Гровер постарался поднять пакет на колени и поудобнее устроиться в кресле, но это напоминало попытку головастика покинуть пруд и отправиться с порцией замороженного йогурта в кино. Этому просто не суждено было свершиться.

Черри подошла к старику, забрала у него пакет и положила на стол.

– Разверните, – попросил Гровер.

– Не желаете ли на минутку прервать свой рассказ? – предложила она.

– Желаю. Вижу, у вас кофемашина. Можно чашечку?

– Конечно, – ответил Феликс. – Черри, ты не будешь добра развернуть пакет?

Для приготовления кофе требовались только вода и капсулы «Кёриг». Феликс, готовящий кофе не на кухне квартиры, где живет, но в офисе, – что-то новенькое. Меня это порадовало. Старший брат выходил из эпохи Флинтстоунов. Скрепя сердце.

Водой из пластиковых бутылок Феликс наполнил прозрачный пластмассовый контейнер на боковой стенке кофеварки, а Черри между тем разворачивала коричневую бумагу.

В свертке лежали стопкой три толстые черные книги, все одинаковые. На корешке каждой красовалась надпись золотыми буквами: «Они грядут из немыслимых далей. Библия летающей тарелки».

Когда вода нагрелась, Феликс вручил каждому по чашке кофе, но сахар добавил, не спрашивая, только в чашку Черри.

Гровер потягивал свой напиток с таким наслаждением, словно ему в руки попал эликсир жизни. Затем глубоко вздохнул и откинулся в кресле.

– Эти книги остались с тех времен, когда мы с женой были истинно верующими. В них вы найдете все то, о чем я рассказал вам, только в подробностях. Я был настолько увлечен этой историей, что даже сейчас могу почти слово в слово цитировать ее. Точно так же я относился к Библии. Я зачитывался ею, читал ночами. И перенес тот же энергичный интерес на эту книгу. А сейчас, разочарованно оглядываясь, больше не читаю ни ту, ни другую. Я теперь не больно-то много во что верю.

Короче говоря, Эзра верил, что тот инопланетянин на корабле, то ли умирающий, то ли переносящий свою душу на более высокий уровень, выдал ему пророчество. А пророчество гласило, что в ближайшее время нашему миру придет конец. И пришельцы в летающих тарелках, которые уже на пути к Земле, приземлятся на месте зарывшегося в землю корабля, так как его координаты им известны. Летят они из космических далей, и потребуется несколько лет, чтобы добраться сюда, но в сравнении с тем, как долго они уже в пути, сейчас-то они близко. Упавшая на земле Эзры Бэкона тарелка была разведчиком, но что-то пошло не так, и корабль разбился, и умирающий пилот летающей тарелки, чье имя непроизносимо для людей, передал свои знания Эзре, который, как я уже упомянул, стал избранником для продолжения рода человеческого, для чего должен взять на себя руководство эвакуацией истинно верующих на тарелки – корабли инопланетян, когда те прилетят. Пришелец заставил Эзру войти в омолаживающую машину. Устройство из тумана, света и треснутых зеркал – так описал эту штуковину Эзра. Машина сделала его лучшей версией себя и наполнила знаниями. Почему пришелец не воспользовался этой возможностью сам, остается загадкой. Похоже, предпочитал призрачную версию себя.

Проклятье. Сам слышу, что несу сейчас, и не могу понять, как же я купился на такую нелепость! Как тупая фигня сайентологов. Если бы банда тех подцепила меня первой, я бы сейчас тусовался в их штаб-квартире в Лос-Анджелесе, попивал пивко со всеми кинознаменитостями и брал бы выходной, чтобы сгонять в Диснейленд и купить там кепку с Микки-Маусом…

В общем, пришелец из тарелки сказал Эзре, что их космический флот заберет всех верующих и превратит в чистую энергию для полета. Они ничего не почувствуют – как будто уснут. Прибудут на планету, которую пришелец назвал идеальной, с оружием, едой и припасами, и там их снова сделают материальными. Они победят плохих инопланетян в этом затерянном мире, потому что те плохие инопланетяне обладают злым разумом, который, преодолевая огромные пространства космоса, достигает Земли и делает злым человечество. И если просвещенные перебьют злыдней до последнего и захватят планету, то затем создадут на ней рай, и все снова станут энергетическими существами и будут сосуществовать с энергией добрых инопланетян и тем самым создадут рай, эквивалентный христианскому.

