Мы подъехали к одному из длинных курятников, сквозь щели которого брезжил тусклый свет. Болт велел Феликсу припарковать внедорожник, и мы вышли из машины. Ствол дробовика по-прежнему прижимался к моей голове. Одно нажатие на спусковой крючок – и нет меня. Хоть от головной боли избавило бы… Сейчас голова казалась мне большой и раздувшейся, как дирижабль с избыточной закачкой.

Нас провели к курятнику и через приоткрытую дверь немалых размеров – внутрь. Запахи куриного навоза, протухших кормов, гниющего мяса и та мускусная вонь, которую я чувствовал в доме Кевина, – все смешалось в единый зловонный букет. Из-за слабого освещения и пыльного воздуха казалось, что курятник заполняет ядовитое облако. Здесь стоял фронтальный погрузчик – возможно, тот самый, что мы видели на складе.

Повсюду валялись мертвые куры. В клетках – тоже трупики, но некоторые птицы еще оставались живы: головы поникли, клювы открыты. Кормушки и поддоны для корма пустовали. У задней стены курятника высилась целая куча куриных тушек. В этой стене имелась приоткрытая дверь: она пропускала свет снаружи – как естественный, так и искусственный.

Но первым, что бросалось здесь в глаза, был висевший на цепи Гоу-Гоу. Запястья его сковывали наручники, пристегнутые к цепи, а на противоположном конце цепи имелся крюк, который в свою очередь крепился за звено другой цепи, намотанной на стропило. Гоу-Гоу висел, чуть-чуть не касаясь земли. Он шевелил носками ботинок, пытаясь коснуться опоры, но ему это не удавалось. Учитывая его массу, недолго оставалось ждать, когда плечи выскочат из суставов, если этого уже не произошло.

Рядом с ним стоял крепкий мужчина, крупнее Гоу-Гоу, в белой ковбойской шляпе. На его рубашке темнели пятна пота, а слабый свет в курятнике придавал им еще более мерзкий вид. Фотография, которую я видел, не передавала сути Ковбоя. Его рост составлял футов семь, если не больше. Плечи шириной с автобус «Грейхаунд», ножищи – как колонны, подпирающие Акрополь.

На нем был черный плащ, заляпанный сухим куриным пометом, и черные ковбойские сапоги, вымазанные тем же самым. Пола плаща, сдвинутая чуть назад с правого бедра, обнажала старинный револьвер в черной кобуре, украшенной серебряными кончо. Рубашка и штаны у Ковбоя были черные, тоже припорошенные пылью и засохшим куриным пометом. В одной руке он держал, помахивая им, электрокнут для скота. Как-то раз летом, когда я работал на ранчо, меня случайно задели такой вот штуковиной. Парень рядом со мной, вознамерившись придать ускорение упорно стоявшей на месте корове, потянулся подбодрить ее электрокнутом, но поскользнулся и ткнул им в меня. Шок от электроимпульса заставил меня заглянуть в начало времен и почувствовать боль всего, что когда-либо умирало; меня мелко-мелко затрясло и вырубило на несколько секунд. Не тот опыт, который хотелось бы повторить.

Напротив Гоу-Гоу, на корточках, наклонившись вперед и опираясь на костяшки пальцев, словно готовясь к рывку по выстрелу стартового пистолета, сидел Мистер Биггс.

Взрослый матерый примат больше походил на гориллу, чем на шимпанзе. В тусклом освещении его черная шерсть казалась сальной и грязной. Местами на теле виднелись проплешины. На голове его сидела красная ковбойская шляпа, с которой свисал красно-белый шнурок, туго затянутый под подбородком. Ноги были обуты в красные резиновые сапожки, похожие на ковбойские сапоги. Широкий ремень на поясе поддерживал маленькие красные пластиковые кобуры – в них оттопыривалось что-то похожее на игрушечные пистолеты. Если его заставляли таскать на себе всю эту дребедень – неудивительно, что у животного были проблемы с управлением гневом.

Вонь от Мистера Биггса сделалась более отчетливой, когда Болт подтолкнул нас вперед. Теперь от троицы нас отделяли футов восемь.

– Славная ночка, а? – сказал Феликс.

Просто не может держать себя в руках.

Гоу-Гоу поднял голову. Это стоило ему огромных усилий. На его лице выступили капельки пота. Нос его был частично свернут на сторону, а разбитые в кровь губы напоминали двух растоптанных червей. То положение, в котором его подвесили, вызывало спазмы легких. Он то и дело пытался подтянуться, хватаясь за цепь, прикрепленную к его запястьям, чтобы облегчить боль, но это удавалось ему лишь на несколько секунд, затем цепь приходилось отпускать, и все начиналось заново.

