телефон. Она не переезжает в другой номер.

Она умерла. Это случилось у меня на глазах. Шон сказал, что я в этом замешана. Но это не так. У меня на ногах кровь, но это моя кровь. Не ее.

Он ее убил.

Я повалилась вбок, на кровать, и ударилась головой о стену. Мне нужно было забыться. Но от собственных мыслей не сбежишь. Я хотела кричать – открыла рот, но оттуда не вылетело ни звука.

И тут я увидела, как металл ударяется о дерево, как он вытягивает канат – якорь поднят; как нечеткие очертания ее белого тела исчезают под водой. Эти кадры мелькали у меня в голове. Я была там.

Он ее убил. И сделал это с наслаждением. Ненависть, свернувшаяся клубком у него внутри, не была для меня секретом. Его глаза неизменно загорались от возбуждения, если на горизонте маячил конфликт, – в Марокко и здесь, во Франции, когда он поехал обсуждать вопрос оплаты за «Пикассо» с хозяином бара, Дютруа. Он выходил из себя каждый раз, когда ко мне подкатывал какой-нибудь парень, если это не входило в его планы. Помню белые костяшки его пальцев, когда он хватал этих несчастных за шею. Он говорил мне, что носить, запирал меня в комнате. Помню его руку на моем запястье, когда я сказала ему, что дальше хочу идти одна. Я жила в постоянном страхе. Его склонность к насилию ждала лишь повода, чтобы проявить себя.

Он убил ее и в любую минуту может вернуться.

Я встала, закинула рюкзак на одно плечо, схватила телефон Лулу и взяла чемодан. Толкнув дверь локтем, я вышла в коридор. Впереди раздался какой-то звук, на лестнице послышались шаги. Кто-то сказал: «Attends»[3]. Я замерла. Неужели я опоздала? Я повернулась, чтобы снова нырнуть в комнату, но дверь захлопнулась за моей спиной, а ключа у меня не было. Я запаниковала, на секунду привалилась к стене, а потом вспомнила о комнате напротив – том самом люксе. Я пошарила в кармане и – о чудо! – нащупала магнитную ключ-карту. Запихнула ее в щель двери номера 47 и повернула ручку. Замок открылся, и я, толкая чемодан впереди себя, ввалилась внутрь. Дверь со щелчком захлопнулась у меня за спиной. Комната была такого же размера, как та, откуда я только что вышла, но одну стену здесь занимало окно, и мои нервные окончания тут же отреагировали на простор и обилие света.

Я пересекла комнату и выглянула в окно. Солнце парило над мысом. Низко висящие над горизонтом небольшие облака отливали розовым и сиреневым, но море по-прежнему искрилось. Я видела столы и стулья возле пивной на углу, чуть поодаль – цементные блоки по бокам дороги. Люди пили, разговаривали. Какая-то женщина воскликнула по-французски: «Да нет же!» Музыка разливалась в воздухе, поднималась вверх, где-то газовал мотоцикл. На пляже трактор граблями разравнивал песок, оставляя за собой частые борозды. За пределами моей головы с ее ужасами текла нормальная жизнь.

Я ощутила что-то вроде встряски, механического удара.

Это ощущение родилось не внизу живота, хотя мышцы там напряглись, а где-то выше, за грудиной, и побежало вниз по рукам и вверх по горлу. Я могла бросить не только Шона, но и эту жизнь. Я могла бы все рассказать полиции, а потом поехать домой. Смерть Лулу обрела бы какой-то смысл. Я могла бы начать сначала, съездить к Молли, устроиться на работу, найти жилье. Я могла бы стать кем-то другим. Я могла измениться.

Я порылась в своем рюкзаке в поисках телефона. У меня в голове прояснилось. Полиция. Надо сдать Шона в полицию. Почему я не могу найти свой телефон? Где он? Да и по какому номеру надо звонить? Я отбросила рюкзак в сторону. Я пойду вниз и найду жандармерию или спрошу на ресепшене. Я все им расскажу: что мы вышли в море на катере, выдавая себя за других людей, и она все узнала. А потом я расскажу им, что случилось дальше. И они мне поверят. Он был не прав. Я этого не делала. Это сделал он.

