Я давно заприметил эту девушку. Она появлялась в нашем издательстве при университете не чаще раза в неделю, чтобы обсудить с редактором какие-то рабочие вопросы.
Она была невысокая и сама по себе миниатюрная, стройная. Одевалась неярко, носила очки, редко пользовалась косметикой. У неё были длинные каштановые волосы, карие глаза. Особенно в её внешности выделялась улыбка. Я не склонен описывать черты людей языком поэта, но улыбка этой девушки была как явление солнца в пасмурный день. Не знаю, может. её идеально ровные зубы производили такое впечатление, но этим она меня и очаровала.
Я наивно полагал, что один замечаю её в издательстве. Такую тихую и маленькую. Однако оказалось, что многие коллеги ей интересовались, и многим она нравилась.
Её звали Рита Семенчук. Ей было двадцать восемь лет. Всего на год меня младше, а так и не скажешь. Выглядела моложе своего возраста. Девушка работала на дому и лишь иногда приходила в издательство. Однажды она сделала комплимент моему «рокерскому» стилю, сказав, что ей нравятся люди, которые стараются интересно выглядеть. Я воспринял это как сигнал, что мы можем познакомиться поближе. Мы обменялись контактами. Однажды прогулялись по городу, поели блинчиков в кафе, в другой раз сходили в кино, а на третий раз я пригласил её к себе домой.
Перед её приходом я вылизал всю квартиру. Мне хотелось произвести приятное впечатление. Готовлю я откровенно плохо, поэтому, чтобы не кормить её пережаренными углями, понадеялся на доставку. Рита предложила заказать что-то странное под названием «пицца-роллы», но это было вкусно. Мы говорили о музыке. Девушка сказала, что в последнее время ей хочется слушать спокойные гитарные ритмы. Спросила, слышал ли я песню под названием «Северный ветер» одной молодой певицы. Я тут же нашёл слова и аккорды в интернете, достал гитару и исполнил для неё эту песню. Рита была в восторге. Я начал рассказывать, что когда-то у меня была музыкальная группа, и легонько приобнял девушку. А она деликатно убрала мою руку со своей талии.
– Валера, мне с тобой очень интересно проводить время, но надо было сразу предупредить, что у меня в жизни есть незаконченная история: я всё ещё замужем, – призналась она.
Я, конечно, расстроился, узнав такое, но не отчаялся:
– Я так понимаю, вместе вы не живёте?
– Нет, я от него сбежала, – сказала Рита и уточнила. – Хотя не от него! Я просто не могла больше выносить ужасов, которые происходили в нашем доме. Это не типичная ситуация с бытовыми проблемами и ссорами женатой пары. Это что-то из области проклятий и призраков. Ты не поверишь, если я расскажу.
Я сказал, что выслушаю и не выскажу никакой критики. Она меня заинтриговала. Кажется, Рита давно хотела поделиться этим хоть с кем-нибудь. Она рассказала историю, что показалась мне совершенно невероятной.
Её мужа звали Гур, сокращённо от редкого имени Гавриил. Они жили вместе в съёмной квартире, в старинном доме на улице Овражной. Не ругались, жили спокойно, а потом в их дворе появился странный человек. По описанию Риты я представил какого-то гуманоида: на голове ни волоска, маленький нос, маленький рот и огромные круглые глаза. Этот человек смотрел на них, стоя у мусорки. В следующий раз девушка увидела его за своей дверью. Она была дома одна, посмотрела в глазок, а он стоит в подъезде. Казалось, он замер, не закончив движение, словно его «поставили на паузу».
Рита перепугалась. Она ждала мужа с работы, чтобы рассказать о том, что видела, но не смогла. Язык не поворачивался заговорить об этом человеке. Внутренний голос командовал: «Не смей! Не вздумай!» Она не скоро смогла преодолеть этот барьер, но и тогда Гур ничего не сказал в ответ. Рита была уверена, что и ему что-то мешало говорить о человеке с огромными глазами.
