Я живу почти в центре на Янтарном Бульваре. Но только сверни с центральной улицы, где всё современно облагорожено, и окажешься во дворах времён девяностых.
Тут есть и клумбы из автомобильных шин, и постельное бельё здесь до сих пор сушат на улице. И ещё с торца моего дома у дороги до недавнего времени стоял зелёный ларёк, в каких раньше торговали всем подряд. Правда, он уже давно не работал. Окна там были заварены металлическими листами, а дверь наглухо замурована. Только и было одно окошко, которое тоже оставалось закрытым с начала нулевых.
По всему городу от таких торговых палаток много лет как избавились, а про нашу забыли. Или просто не захотели тратить лишние деньги на снос, мол, стои́т закрытый ларёк, никому не мешает. Но ведь правда не мешал и не прибавлял бед, пока один школьник не додумался постучать в окошко.
Пятиклассники гуляли там после школы, наводили шум. Один мальчишка постучался в ларёк ради шутки, а окошко раз – и открылось. Оно было на уровне его глаз, мальчик не увидел там ничего, кроме черноты. Он немного трухнул, но не хотел показывать это одноклассникам, поэтому продолжил свой спектакль:
– Есть кто дома? Чипсы хотите?
Мальчик поднёс открытый пакет к окошку. Всё это он делал лишь на потеху своим друзьям, поэтому для него опять же стало неожиданным, когда чья-то быстрая рука выхватила у него пакет и окошко захлопнулось.
Теперь школьник не мог скрывать свой страх. Улыбка исчезла с лица. Да и его друзья тоже перепугались. Но уже через секунду они все хохотали над своим другом-неудачником, что бомж из ларька украл у него чипсы.
– Эй! Куда всё забрали? Пакет верните! – нервно смеясь, мальчик стучался в ларёк.
– А ты их есть будешь? Может, в них харкнули? – подначивали его друзья.
Окошко снова открылось и в лицо мальчику что-то бросили. Это был пакетик растворимого фруктового напитка ZUKO. И не нового производства, что до сих пор можно найти в ностальгических наборах, а «тот самый» ZUKO! Давно просроченный. Упаковка почти потеряла цвет, а содержимое слиплось и превратилось в камень.
Про этот случай узнали ребята постарше из соседнего двора. Пришли проверять, так ли это всё на самом деле. Один подросток постучался в окошко ларька, и, когда оно открылось, он швырнул туда яблоко. Взамен из непроглядной темноты прилетела россыпь разноцветных пластинок. Ребята подобрали их с земли. Это оказались жевательные резинки Donald. Все они были сухие и жёсткие. Даже аромат не сохранился. Но детям было интересно рассматривать вкладыши с комиксами.
Другому пацану стало любопытно, что за отшельник поселился в старом ларьке? Или жил там всегда, как Диоген в бочке? Парень включил фонарик на телефоне и деликатно постучался.
Дети потом рассказывали, что, как только окошко открылось, из киоска выскочила ужасная багровая рука. Она схватила их друга за куртку и с силой дёрнула на себя. Пацан ударился лицом об острые края железных листов и врезался грудью в твёрдый выступ. Потом его отбросило от ларька на пару метров, и окошко захлопнулось.
Подросток сломал рёбра и получил серьёзную травму лица. Был риск, что длинный шрам от лба до подбородка останется на всю жизнь. Родители устроили детям разнос. В их историю о багровой руке никто не поверил. Подумали, что дети просто переборщили с играми и прикрывают друг друга.
Тот подросток в больнице рассказал, что видел в окошке глаз размером с ладонь, и его зрачок сузился от света фонарика. Взрослые подумали: тоже сочиняет.
И всё же на всякий случай строго запретили детям приближаться к заброшенному ларьку. Нечего туда лезть, искать старые жвачки. Да дети уже и сами не хотели подходить к зелёной палатке. Они были слишком напуганы.
Но теперь киоском заинтересовалась местная гопота. До них дошёл слух, что в ларьке могли остаться какие-нибудь товары, раз подростки что-то нашли. А вдруг там есть алкоголь? Может, и водка была припрятана? В ларьках раньше чем только не торговали! Надо бы поискать!
С утра трое бездельников пытались выбить заколоченную дверь. У них ничего не вышло. Тогда они решили выбить окошко. Один из друзей с разбега ударил ногой…
Что должно такое случиться, чтобы местные гопари побежали за помощью к участковому? А случилось ужасное!
Пацаны с района, как и те ребятишки, рассказали безумную историю, что из ларька высунулись руки и ухватили их товарища за поясницу. Они были красные-красные, как две клешни, а ногти чёрные от грязи. Руки тянули их друга к себе, а он растопырился, упёрся руками и ногами, пытался вырваться, звал на помощь. Друзья силились его освободить, но не получилось. Руки дёрнули парня, переломили ему позвоночник и, сложив бездыханное тело пополам, утащили в тёмное окошко.