Но потом ясность и приподнятое настроение куда-то подевались, уступив место сомнениям и вопросам. Почему я не подняла тревогу раньше? Им не покажется подозрительным, что я не сделала этого сразу? Я проделала весь путь до отеля, поговорила с Клеманом, собрала ее вещи. Когда у меня были неприятности в Индии, Шон дал полицейским взятку, что-то наплел. И здесь он сделает то же самое. Он чувствовал себя увереннее при общении с представителями власти. Он втянет меня в это. И я действительно была виновата. Я провела с ними весь день. Я в этом участвовала. Я не убивала ее, но я подошла к ней в баре «У Рауля». Я выдумала кулинарные курсы. Украла ее заколку. И у меня в прошлом уже были проблемы с управлением гневом, и в моем досье это указано. К тому же Шон мог хитростью заставить обманутых нами ранее людей свидетельствовать против меня.

Я начала расхаживать по комнате, пытаясь собраться с мыслями. Если бы я могла просто дождаться возвращения в Англию, встретиться с Молли, уговорить ее помочь мне. И поговорить с Карен, моим соцработником, она всегда была на моей стороне. А Стивен, муж Молли, он работает в полиции – в департаменте информационных технологий, но у него есть связи. У нас были сложности, но он меня знает. Он скажет им, что я не способна на убийство.

Но как туда попасть, как добраться до дома, не угодив в лапы к Шону?

Мой паспорт в сейфе, и я не могу до него добраться, но у меня есть паспорт Лулу и… разумеется, у меня есть деньги.

Я посмотрела на рюкзак, лежащий в центре ковра, куда я его бросила.

Деньги.

Еще одна сложность.

Как развеселила меня вчера моя собственная ловкость рук, когда я стащила деньги из коробки и положила их в сумку прямо под носом у Шона. Небольшая проделка, кошки-мышки, казаки-разбойники. Детская игра.

Я снова вспомнила выражение его лица, когда он убил Лулу.

Тридцать тысяч евро. Неужели он спустит мне это с рук?

Я снова подошла к окну, внимательно посмотрела вниз. Он может явиться сюда в любую минуту. Я чувствовала, как мое сердце ускоряет свой бег. Он не знает, что я здесь, в номере 47, но я не могу оставаться здесь вечно.

Он не станет спешить. Он будет спрашивать обо мне в каждом отеле, очаровывая официанток и консьержей. Он покажет мое фото на вокзале, на автобусной остановке, в аэропорту. Он свяжется со своими контактами в других городах – типами, что ошиваются в районе транспортных узлов, – чтобы расширить область поиска. Сбежать невозможно. У него слишком много связей. Его щупальца повсюду.

Мне нужно ненадолго залечь на дно, сбить его со следа. Куда я могу поехать? Где я могу спрятаться так, чтобы он меня не нашел? Как можно исчезнуть прямо сейчас, чтобы в спокойной обстановке спланировать свои дальнейшие шаги? Должно же быть где-то такое место, где он будет искать меня в последнюю очередь?

Чемодан Лулу стоял на полу у моих ног. Я застегнула его в спешке, и сверху торчал клочок белого шелка – похоже на платье, а может, туника. У нее такая изысканная одежда – наверняка очень мягкая на ощупь.

У меня начала зарождаться мысль.

Я достала ее телефон из своего заднего кармана, ввела код и снова просмотрела ее сообщения, а потом и непрочитанные письма.

Я довольно быстро нашла то, что мне нужно.

Ребекка с нетерпением ждет встречи с Лулу в «Домен дю Коломбье» в субботу. Они с девочками возьмут такси от аэропорта и приедут часам к четырем, так что насчет ланча беспокоиться не нужно. «Если только что-то легкое, чтобы мы дотянули до ужина. Уже не терпится. Gros bisous[4], как говорят во Франции. Ребекка».

Я подняла рюкзак с пола и положила его на кровать. Спокойно поискала телефон и на этот раз нашла его. Он был в наружном кармане. У меня было три пропущенных от Шона. Мой палец на мгновение завис, а потом я нажала кнопку выключения. Вынула сим-карту, пошла в ванную и спустила ее в унитаз. Сам телефон я положила в мусорное ведро.

Я побрызгала себе в лицо водой, потом долго пила из-под крана. Выпрямившись, вытерла рот ладонью. Потом долго и пристально смотрела на свое отражение в зеркале.

Я так на нее похожа.