Вскоре девушке пришлось наблюдать нечто ужасное на своей улице. Один из её соседей, стоя на углу дома бился головой о водосточную трубу. Он делал это с такой силой, что крепкая труба измялась. Сосед разбил голову и потерял сознание. Рита собиралась позвонить в больницу и вдруг поняла, что не только она это видела. У скамейки под деревьями стоял тот самый странный человек, его взгляд был направлен на соседа, который уже очухался, поднялся и, шатаясь, пошёл к подъезду.
В этот день ей позвонила мама, просто узнать, как дела. Девушка была настолько шокирована, что ей ничего не помешало рассказать правду. Она пожаловалась матери, что ей страшно, – в доме поселился чудовищный тип и творится что-то непостижимое для ума. Женщина посоветовала своей дочери поскорее переезжать из того дома…
Рита сильно разнервничалась пока рассказывала мне всё это, и ей пришлось собраться с силами, чтобы продолжить:
– А потом я кладу телефон, поднимаю глаза и вижу: он стоит рядом со мной. В моей комнате! Как появился из воздуха. Стоит, не двигается и смотрит на меня, выпучив глаза. Не знаю, как я не умерла от страха! Сейчас мне кажется, что всё это нереально. Я не соображала, что делаю. Я почему-то стала думать о ящике с инструментами, пошла на балкон, взяла молоток… Потом вернулась в комнату. Он ещё не ушёл! Я встала на колени, положила руку на табуретку и ударила себе по ногтям! А он на это смотрел. Я зажмурилась, кричала, но продолжала бить себя молотком.
Девушка быстро смахнула слезу, чтобы я не увидел.
– Я выронила молоток, открыла глаза, а этого человека нет. Исчез. Так он меня наказал за то, что я рассказала о нём маме.
– Почему ты сейчас не боишься о нём рассказывать? – спросил я.
– Наверное, его сила не безгранична. Сейчас мне нетрудно о нём говорить. Под его властью был только один дом. Гур пришёл с работы, и я сказала, что нам надо переезжать. Мы с ним договорились, но этого не случилось. Он остался. Я думаю, этот странный человек управлял им как куклой на верёвочках. Гур постоянно забывал, что нам надо уезжать. Бывало, я ему говорила, а он не слышал! Вообще никак на меня не реагировал. Такое ощущение, что меня отделяла от него стена из толстого стекла. Когда мне удавалось до него достучаться, он вспоминал, говорил, что поищет квартиру, и через секунду снова забывал. Я поняла, что не смогу заставить мужа уехать, и сбежала из того дома сама. Оттуда многие уезжали. Люди увозили вещи каждый день. Вот и я уехала. Бросила мужа. Что я тебе рассказываю? Ты же мне не веришь, да?
– Я вижу, что ты в это веришь, – честно ответил я. – Не знаю, чем объяснить такое. Ладно бы ты одна видела этого странного человека, а то ещё и соседи, и муж. Вы с ним с тех пор не встречались?
– Видела его ещё один раз, – сказала Рита. – Следила за его страницами, и однажды он перестал бывать онлайн. Я забеспокоилась, приехала туда. Дом был как заброшенный. А потом я увидела Гура. Он так похудел, зарос весь. Я хотела уговорить его переехать, но он не стал со мной разговаривать. Наверное, обиделся, что я его бросила. Тот жуткий человек тоже там был. Он смотрел на меня из окна. С тех пор я там не была. Не знаю, как сейчас Гур, но часто о нём думаю, поэтому не могу заводить новые отношения. Давай пока просто дружить?
Я не отказался. Рита не перестала быть мне интересна. Однако я не мог понять, что на самом деле случилось в том доме на улице Овражной и почему девушка запомнила события именно так? Во что она была втянута? Трудно было поверить в проклятия, чудовищ и телепатию. Но ведь бывают люди, способные вводить в заблуждение целые толпы. Основатели сект убеждают последователей в своей исключительности. Новое пришествие Христа, бог, дьявол… Да мало ли таких?
Мне захотелось разобраться: кто этот «странный человек»? Под чьим влиянием оказалась Рита и её муж? Да и вообще, что творилось в доме после того, как девушка оттуда сбежала? Я думал, что если решу эту загадку, то смогу ей помочь.