Два друга ошалели от увиденного и побежали рассказывать участковому. Тот им поверил. Этих ребят он знал давно. Оба стояли на учёте, и он понимал, что так просто они бы не пришли.
Вместе с ними он приехал на нашу улицу. Стучась в ларёк, участковый держал правую руку на кобуре.
– Кто там? Вылезайте! Полиция!
Из окошка показалась голова в чёрной шапке, а затем наружу вылез молодой парень. Друг тех двоих! Целый и невредимый! Только был он какой-то странный, не очень-то на себя похожий… Так показалось его друзьям.
– Катаев? Ты чего там делал? – спросил участковый.
– Ничего, – хмуро ответил парень.
– Я тебе дам «ничего»! – орал участковый. – Кто там ещё сидит? Твои дружки сказали, что тебя туда затащили!
– Врут, нет там никого, – спокойно ответил парень. – Они сами заставили меня туда влезть. Надеялись, что там водку для них оставили.
Участковый вспыхнул гневом:
– Вы совсем охренели, придурки? Какая водка?.. Так! Доигрались! Я вас всех на «работы устрою»! Катаев, а ты… ты-то чего? Ты же нормальный был! Мама у тебя нормальная. Чего ты опять с этими идиотами связался? У них два пути: сесть или спиться. Или сначала спиться, а потом сесть. Они же конченые! А ты чего?!
Тот пацан только развёл руками. Участковый обматерил их всех, ещё раз пообещал месяцы исправительных работ и уехал.
Тут гопники накинулись на своего друга с расспросами о том, зачем он их так подставил и опозорил перед ментом, когда они пытались его спасти. Парень, что недавно вылез из окошка, спросил: от кого его нужно было спасать? Друзья рассказали, что своими глазами видели, как ему сломали спину, смяли и утащили в ларёк. Их друг ответил, что ничего из этого не помнит.
Пацаны с района не могли поверить, что перед ними их друг. Он разговаривал совсем в другой манере. Был не так вспыльчив, как раньше, не вёлся на провокации. И вообще: этот хоть и был похож на их друга, как брат-близнец, но и как брат-близнец заметно отличался, если присмотреться. Никто из гопников точно не мог сказать, что именно не так. Глаза те же, нос тот же, но как будто не он!
Те двое так и не добились от друга внятных ответов и разошлись кто куда. А этот странный «клон» ходил по улице до ночи. Показывался всем на глаза, осматривался, словно впервые видел район.
Я не была свидетельницей этой истории, мне позже рассказывали. Однако ночью мне довелось увидеть что-то странное. Я задёргивала шторы, чтобы свет фонарей не мешал спать, и увидела из окна, как человек подошёл к заброшенному ларьку. Он не стучался, окошко само открылось. Человек туда впрыгнул, и дверца захлопнулась. Выглядело это неестественно и жутко. Думаю, это и был Катаев. Вернее, его копия. Не знаю… Но с той ночи его больше никто не встречал.
От увиденного мной и из-за этих мрачных слухов я взяла привычку выглядывать в окно и смотреть на ларёк. Первое время там ничего не происходило. Между моим домом и дорогой редко кто-то проходил, там делать нечего.
Но однажды я шла мимо ларька и увидела, что окошко открыто! Там было темно, как в глубокой яме, а на выступе лежала пластиковая радужная пружинка. Такие игрушки были популярны в моём детстве. Их можно было плавно перекатывать в руках или спускать по ступенькам…
Я хотела подойти посмотреть поближе, но, сделав шаг, остановилась. Мне стало ясно, что всё это значит! То, что обитало в ларьке, больше не выменивало одно на другое, а раскладывало приманки, чтобы отлавливать людей. Я чуть не попалась в «силок». Меня могли заменить на копию, и никто бы не заметил моей пропажи.
Что же там такое было в этом окошке? Портал в параллельную вселенную?
Возвращаясь с работы, я встретила девочку со стеклянным взглядом. Говорят, такой же мёртвый взгляд был у того клона-гопника. И эта девочка тоже нарезала круги по району, словно была здесь впервые. Скоро на нашей улице стало полно таких бродяг. В основном это были дети, что случайно к нам забрели и не знали новое строгое правило: к ларьку подходить нельзя! И ещё это были уличные забулдыги, что бесцельно прохаживались по дворам.
Я подозревала, что и дети, и взрослые с остекленевшими глазами – всего лишь копии, имитирующие живых людей, а их «оригиналы» попались на старые игрушки, жвачки и пыльные бутылки пива со вздутыми крышечками.
К соседнему подъезду в субботу приезжала скорая. Санитары вывели из дома и усадили в машину зарёванную женщину. У неё был нервный срыв, она отказывалась узнавать своего ребёнка, говорила, что её двенадцатилетнюю дочь заменили на какую-то «куклу».