Эзра считал, что все религии зиждутся на импульсах добра, исходящих от добрых инопланетян, таких как тот, что приземлился в его поле. При этом зло в людях, по его мнению, возникало от тех, кого необходимо победить – злых инопланетян. Тем из нас, землян, кто не верит, не найдется места на кораблях инопланетного флота, и они сгинут в огне пожаров и взрывах. Долгожданный Армагеддон. Вот сейчас рассказываю вам об этом, а самому интересно: каким образом превращение в энергию и возвращение в физическую, человеческую форму поможет сражаться с инопланетянами, обладающими способностью посылать зло сквозь пространство и время? Зачем нам оружие и еда, если мы можем существовать в виде энергии? Я полагал, что это такое испытание с целью определить, насколько мы достойны быть воителями во имя всего доброго, светлого и прекрасного. Видно, такова была моя рационализация.

Время неминуемого прибытия космического флота Эзра предсказал, основываясь на результатах загадочных математических уравнений, которые получил от инопланетянина. В назначенный день, в марте 1978 года, он и его паства, истинные верующие, которых тогда насчитывалась буквально горстка, собрались на его пастбище, чтобы подняться на курган и встать на его вершине. К тому времени курган снова оказался покрытым грязью. С целью защиты тарелки – так, во всяком случае, сказано в книге. Инопланетяне не прилетели. Даже не удосужились прислать сообщение «Мы опаздываем».

Эзра проверил расчеты и обнаружил, что ошибся. Пропустил запятую или что-то в этом роде. Типа, забыл, что Х равно Y. Он перепроверил свои вычисления, и, черт возьми, действительно нашел ту пропавшую запятую или что-то подобное, и установил новое время их прибытия. И снова промахнулся. Снова никаких тарелок. Последователи Эзры стали понемногу отсеиваться, но небольшое количество упертых приверженцев осталось. Из тех, кто независимо от того, насколько неправ их лидер культа, с удвоенным усердием погружаются в целенаправленную глупость, необходимую для веры в подобные вещи. По себе знаю. Я был одним из тех, кто удваивал ставки. Скажи Эзра в тот момент: «В моей заднице живут феи», я бы поверил ему.

– То есть вы поверили ему дважды? – спросила Черри.

– Так сколько мне тогда было! Меньше тридцати. Молодой начальник полиции, муж и отец, а баптистская церковь меня уже не устраивала. У меня было высшее образование, семья, а я в итоге сделался мающимся от безделья шефом полиции в городишке, где самым классным развлечением считалось посещение местного кафе, а затем поездка в Накодочес, чтобы сходить в кино. Мне хотелось чего-то большего. Летающие тарелки, инопланетяне – это звучало диковинно и интересно.

Оба раза, когда объявлялось о прибытии тарелок, верующие приходили на землю Эзры с оружием, консервами, складными стульями и доброй книгой, чтобы чтением скрасить часы ожидания. Разумеется, «Библией летающей тарелки». Мы ждали и ждали… В первый раз день миновал, за ним миновала ночь – и пришельцы не появились, и мир не рухнул. Адепты стали расходиться. Второй сбор стал для меня как бы сигналом к пробуждению. Жена ушла из секты со мной, но она до конца лелеяла в душе подозрение, что все дело в математической ошибке – той самой неправильной запятой.