А случилось там вот, что: Гур остался единственным жителем этого дома. Соседи, большинство из которых снимали там квартиры, – переехали, другие – погибли. Несколько месяцев спустя в подвале нашли подобия могил. В них были скрыты тела с многочисленными травмами, задушенные и зарезанные. Кто с ними всё это сделал? Многое указывало на то, что жертвы погибли от собственных рук. Старинный дом на Овражной был как тот известный японский лес…
Но кто-то ведь хоронил людей в подвале! Странно, что могильщика-любителя не стали искать. Тот странный случай не стал общеизвестным, а те, кто что-то знали, – быстро забыли. Дурная слава никому не нужна.
Гур жил один, если не считать странного человека, который являлся ему. Мужчина звал его «лупоглазым» или «лупатым». Гур усвоил главное правило: молчать о его существовании и тогда ничего не случится. Последнему жителю дома даже понравился этот одинокий быт. Никакие соседи не шумели, не приставали с расспросами. Но свято место пусто не бывает. Собственники начали распродавать свои квартиры по дешёвке, и беднота кинулась на эту приманку. В доме начали появляться новые жильцы.
Гур знал, что теперь всё начнётся сначала. В первую неделю новая соседка с первого этажа встретила лупоглазого. Она спешила домой. Небо хмурилось, собирался дождь, уже падали редкие капли, а у неё не было с собой зонта. Странный человек стоял прямо на краю крыши. На фоне чёрных туч он выглядел особенно жутко. Перепуганная молодая женщина вбежала в подъезд. Там было темно и тихо. Молчание нарушали только осторожные звуки, похожие на тиканье часов. Это капли падали на пол.
Женщина, наверное, подумала, что в доме течёт крыша, поэтому, ничего не подозревая, подставила ладонь и поймала каплю. Это была не вода, а ярко-красная кровь! Она посмотрела вверх. В пролёте между лестницами висело окровавленное лицо. Убитым был один из новосёлов. Его голова оказалась между толстыми стальными прутьями. Он сам этого сделать не смог бы. Его били в затылок, проталкивали башку, пока череп не треснул.
Та женщина была слишком труслива, чтобы с этим разбираться, к тому же ей не хотелось, чтобы её маленький сын что-то об этом узнал. Она убежала к себе в квартиру, надеясь, что кто-нибудь скоро найдёт тело и предпримет нужное: вызовет скорую и полицию. Однако она так и не дождалась служебных машин во дворе.
Дама снова выглянула в подъезд, а трупа нет! Его убрали. И никаких следов на ступенях. Только маленькая засохшая лужица крови осталась под лестницей. Её будто оставили специально для неё, чтобы она знала: всё было по-настоящему! Никто из соседей ничего не знал про убийство. Никто больше не видел тело.
Лупоглазый скоро снова ей показался. Женщина увидела его на детской площадке у качелей. Мимо проходил Гур. Новая соседка остановила его, указала пальцем на лупоглазого и сказала дрожащим голосом:
– Смотрите! Смотрите! Вы видите?
– Вижу что? – издевательским тоном спросил Гур. – Там никого нет!
Его новой соседке жутко не везло. Шестилетний сын вдруг заявил:
– Мама, я передумал. Я буду жить с папой.
Женщина переехала в этот дом после развода, сын виделся с отцом по выходным и не говорил, что мало проводит времени с ним, а теперь заявил такое. Молодая мать не смогла добиться ответов от мальчика о том, почему он внезапно так решил.
– Я так хочу, и мы с папой уже договорились, – только и сказал сын.
Забирая ребёнка, бывший муж постарался утешить женщину:
– Пускай немного поживёт у меня. Ты тут ни при чём. Ему просто квартира не нравится. Он по тебе скоро соскучится и попросится назад. Вот увидишь!
Женщине было горько оставаться одной, но, видимо, она понимала, что так будет лучше, а потому уступила. Этот дом – плохое место для ребёнка.
Чтобы занять мысли, мать занялась уборкой и нашла под кроватью смятые листы бумаги. Это были рисунки её сына. На каждом из них был яйцеголовый человек с огромными глазами. Женщина поняла, что не сошла с ума. Мальчик тоже его видел! Но не мог сказать, чего так боится. В ту же минуту молодая мать сбежала из той квартиры и даже не заперла дверь. Рисунки её сына разметало сквозняком по подъезду.