– Это не Таня! – говорила женщина. – Она её только изображает! Это не она!
Во дворе стоял её муж в тапках, а девочка отрешённо наблюдала из окна за тем, как её маму увозят.
Может, это было бестактно, однако я спросила у соседа, почему его жена думает, что ребёнок не её.
– Я и сам так думаю. Это не наша дочь, а зомби какое-то, – тихо ответил мне мужчина, оглядываясь на окно.
Я от него не отстала:
– Если вы так думаете, тогда зачем своей жене вызвали скорую?
Сосед придвинулся ко мне ближе и прошептал:
– Чего непонятного? Моей жене надо успокоиться. Она не в себе. А я пытаюсь разобраться! Что мне ещё делать?
Мне было неуютно в собственном дворе, а потом и вовсе стало страшно. Я увидела в окно, как молодая девушка пыталась освободиться, рвалась изо всех сил, но сильная, багровая рука в тёмном окошке крепко держала её за волосы. Я и глазом не успела моргнуть, как эта рука несколько раз ударила девушку лбом о выступ. Её тело повисло, руки безвольно свесились, по волосам ручьём полилась кровь. Багровая рука одним рывком втащила девушку в ларёк, и дверца закрылась.
Не прошло и минуты: окошко снова распахнулось и наружу вылезла похожая молодая девушка. Никаких отметин на лице, и волосы были чистые без следа крови.
Я видела, как эта девушка старательно затоптала лужицу крови на земле, а потом побрела куда-то. Это случилось средь бела дня, но только я была тому свидетельницей.
Как всё было удобно устроено. Людей похищали, но как об этом заявить? Что значит «пропал человек»? Вот же он ходит живой, говорит, что всё с ним в порядке.
Почти каждую ночь я наблюдала из окна, как к ларьку подходят люди-копии и впрыгивают обратно в окошко. Как правило, это были незаметные люди: бомжи, алкоголики, одинокие старики. Похоже, они разведали обстановку, поняли, что их не станут искать, и «пошли в утиль». Копии более социальных людей оставались снаружи и продолжали отыгрывать свои роли, имитировать пропавших перед теми, кто был к ним привязан.
Но не одна я замечала их фальшь. Не одна я знала, что все беды от заброшенного ларька.
Я слышала, как под балконом разговаривали соседи. Они устроили тихое, неофициальное собрание и в полголоса обсуждали, что делать с проклятым ларьком.
– Гранату бы туда кинуть, – говорил один.
– Где её взять? – спорил другой. – Когда окошко откроется, надо бросить туда бутылку с зажигательной смесью.
– Да всю палатку надо сжечь! – говорил третий.
– А если там люди?
– Нет там людей! Если и есть, то мёртвые. Надо что-то делать. Нельзя это так оставлять!
В ту же ночь я проснулась от шума за окном. Там был слышен треск и вой бушующего пламени. За шторами мерцал оранжевый свет. Я встала посмотреть. Ларёк полыхал огненным вихрем, в небо поднимался чёрный дымовой столб. Соседи сделали то, что считали нужным, – облили старую палатку бензином и подожгли.
Ларёк полыхал. Никто и не думал вызывать пожарных. Спустя час пожарные всё-таки приехали и залили обгоревшие остатки. Они дымились до самого утра. Гарью воняло даже у меня в квартире.
Утром соседи походили вокруг, осмотрели завалы, но не увидели там никакого багрового чудища с гигантскими глазами. Не знаю, что более странно: то, что там ничего не нашли, или то, что мы ожидали увидеть?
Только после пожара в администрации города обратили внимание на нашу улицу и распорядились вывезти сгоревшие части. Когда поднимали обрушенные листы, оказалось, что у ларька не было дна. Всё это время он стоял на глубоком провале, где было черным-черно, а что внизу – никто не знал. Слишком глубоко – метров триста. Может, пару десятилетий назад дно ларька обвалилось под землю вместе с товарами. Откуда было знать? Никто даже не смог вспомнить, кому эта палатка принадлежала.
Провал временно обставили пластиковыми барьерами. Говорят, что ночью ещё кто-то из странных людей туда прыгнул. Не знаю. Я не видела – бросила привычку выглядывать в окно.
На той же неделе дыру закрыли бетонными плитами. Все люди-копии, что остались снаружи, вскоре после этого умерли. Без всяких причин. Просто перестали быть живыми. Не встали утром из постелей. Это были и дети, и взрослые. На нашей улице одновременно прошли несколько похорон. И ещё несколько таких загадочных смертей случились по всей городской окраине.
Сдохли «копии» тех горожан, что успели побывать у нашего ларька, но их похоронили, как настоящих людей. Многие не смогли поверить в произошедшее, да и никто из нас не знал, что творилось на нашей улице в последние недели. Ответы на эту ужасную загадку остались на дне пропасти, под бетонными плитами.