В лесах Южного Техаса по ночам царит жуткая темень. И в голову лезет всякая дичь. Например, вдруг почудится, что рядом с тобой стоит олень.

Со мной такое однажды случилось, когда я проводил расследование, пробираясь через лес, чтобы выяснить, могу ли я попасть на участок к подозреваемому, и узнать, не ворует ли он оборудование для дорожных работ и не прячет ли его в сарае.

К слову, и воровал, и прятал.

Так вот, я шел, потом остановился, чтобы отыскать тропу, по которой двигался, включил фонарик… и тут увидел оленя. Буквально в нескольких сантиметрах от себя. Мы оба страшно удивились. Олень резко развернулся и стремительно скрылся в зарослях, оставив после себя лишь трепет потревоженной листвы и легкий аромат влажной шерсти. Интересно, подумал я тогда, какие байки он наплетет своим собратьям олешкам об инопланетянине в лесу. Или, может, сообщит обо мне, что видел йети.

Удачи тебе, Скрэппи.

Мы с Феликсом вернулись к машине и поехали к воротам. Они оказались закрытыми. По другую их сторону стоял черный внедорожник Гоу-Гоу: фары горели, двигатель урчал, выхлопные газы поднимались вверх. К машине с обеих сторон почти вплотную подступал лес. Гоу-Гоу приехал раньше нас. Он оказался хитрее: предвидел наши действия. Дураком Гоу-Гоу не был. А вот мы, возможно, да.

Мы осторожно выбрались из машины. Я подумал об ASP в своем ботинке, но не стал его доставать. Даже сознание того, что пистолет при мне, не приносило облегчения. Гоу-Гоу из машины не выходил.

Феликс перелез через забор, как гигантская белка. Я последовал за ним, выполнив маневры, менее похожие на беличьи. Мы подошли к внедорожнику, Феликс – со стороны водителя, я – переднего пассажира.

Феликс достал пистолет сорок пятого калибра. Открыл дверь внедорожника, убедившись, что она не заблокирована.

– Черт! – вырвалось у него.

Я потянул ручку пассажирской двери. Она тоже оказалась не заперта. Я посветил в салон миниатюрной ручкой-фонариком. За рулем, неподвижный как мертвец, поскольку именно так оно и было на самом деле, сидел шеф. Руки его лежали на коленях. Из ноздрей торчал кислородный штуцер, но свисающая трубка ни к чему не крепилась. Глотка его была перерезана, и больничный халат багровел уже запекшейся кровью.

На пассажирском сиденье рядом с шефом, положив ему голову на бедро и устремив взгляд на крышу внедорожника, лежала Лилиан. Она не просто прилегла задремать. Все сиденье заливала кровь, и у Лилиан была та же самая, как некоторые это называют, «алая улыбка» – перерезанное от уха до уха горло.

На скорой в Тайлер они не доехали. Кто-то предал их. Какой-нибудь «тарелочный» придурок, подумал я, работавший в больнице. Кто-то, кому Лилиан могла, но не должна была доверять. Кто бы это ни был, он доставил обоих прямо в руки безумцев, которым к этому времени уже было все равно, что творить, лишь бы их не остановили. Скорее всего, кто-то из тех, кто носит оранжевые куртки. Тех, кем заменили Менеджеров, остывающих в морозилке, или валяющихся где-нибудь в канаве, или гниющих в лесу на радость стервятникам, пожирающим их плоть.

Несколько секунд я смотрел на тела шефа и Лилиан. Потом глубоко вздохнул. Проклятье. Они оба мне нравились. Они мечтали быть вместе, а их просто убили. Я надеялся, что шеф так и не очнулся от обезболивающего коктейля и не понял, что ему перерезают горло. Хотя все произошло здесь – кровь была свежей. Но кто знает… Кто, черт возьми, знает? Но Лилиан, несчастная Лилиан, она-то была в сознании. Скорее всего. Мы посадили ее в ту скорую, а внутри оказались сектанты, которые привезли обоих сюда.