Гур их подобрал и развесил в своей квартире. Лупоглазый, что раньше вызывал только страх и отвращение, теперь был ему интересен.
«Веселье» продолжалось! Другой сосед увидел кровь, стекающую по стене от почтовых ящиков. Возможно, он подумал, что какие-то хулиганы напихали в ящики дохлых крыс, коих достаточно водилось в подвале. Мужик открыл свой ящик, а оттуда прямо ему на ноги шмякнулась кровавая куча. Там были мотки кишок и других внутренностей, а также человеческая рука! Вот он заорал! Вот заметался! И лупоглазый был тут как тут! С удовольствием наблюдал за испуганным мужиком.
Убийца не стеснялся оставлять следы. Он знал, что какой бы кошмар ни творился в этом доме, – никто ничего не расскажет. У новых жильцов был выбор: сбежать или умереть. Большинство выбрали первое. Дом снова начал пустеть. И только Гур никуда не собирался…
Откуда я всё это знаю? Он сам мне рассказал!
Я не спрашивал точного адреса у Риты, а просто бродил во дворах Овражной улицы, словно случайно, словно ничего не ищу. Уже собирался бросить это дело и вызвать такси, как вдруг оказался перед большим старинным домом. Время вечернее, а ни одно окно не горит. Скамейка, напротив мусорные контейнеры, справа детская площадка. Я словно бывал тут раньше…
Исхудалый, заросший парень сразу среагировал на моё появление и вышел из подъезда. Видать, догадался, что я не случайный захожий. Не каждого же он так встречает. Я не стал делать вид, что просто шёл мимо. Поздоровался, спросил: не его ли зовут Гуром? И представился другом Риты. Признался, что был шокирован её историей о страшном доме, где поселился странный человек, и пришёл посмотреть, так ли всё на самом деле.
Гур и не думал спрашивать, как там его жена. Но предложил мне присесть на скамейку и поговорить, если уж так интересно. Парень вёл себя по-хозяйски. Двор был в один дом и упирался в каменный забор, за которым находилась старая овощебаза. В этом тупике Гур чувствовал себя главным. Чувствовалось, что он давно ни с кем не говорил, поэтому охотно рассказывал обо всём, что тут происходило в доме, уделяя особое внимание кровавым подробностям и моральным страданиям бывших жильцов. Кажется, эти воспоминания доставляли ему удовольствие.
Я старался не показывать, что Гур неприятен мне как собеседник, и останавливал себя в попытках выискивать в его лице признаки безумия.
– Лупоглазый стал таким агрессивным, чтобы люди снова покинули этот дом? – спросил я, хотя уже давно потерял интерес к разговору и думал, как бы поскорее отделаться от сумасшедшего и уйти.
– Так он никого не убивал! – заявил парень. – Не его почерк. Лупатый может заставить человека прыгнуть с лесенки, но на куски он никого не рубит. Зато с радостью наблюдает. Ему нравится!
Было ясно, к чему он клонит.
– Ладно, был рад… – начал я, а в следующий миг завопил от острой боли.
Психопат до кости вонзил мне в ногу что-то острое и тут же вырвал. Это была отвёртка, заточенная под шило. Из моего бедра хлынула кровь. Я хотел бежать, но рана оказалась серьёзной. В попытке встать я потерял равновесие и оказался на земле.
– Как ощущения? – с садистским наслаждением спросил Гур. – Друг Риты! Ага! Всё разнюхал, дружок? Разобрался? Не туда ты полез! Не повезло тебе!
Он кинулся на меня с отвёрткой, целился горло. Я поймал его руки. Маньяк давил сильно, как мог. И тут прямо над ним возник лупоглазый! Нечеловеческий облик, глаза как шары. Он явился посмотреть, как меня убивают. Но я оказался сильнее. Истощённый парнишка не смог со мной справиться. Я скинул его с себя и зарядил кулаком в ухо. Гур откатился.
– Прости… Лупоглазый! Слышишь? Прости меня! Я не смогу… Стой! Подожди! Меня-то зачем?..