– Я оказался не так хитер, как думал, – выдавил из себя Гоу-Гоу.

– Да уж вижу, – ответил Феликс.

– Хочу, чтобы ты знал: я заговорил, – продолжил Гоу-Гоу. – Бог мой, и еще как.

– Я не виню тебя, – сказал Феликс. – Электрокнут и всякое такое.

– Заткнулись, – подал голос Ковбой. – Вы, ребята, ни с того ни с сего сделались занозами в моей заднице. Шеф и его сука – они даже проблемы не представляли, а я приказал их убить. Никто не может меня трахнуть и уйти с этим. Еще раз подумайте: та парочка всего лишь меня раздражала. А вас двоих я реально ненавижу, а ведь только познакомились.

– Да, мы такие – малы да вонючи, – сказал Феликс. – Хотя, конечно, до здешней вони нам далеко.

Ковбой натужно ухмыльнулся:

– Мне стоит только скомандовать Мистеру Биггсу «порви», и он вырвет вам руки и ноги с такой же легкостью, с какой отрываются ручки и ножки у детских кукол. Да мне и самому это по силам. С ребенком, в смысле. Вот чтобы вырвать конечности вам, мне пришлось бы попотеть, – но для Мистера Биггса это ерунда. Спросите Кевина. Ах да, его уже не спросишь.

– Одет Мистер Биггс мило, это да, – сказал Феликс. – Неудивительно, что ты его дрючишь, Ковбой.

Твою ж мать, Феликс, помолчи хоть сейчас!

Клянусь, было прям видно, как над головой Ковбоя заклубилась грозовая туча. Биггс уловил дискомфорт хозяина и чуть пошевелился. Глаза его поймали свет, и на мгновение мне почудилось, что я вижу все зло, когда-либо причиненное этому животному, тлеющее внутри и готовое взорваться.

– У меня для вас были неприятные заготовочки, – сказал Ковбой. – Но теперь я думаю, что могу сделать их более неприятными.

Феликс с мгновение мерил Ковбоя взглядом:

– Вообразил себя злодеем из «Бондианы» или кем?

– Всегда мечтал стать злодеем из «Бондианы», – откликнулся Ковбой. – В реальной жизни. Как доктор Но. А подарочек от злодея Бонда я вам обеспечу: здесь все оборудовано так, что рванет не хуже Кракатау. Хочу, чтоб вы осознали: лучше вам было сидеть дома. Уверен, вы сейчас думаете именно об этом.

– Угадал, – сказал я.

– Дух захватывает при мысли о том, как все здесь полыхнет, – осклабился Ковбой. – Очень возбуждает! Чувствую, как у меня сжимается задний проход и твердеет член. Зажечь спичку, увидеть пламя – это по мне. Но то, что я подготовил здесь… Я, наверное, обосрусь и кончу одновременно.

– Как-то грязно. Но, прежде чем это сделать, – сказал Феликс, – почему бы тебе не натравить на меня Болта? Сохранишь макаку свеженькой для ваших сексуальных утех.

– Мистер Биггс шимпанзе, – поправил Ковбой.

Что ж, в этом Ковбою стоило отдать должное. Правильная номенклатура для правильного примата. Я даже слегка впечатлился.

– Болт умирает от желания оторвать от меня хоть кусочек, – сказал Феликс. – И я с удовольствием предоставлю ему возможность. Раз уж нам все равно гореть синим пламенем, я хотел бы получить свой шанс.

– Гореть не нам с Болтом, а тебе, – ответил Ковбой. – Болт сказал, что ты его опозорил. Думаешь, согнул железный прут – и уже крутой? Один на один с ним ты будешь не так уж крут, уверяю тебя. Болт был сумоистом. А они суровые парни.

– Слыхал, – бросил Феликс. – Только вот доказательств не видел.

Гоу-Гоу едва мог говорить: его легкие сжимались из-за того, как он висел. Но все же выдавил из себя:

– Феликс его раскатает.

– Так или иначе, я все равно сделаю вам очень больно, – сказал Ковбой. – Меня греет мысль о том, что вы будете еще живы, когда здесь все рванет. И произойдет это так быстро, что у вас даже собственная жизнь перед глазами промелькнуть не успеет.

– Попробуй, – с натугой просипел Гоу-Гоу. – Дай Болту попытаться одолеть Феликса.

– Заткнись, Гоу-Гоу, а то дам Мистеру Биггсу попытаться вытащить твою физиономию через задницу. Ну что, Болт? Хочешь попробовать? Прежде чем мы тут все закончим?