Оставалась, однако, еще горстка верующих, которые приходили к месту встречи послушать Эзру и его откровения. А его лекции, или проповеди, если хотите, сделались странными – неуверенными, сумбурными и авторитарными. Утомительными. К тому времени уже повзрослел сын Эзры, Бен Бэкон. Он возглавил культ, когда его отец состарился и затем умер. Как Моисей, Эзра так и не увидел Земли обетованной. Бен же проповедовал и провозглашал конец света. Он признал, что его отец произвел ошибочные расчеты, но заявил, что сам работает над этой проблемой и в какой-то момент в будущем огласит грандиозное пророчество, ошибок в котором уже не будет. Он утверждал, что внутренняя энергия пришельца, или что-то в этом роде, которую тот передал его отцу, теперь перешла к нему.

– Как обмениваться карточками бейсболистов, – хмыкнул Феликс.

– К тому времени вы уже покинули секту? – спросил я.

– Да, но не порвал с ней полностью. Я знал кое-кого, кто остался, и они время от времени пытались вернуть меня и мою жену в свои ряды. Скажу честно: мы колебались. В это дело мы вложили немало надежд и сил. Так или иначе, нас все равно держали в курсе событий – относились к нам так, будто мы все еще с ними. Постепенно у Бена стали появляться новые последователи из мест близлежащих и отдаленных. Бен видел потенциал бизнеса лучше, чем Эзра. Жена Эзры, мать Бена, была еще жива, но из нее будто выпустили воздух – она уже не проявляла интереса к происходящему. Не знаю, насколько она вообще верила в слова мужа и в летающую тарелку. У нас есть только утверждения Эзры и «Библия летающей тарелки», в которой говорится, что эта женщина видела тарелку до того, как корабль пришельцев снова закидали грязью.

С женой Эзры, Олой, было такое дело: она умела готовить. И реально хорошо готовила пончики. Бен начал с одной пончиковой в Мэйтауне, а потом их стало три. Первоначально-то пончиковые держали какие-то эмигранты из Камбоджи. Но Бен скупил у их поставщиков весь сахар, что фактически вывело тех ребят из бизнеса, и запустил собственное дело, в котором пончики готовили по рецептам его матери. К слову, не так давно она скончалась. В последние годы Бен дооборудовал свои пончиковые окошками для обслуживания по типу автокафе. В результате появилась сеть «Пончики „Летающие тарелки“». Их здесь хватает, то и дело попадаются на глаза – вы наверняка видели. В этих кафешках народу всегда битком.

А культу будто снова придали жизни, и он стал более агрессивным, даже опасным. Думаю, это знамение времени. Политическая лихорадка, страх перемен. Климат беснуется. Интернет, который пролезает в наши мозги. И послушайте, я знаю, о чем вы думаете: уж нас-то, мол, не одурачишь, не заставишь верить во всякую ерунду. Но вполне возможно, что вас уже заставили. Если вас можно подготовить к тому, чтобы стать баптистом, буддистом, мусульманином, мормоном или кем-то еще, значит, вы поддаетесь на убеждение. Быть унесенным летающей тарелкой, вознестись нагишом на небеса, восстать из мертвых – все это способы справиться с нашим эгоистичным представлением о том, что мы достойны жить вечно. Если сам хочешь чего-то очень сильно, доказательства не нужны, уж поверьте мне. Когда доходит до дела, при желании поверишь и в бредни про плюшевых мишек и пукающих единорогов.

– Мне повезло: я вообще ни во что такое не верю, – сказал Феликс. – Для меня религия чужда и непривычна, все равно что носить боты Nerf и меховую шляпу с моим именем на санскрите. Не понимаю я этого. Я верю в самого себя и то не уверен, что заслуживаю этого.

– Тем лучше для вас, скажу я со всей искренностью, – откликнулся Гровер. – Я же человек, который хочет верить во что-то. Но теперь не может верить ни во что. Я много читаю, смотрю старые ковбойские сериалы. Ничего больше мне не надо. Жены моей нет, да и меня в таком-то возрасте по большей части тоже нет.

– Что вам известно о Мэг? – спросил я.

– Мэг появилась уже после того, как я ушел от Народа тарелок. Она работала в их пончиковой, что напротив банка. Ее часто можно было видеть у окошка раздачи для автомобилей. Все знали ее – Мэг, красотку из пончиковой. А у окна раздачи всегда стояла очередь из машин, в основном мужчины. От нее словно исходило сияние, соображаете? Думаю, соображаете. Я же правильно понял, что Мэг – ваша бывшая жена?