Теперь он боролся с собственной рукой, что метила остриём отвёртки ему в шею. Парень не смог долго сопротивляться. Отвёртка вошла ему в горло до самой рукоятки. Гур валялся под скамейкой, задыхался, истекал кровью. Над ним, ни разу не шевельнувшись, стоял лупоглазый.
Я убегал, хромая и прыгая, волоча проколотую ногу. Я не хотел рассказывать Рите, что её муж умер. Я вообще никому не собирался ничего рассказывать!
Мы стояли на мосту. Я делал вид, что любуюсь огнями вечернего города. Но по сути дела, не получал никакого удовольствия. Ветер действовал мне на нервы, уши замёрзли и пальцы онемели.
Рита держала меня под руку. Она пересказывала мне сюжет фильма, который посмотрела вчера. Я упустил суть и уже не старался её слушать. Только завидовал, что она, ничего не зная, может думать о такой ерунде. Девушка, в отличие от меня, оделась по погоде. На ней была шапка, длинный шарф и тёплая куртка. Её не беспокоил ветер.
«Я тебе не рассказал, что твой муж умер, проткнув себе горло у меня на глазах. И не расскажу», – думал я, глядя, как она улыбается.
– Ты стал молчаливый, весь в себе… У тебя ничего не случилось? – спросила Рита.
– Что? – переспросил я.
– Я тебе всё повторяю по два раза, ты совсем меня не слышишь, – девушка перестала улыбаться. – Что с тобой? Ты можешь мне довериться.
– Ничего, просто устал и замёрз, лучше мне поехать домой, – сказал я.
– Могу поехать с тобой, если хочешь, – предложила Рита.
Она давно не была у меня в гостях, я не ожидал, что она вдруг сама предложит, но ответил отказом:
– В другой раз. Я приеду и сразу лягу спать.
– Ну, тогда завтра в редакции увидимся, – смущённо сказала девушка.
Я проводил её до дома, открыл приложение, чтобы вызвать такси. Я правда пытался заставить себя вбить свой адрес, но меня тянуло в другое место. Овражная улица, дом четыре… Ехать через весь город. Долго и совсем не дёшево. Меня это не остановило. На полпути я написал Рите, что уже дома и ложусь спать. Она пожелала мне спокойной ночи.
Водитель попался разговорчивый, однако я не поддержал его темы для беседы. Машина прибыла на место – в один из самых тёмных районов города.
– Вы здесь живёте? – осторожно спросил водитель. Видимо, его разрывало от любопытства.
– Нет, – честно ответил я, хлопнув дверью.
Во дворе не горел ни один фонарь, светили только окна. За год обычный старый дом превратился в коммунальный ад, куда селили неплательщиков. Здесь жили всякие зависимые, нелегалы, самые бедные люди, у которых просто не было другого выбора. Никто бы не согласился тут жить по доброй воле. И дело не в условиях…
«Лучше бы им всем сидеть в своих квартирах», – только я об этом подумал и на улице появился человек. Бедняк в пальто без пуговиц, под ним застиранная тельняшка, на ногах треники с пузырями на коленках и «сланцы» на босу ногу. Он нёс мусорное ведро. Вот понадобилось ему это поздним вечером!
Лупоглазый был уже здесь. Я не заметил, как он появился. Просто возник в темноте у скамейки, то ли давно там стоял, то ли примчался секунду назад. Я никогда не видел его в движении, но думал, что он способен перемещаться молниеносно, пока никто на него не смотрит, и замирает, когда оказывается в поле зрения человека.
У мужика не было с собой ни фонаря, ни телефона. Он нёс ведро впотьмах.
Я почувствовал грудью остывший металл. Во внутреннем кармане куртки у меня был якорный крюк. Такие используют, чтобы взбираться по скалам, а я сделал из него оружие, заточив до остроты лезвия.
Бедняк опустошил ведро и теперь возвращался к подъезду, шаркая тапками по земле. Взгляд лупоглазого был как спица, он пронзал меня насквозь и лишал воли. Я ненавидел его белое лицо, неестественно огромные глаза… я ненавидел его и всё равно делал то, что он хочет.