Ошеломленный, я прокручивал все это в голове, думая о том, что, возможно, позволить Ковбою взорвать здесь все к черту вместе с этими тупоголовыми – не такая плохая идея. Дарвинизм в действии. Услуга планете. Может, нам бросить все и вернуться домой?

Но как мне потом жить с этим? Спокойно смотреть на себя в зеркало, сбривая в раковину рыжеватую щетину со своей невинной физиономии?

Тень в форме большого пня пала на меня, бесшумная, как туман на воде. Я не успел понять, как пень оказался среди деревьев и так быстро выбрался из них, чтобы вмиг очутиться рядом со мной. Пень ткнул чем-то мне в голову. Я скосил левый глаз настолько, чтобы увидеть, чем в меня ткнули. Длинноствольное оружие. Дробовик, если точнее.

– Ковбой хочет вас видеть, – проговорил пень.

Пень оказался Болтом. Голос у него был высокий и сладенький, точно у Минни-Маус во время секса с Микки. Или с Гуфи – если та была распутницей. Неудивительно, что Болт предпочитал помалкивать.

Феликс переместился так, чтобы видеть нас через капот.

– А ты шустрый, Болт, – сказал он. – Где Гоу-Гоу?

– Ковбой хотел сделать тебе приятный сюрприз, – ответил Болт. – Вытаскивай эту дохлятину и садись за руль. Я сяду с твоим братишкой на заднем сиденье. Там крови поменьше.

– Думал, ты немой, – сказал Феликс.

– Я говорю, когда у меня есть что сказать.

– В смысле, пищишь, когда есть о чем пищать, – ответил Феликс. – Никогда не думал проверить связки? Мне кажется, их не помешает смазать. Или, может, найдешь взрослого мужчину, вставишь его себе в задницу и попросишь говорить за себя.

Я подумал: «Феликс, у него дробовик. Приставлен к моей голове. И он не настроен дружелюбно».

– Садись за руль, говорю, а то потеряешь родственничка, – пригрозил Болт. – Но сначала пусти мне сюда по капоту свой сорок пятый.

Феликс подтолкнул к нему пистолет с таким нажимом, что тот содрал краску с капота. Ствол упал с моей стороны внедорожника.

Болт сказал:

– Ну, пусть там и валяется. А ты, братишка, вытащи из своего сапога ASP и брось его на землю. Не думал, что я замечу, да?

Если честно, не думал.

Феликс вытащил шефа и бросил его на землю. Затем – Лилиан.

– Простите, – сказал он обоим телам.

Мы с Болтом сели на заднее сиденье. Ствол дробовика оставался намертво прилепленным к моей голове, как бородавка. Феликс забрался на место водителя.

– Черт, да оно все липкое от крови, – заметил он.

– Рули, куда скажу, – скомандовал Болт.

Феликс сдал назад, развернулся там, где песчаная дорога расширялась, и направился к комплексу.

Ехали мы недолго – все это время ствол дробовика постукивал о мой котелок, – и вскоре увидели в лунном свете бараки и большой дом, подсвеченный также фонарями на осветительных столбах. Узкая полоска земли перед домом спускалась к большому пруду и как бы пересекала его – спокойная вода поблескивала по обе ее стороны и в лунном свете напоминала ртуть.

Когда мы подъехали к полоске, Болт велел остановиться на ее середине. Он сказал:

– Здесь планировали устроить ферму по разведению сомов, но теперь это кормушка для аллигаторов. Ковбой дал нам команду кормить их сдохшими курами. Просто хочу вам показать ваш будущий дом.

– Что-то ты разболтался, – заметил Феликс. – Мне больше нравилось, когда ты помалкивал.

– Просто интересно, придетесь ли вы двое по вкусу аллигаторам.

– Просто ты бесишься, что я разогнул ту кочергу. Опозорил твою задницу.

– Давай езжай, – скомандовал Болт.

– Где Гоу-Гоу? – спросил Феликс, но ответа не дождался.