– Правильно, – кивнул я.

– Когда я ее видел, всякий раз вспоминал старую песню Вуди Гатри[21] об адвокате из Филадельфии. Про голливудскую горничную со «столь редкими и божественными формами».

– В ней было гораздо больше, чем просто внешность, – проговорил я.

– Ничуть не сомневаюсь, – сказал Гровер. – Есть просто красота, а есть такая красота, что как бы притягивает. Что-то… внутри, что бросается в глаза. Думаю, это и называют харизмой.

– А вы не знаете, обязательно ли быть членом культа, чтобы работать в пончиковой? – спросила Черри.

– Не обязательно. Но большинство сотрудников являлись ими. Некоторые искренне верующие, некоторые на пороге обретения веры, а некоторые верили, потому что нужна была работа. Зарплату там платят низкую, но втолковывают, что ты работаешь на общее благо. Что такое деньги, если мир на грани гибели, а ты унесешься с космической скоростью на летающей тарелке спасать другой мир, который затем превратится в рай?

– Давно вы видели Мэг? – спросил я.

– Банк я навещаю редко, но, когда в последний раз это делал, заглянул в окошко раздачи пончиков. И ее не заметил. Иногда некоторых верующих забирают жить в комплекс. И, кажется, красивым женщинам отдают предпочтение. Бен Бэкон любит, когда его окружают привлекательные поклонницы. Жить там считается честью, и чем ближе ты к пророку, тем раньше поднимешься на борт одной из тарелок. Похоже, там в первом ряду довольно много мест. Удобненько продавать нечто невидимое, не находите?

– Вы знаете мужа Мэг, Итана? – спросил Феликс.

– Я и не знал, что она замужем или была раньше, пока Черри не рассказала мне о ней. Я вам вот что скажу – и хочу подчеркнуть то, что уже говорил ранее. Эти люди стали еще опаснее. Бен разработал иерархию, и на вершине ее, непосредственно в его подчинении, управляющий аппарат – Менеджеры. По сути, бандиты. Они выполняют все его приказы.

– Какие именно? – уточнил Феликс.

– С каждым, кто выступает против Народа тарелок, непременно что-то случается. Особого внимания удостаиваются бывшие члены культа. Если я где-то скажу слишком много, они узнают об этом и, черт возьми, станут меня преследовать. Я-то не слишком беспокоюсь на этот счет. Меня и так убивает старость – оно и к лучшему. Я сыт по горло этим миром, и рай летающих тарелок меня больше не интересует. Жду не дождусь забвения. – Гровер снова вытер платком вспотевшее лицо. – Ну что ж, рассказал вам что знал. Не хотел бы показаться навязчивым, и очень неловко спрашивать, но не найдется ли у вас местечка, где я мог бы ненадолго прилечь? Не уверен, что мне хватит сил спуститься по вашей лестнице и дойти до машины.

– Да, пожалуйста, – откликнулся Феликс. – Через холл.

– Вот только мне не встать с этого кресла без посторонней помощи. Будто все соки высосали. Такое со мной бывает время от времени. Полежу малость, и силы ненадолго вернутся. Просто разговоры об этом дерьме меня выматывают: мысль о том, что я был таким глупцом, гложет меня – а от эмоций порой я делаюсь физически слабым.

Мы с Феликсом подхватили старика под руки, вытянули из кресла, почти пронесли через холл и в гостиной уложили на диване. Я снял с него ботинки и поставил их на пол. Феликс положил под голову Гровера диванную подушку, взял вязаный плед, сложенный на одном из кресел, и укрыл старика.

– Плед не слишком теплый? – спросил Феликс.

– Нет, все хорошо, оставьте его, пожалуйста.

– Как вам угодно, – ответил брат.

Он задернул шторы, погрузив гостиную в темноту, и мы ушли, чтобы дать Гроверу отдохнуть.