Человек с ведром не заметил, что я оказался у него за спиной, и шарахнулся только когда я схватил его за воротник. Было поздно. Железный крюк пронзил ему горло.
Он дёргался, а я держал его и шептал:
– Спокойно, спокойно…
Будто советовал потерпеть немного, пока всё не кончится. Он бы крикнул, но не мог – кровь затекала в лёгкие. Она сочилась по моей руке. Бедняк опустил глаза, глянул на блестящую рукоятку крюка, что торчал у него в горле. Его тело стало мягким, он выронил ведро и повис у меня на руках. Лупатый жадно наблюдал, как я убиваю.
По двору разнёсся девичий крик. Пучеглазый хмырь был не единственным, кто это видел. У крайнего подъезда стояла худенькая девочка лет пятнадцати. Я придерживал мёртвого мужика за подмышки, а она смотрела, прикрывая рот ладонью. Я и не думал убегать или прятать лицо. Смотрел ей прямо в глаза. Девочка протиснулась в дверь и зашаркала по ступенькам. Меня не беспокоили лишние свидетели. Она ничего никому не скажет. Физически не сможет. Лупоглазый ей не даст.
Я подобрал мусорное ведро, надел мертвецу на голову. Неприятнее всего для меня – это видеть потухшие, незрячие глаза моих жертв. Я затащил мужика в подвал. Крюк застрял у него в шее, я с силой дёрнул, чтобы вытащить, и прорезал трупу грудь.
Лупоглазый уже стоял на лестнице. Наблюдал. Я опустился на корточки, потянулся к распоротой груди, проник внутрь, нащупал сердце. Твёрдое, скользкое. Оно до сих пор упруго колебалось, в нём ещё осталось немного жизни. Я сжал его в пальцах и потянул.
Не знаю, делал ли это сам из-за нахлынувшего безумия или пучеглазый изверг направлял мои руки. Я вырвал сердце убитого и бросил в пустое помойное ведро. Ещё долго я сгребал с пола грязь и пыль, чтобы присыпать труп. Хотя в этом не было смысла. В подвале висело такое зловоние, что любой, кто бы ни спустился сюда, сразу поймёт, в чём тут дело.
Я оставил ведро в подъезде. Кто-нибудь из жильцов «коммунального ада» найдёт его утром, увидит человеческое сердце на дне, перепугается. Лупоглазый любил такие шутки!
Он поселился в моей голове. Я мог чувствовать его эмоции. Это скудный набор: им двигала неукротимая жажда убийств, желание вызвать страх и видеть кровь. Только это вызывает у него довольство. Но ненадолго, вскоре к нему возвращалась зудящая жажда насилия и он вновь звал меня. Даже на большом расстоянии лупоглазый мог сохранять власть надо мной. Рита смогла разорвать эту связь, сбежав подальше от того дома, а я нет…
Возможно, она была не настолько внушаема или не так интересна этому демону. Я жил в непрерывном кошмаре. Он губил жизни моими руками, думал моим мозгом, изобретал новые изощрённые способы убийств.
В другой вечер я забрался на чердак и долго сидел у открытого люка, смотрел вниз на пол, где стояла стеклянная банка, набитая сигаретными окурками. Сутулый курильщик вышел в подъезд. Он низко держал голову и не заметил, что над ним открыт чердак. Рядом со мной возник лупоглазый. Его взгляд был направлен вниз. Курильщик чиркнул спичкой. Я сдержал кашель, когда дым от дешёвого табака попал мне в нос. Человек внизу оторвал руку от лица, и я бросил ему петлю на шею, дёрнул металлический трос и затянул удавку.
Парень пытался удержаться на полу, цеплялся тапками, но я поднял его выше и закрепил трос, намотав на трубу. Он умирал от удушья, до последнего стараясь сорвать с себя петлю. Когда его руки повисли вдоль тела, я не спешил действовать дальше. Кто-то должен был увидеть содеянное.
Во мне гасли остатки человечности. Я уже не сочувствовал своим жертвам, меня не трясло и не тянуло блевать, как в первый раз. Я делал работу. В ней не было ничего приятного, но и отвращение ушло.