Болт кивнул. Впервые на его лице я увидел подобие улыбки. Я верил в Феликса, но, черт возьми, сумо?..

– Я так понимаю, хочешь, – сказал Ковбой. – Ладно. Время у меня еще есть. Надо дождаться, пока соберутся истинно верующие.

Феликс улыбнулся Ковбою. Мудрый ход. Было заметно, что эта улыбка вселила в Ковбоя неуверенность.

На несколько мгновений он глубоко задумался.

– Ладно, времени не так уж много. Может, к вам торопится подмога, так что начну-ка я вечеринку сейчас. Верующие в бараках уже встретились с дьяволом. Пока они спали, я пустил туда газ. Просто и бесшумно. Однако скучновато. Но, видите ли, я полагал, что буду там и своими глазами увижу взрыв, увижу, как испарятся все эти тарелочные идиоты. Потом понял, что их нужно устранить тихо, сэкономить взрывчатку, чтоб добавить ее кое-куда. Эй, парни, а с вами разве не было девчонки? Электрокнут подсказал Гоу-Гоу сообщить, что была.

– Она не поехала, – сказал я.

– Нравятся мне женщины, – сказал Ковбой. – И девочки. Но должен согласиться с моим старым другом, который сказал: не будь у женщин киски, за них бы назначали награду.

Мистер Биггс начал нервно раскачиваться, опираясь на костяшки пальцев. Ковбой потянулся в карман плаща и достал телефон:

– А давайте добавим интриги. Знаете, как в фильме: бомба тикает, стрелки на часах ползут. Я запускаю таймер. – Он нажал большим пальцем на что-то на дисплее. – Болт, ты должен уделать этого говнюка меньше чем за двадцать минут. Допустим, за десять. Это даст нам десять минут, чтобы смотаться отсюда как можно быстрее. А потом этот комплекс, этот дурацкий курган и, конечно, вы, парни, – бум! – и как не бывало. Ты лучше начинай, Болт, у тебя девять минут осталось.

– Болт, Ковбой пустит пулю тебе в затылок, – прохрипел Гоу-Гоу, подтянувшись на цепях. – Ты тоже не уедешь отсюда. Спорим, что и обезьяна получит пулю. «Путешествуйте быстро – путешествуйте налегке». Вот каков план.

Ковбой ткнул в него электрокнутом. Гоу-Гоу подпрыгнул и обвис, задыхаясь, на цепях.

– Ничего подобного, – отмел Ковбой так небрежно, будто сделал глоток кофе. – Болт мой соратник. Я, Болт и Мистер Биггс остановимся у ворот и вместе понаблюдаем за взрывом. Там взрывная волна не зацепит. Если только чуть-чуть. Я свое дело знаю. Болт переломит тебя, большой парень, а братцу твоему мы прострелим коленки и свалим отсюда.

Болт оставил меня, подошел к Ковбою и протянул ему дробовик. Ковбой взял его в свободную руку и осторожно опустил на землю. Руку он положил на рукоять револьвера. Мистер Биггс повернул голову в их сторону – любопытный и встревоженный.

– Унгава, Мистер Биггс, – сказал Ковбой.

Мне припомнилось, что в фильме про Тарзана эта команда вроде как означала «оставайся на месте». Но, что бы она ни означала, Мистера Биггса научили понимать это слово именно так, поэтому на месте он и остался.

– Даже не думай бежать, – обратился ко мне Ковбой. – Целюсь я быстро и выстрелом шляпу с блохи собью.

– Блоха, видать, должна быть здоровенная, – вставил Феликс.

– Проверь меня, – ответил Ковбой.

Феликс усмехнулся и снял куртку. Болт сделал то же самое, отстегнул кобуру с пистолетом и бросил на землю у ног Ковбоя.

Мистер Биггс тихонько ухнул.

Ковбой проговорил:

– Мистер Биггс, я сказал, унгава.

Примат не сдвинулся со своего места рядом с Гоу-Гоу, который все еще пытался дотянуться носками ботинок до земли. На лице его отражалась такая мука, что было больно смотреть.

Феликс и Болт двинулись навстречу друг другу. На руках обоих проступали очертания внушительных мышц. Феликс наклонил корпус вперед, как делал, когда занимался борьбой в старших классах. Ткань штанин натянулась на мышцах бедер.

Феликс глянул на Ковбоя:

– Закончу с ним – и ты будешь следующим, здоровяк.

Ковбой чуть шевельнул губами и проверил время на мобильнике.

Феликс переключил внимание на Болта, который, чуть присев, расставил в стороны руки.

Феликс сказал:

– Ну, иди сюда, душенька.