Гур, которого я сменил в этом деле, убивал людей с наслаждением. Вдруг изначально муж Риты не был садистом, но стал им из-за отсутствия выбора? Он сошёл с ума и начал получать удовольствие от кровавых расправ. Меня ждало то же самое?
Из другой квартиры вышел бородатый толстяк в синем халате, увидел подвешенного соседа, вскрикнул от ужаса и назад! Теперь можно было спрятать труп. Я потянул за трос и втащил тело на чердак. Я бы оставил его там вместе с петлёй на шее, но лупоглазому было этого мало. Теперь он стоял в глубине чердака, ожидая чего-нибудь ещё, хотел, чтобы я проявил фантазию.
Я протащил тело по полу к другому люку, который вёл в соседний подъезд. Вскрыл горло мёртвому и положил лицом на закрытую крышку. Пускай кровь просачивается в щели и капает с потолка. Это ещё кого-нибудь напугает. Лупатый наконец оставил меня в покое. Теперь я мог уйти.
На лестнице остались следы моей обуви, я прикасался к перилам голыми руками. Никогда не старался избавиться от улик, которые могли указать на меня. Наоборот, я желал, чтобы меня поймали и наконец остановили. Я сотни раз представлял, как снова прихожу к дому на Овражной улице, а там засада. На меня направляют пистолеты, светят мне в лицо, требуют бросить оружие, а я нарочно бросаюсь вперёд и ловлю несколько пуль грудью. Эти грёзы успокаивали меня и вызывали улыбку. Подумать только! Я мечтал о собственной кончине, словно о чём-то лёгком и приятном.
Однажды я прямо во дворе ещё засветло разрубил человека на куски и сбросил в канализацию. Никто за мной не пришёл. Лупоглазый обрёк меня быть потрошителем, творить зверства и оставаться безнаказанным. Зачем ему посредник? Ведь он мог заставить любого человека истязать себя до смерти. Ему нравилось играть людьми, точно это куклы!
Рита приходила в издательство. Она уже была там на неделе, ей не нужно было заглядывать к нам так часто, и я сразу понял, что она пришла увидеть меня. Я скверно выглядел и почти не писал ей. Девушка начала беспокоиться. Мы ведь были друзьями.
– У тебя что-то со здоровьем? – спросила она.
– Настроение депрессивное, – объяснил я.
Рита мне сочувствовала:
– Может, тебе сходить на пару консультаций? У меня есть знакомый врач. Он…
Я её перебил:
– Это всё из-за осени, со мной так каждый год.
Наверное, мой тон был слишком резким и раздражённым. Девушка обиделась:
– Ладно, я поняла.
Ни она, ни врачи не смогли бы мне помочь. После всего совершённого… Пусть и не по моей воле. Я был уже необратимо сломан.
В четвёртом доме на Овражной улице светились всего несколько окон. Я целый час сидел на скамейке под дождём и ветром. Потом зашёл в средний подъезд. Долго стоял опершись спиной о стену. Никто из жильцов не вышел, лупоглазый тоже не показался. Он хотел, чтобы я сам додумался, зачем я здесь на этот раз. Вызвать бы такси и уехать. В этом не было смысла. Однажды я так сделал, а через час приехал обратно. Он не отпустит меня, пока не будет сделано всё, что ему хочется.
Я начал обходить двери и стучаться. На первом этаже мне никто не открыл. Те квартиры и вовсе могли быть пустыми. Туда никого не заселили или жильцы сбежали… Или я успел их убить…
Я поднялся на второй этаж. Давил на кнопки звонков – они все не работали. Толкался плечом… одна из дверей оказалась открытой. В глазах защипало от едкого запаха уксуса и аммиака. Кроме того, из квартиры воняло протухшим мусором. У порога накопилось несколько прозрачных мешков. В дальней комнате пульсировал свет: голубой, зелёный, красный, фиолетовый. Звучал помойный отечественный рэп.
Я пошёл к мерцающему свету. И сам не заметил, как якорный крюк оказался в руке. В комнате напротив меня стоял лупоглазый. Он давно ждал, когда я приду. Внешне садист-наблюдатель был спокоен, как мертвец, но внутри кипел лихорадочным нетерпением. Я это чувствовал.
Музыка и мерцающий свет исходил от массивной беспроводной колонки. Разноцветные вспышки выхватывали из темноты старый двуспальный матрас на полу. На нём лежала молодая особа. Чёрные чулки, на бёдрах заметные шрамы от порезов, распахнутый атласный халат, под ним ничего. Светлые спутанные волосы, сожжённые пергидролью.
Я не хотел к ней прикасаться, но мне пришлось. Я сел рядом. Девушка открыла глаза, но не сказала ни слова. Она была в полном забвении и смотрела сквозь меня. Я взял её руку. Незнакомка попыталась освободиться… Жалкая попытка. Она была слабее котёнка. В её глазах появилась искорка сознания.
– Кто вы такие? Какого хрена припёрлись? – прочитал я по губам, дрянная музыка заглушала её шёпот.
Смазанные стрелки, щёки в золотых блёстках, поплывшая тушь, как чёрные слёзы, глаза уже как мёртвые. Мне было страшно смотреть в это лицо. Я хотел поскорее закончить с этим. Но лупоглазый желал, чтобы я сначала отрезал ей пальцы, а только потом убил. Он хотел, чтобы мучения заставили девушку проснуться, хотел услышать крик боли и ужаса. Лезвие приблизилось к маленькому указательному пальцу. Она всё ещё не понимала, что я собирался сделать…
Изверг смотрел, ждал, направлял меня взглядом. Я собирался остановить всё это. Мне больше не хотелось убивать. Собрав оставшуюся волю, я отпустил руку девушки. Лупоглазый тут же разразился гневом. Всё моё тело пронзили миллионы игл. Я знал, что эта боль утихнет, стоит только вонзить крюк в жертву.
Она и так уже обречена, так пусть умрёт! Пусть матрас напитается её кровью… Нет! Пусть лучше лупоглазый сдохнет!
Он слышал мои мысли, знал наперёд мои действия.
Изверг не мог шевельнуться, пока на него смотрят, поэтому он внушил мне желание бросить крюк. Я только сильнее сжал рукоятку. Железо раскалилось, обжигало кожу. Это были обманчивые чувства, чтобы я разжал руку.
Когда я размахнулся от плеча, лупоглазый внушил мне желание… или даже позволение вогнать острие крюка себе в горло. Это казалось подарком, единственным шансом всё закончить. Я не поддался. Я сосредоточил ресурсы своего тела для одного точного удара. Он не шелохнулся. Крюк пробил его правый глаз. Огромное око лопнуло и вытекло вместе с чёрной густой кровью. Я выдернул крюк, сделал ещё замах и пронзил второй глаз изверга. Меня тут же отпустила боль. Разом оборвались все «нити», которыми он управлял мной и сковывал меня.
Изверг ослеп и утратил свою власть надо мной. Он стоял на том же месте, из пустых глазниц сочились чёрные, маслянистые ручьи. И он меня боялся. Теперь я чувствовал его страх!
Я кричал и бил его крюком, резал это ненавистное лицо. От моих криков девушка пришла в себя. Она увидела, как я рублю чудовище в фарш, пронзительно завопила и, не запахнувшись, убежала из квартиры.
Лупоглазый стал костями, мокрой мешаниной, жилами и чёрной лужей. Я избавил мир от чудовища и больше не возвращался в дом на Овражной улице.
Но долгожданный покой не наступил. Пусть я не по своей воле губил людей – они являлись мне во сне. В мыслях возникали картинки жестоких убийств. Я вздрагивал и хватался за голову.
Мне позвонила Рита, пыталась выяснить, что со мной случилось, я сорвался и раздражённым тоном попросил не лезть в мою жизнь.
– Все, кого я люблю, сходят с ума, – сказала она и прервала звонок.
Она сказала «люблю»? Это было признание? Какая глупость! Какой инфантильный бред! После пережитого я уже никогда не смогу воспринимать всерьёз такие вещи!
Далее речь Валерия Ушакова стала неразборчивой. Он произносил вместо слов лишь набор неясных звуков. Фрагмент диктофонной записи сохранился. Её стенограмма напечатана в начале книги. Возможно, вам будет по силам её расшифровать.