Дома было скучно. Мы с женой вышли прогуляться, дошли до торговой палатки, взяли разливного лимонада и вернулись в свой двор. Закат окрасил всё розовым, наступила прохлада после жаркого денька. Мы с Ритой просто молчали, сидя на скамейке. Иногда я касался её руки, а она играючи хватала мои пальцы. Это было редкое ощущение полного благополучия. Казалось, во мне нет ни капли яда, но потом появился этот надоедливый Сёма. Рита, как его увидела, процедила сквозь зубы:
– Опять этот придурок.
Сосед не мог пройти мимо, ему нужно было обязательно пристать с расспросами. Ему всегда было что-нибудь интересно. Рита открыто выражала своё отношение к нему, не слишком вежливым тоном попросила не курить рядом с ней. Сёма отошёл чуть в сторонку, затянулся и спросил:
– Я смотрю на вас и не пойму: вы женаты – нет?
– Расписались четыре года назад, – сразу уточнил я, чтобы он поменьше спрашивал.
– А детей чего нет до сих пор? – Сёма сверкнул золочёными коронками.
Любимый вопрос от тех, кому за пятьдесят…
– А вам-то какое дело до этого? – спросил я, и Рита впилась ногтями мне в ладонь. Она просто не хотела, чтобы я вёл полемику с соседом.
– Так и проживёте впустую, – для Сёмы откровенное хамство было нормой общения.
– Ребёнку нужно что-то дать, а мы живём на съёмной квартире в развалюхе, – я легко повёлся на провокацию и начал злиться.
– Вы, молодёжь, только про деньги. У меня двое сыновей. Вырастили как-то, – хмыкнул сосед, он ходит в дырявой майке, но считает себя образцом для подражания. – Уйдёт она от тебя к тому, кто хочет детей!
– А с чего вы взяли, что я сейчас хочу детей прямо сейчас? – Рита тоже не выдержала и была готова поругаться.
Я смял пластиковую бутылку, а Сёма, будто не чуя угрозы, продолжал сыпать провокациями.
На самом деле он давил на больное. Мы с Ритой хотели завести малыша. И скромные условия нас не останавливали. У нас просто не получалось. Кому-то это легко, а кому-то нет. Знали бы мы в чём дело…
Наверное, у нас бы вышла ссора с соседом, но меня отвлёк кто-то, кто наблюдал за нами. Вдалеке за мусорными контейнерами стоял непрошеный зритель. Меня поразила внешность этого человека. Никакие его черты не выделялись, кроме глаз. Он был совершенно лысый, нос маленький, рот – тонкая линия, уши незаметные, прижатые к голове, а вот глаза! Они были размером с куриные яйца. Вот это окуляры!
Я сощурился, пытаясь понять: может, это какие-нибудь смешные очки?
Сосед что-то ещё сморозил, я не расслышал… потом он сказал: «Ну, я пошёл», – будто мы его держали. Рита молчала. Я глянул на неё. Она тоже смотрела в сторону мусорки. Лицо у неё было озадаченное. Я думал, что она спросит: «Кто это?» или что-то в этом роде. Но она молчала.
– Пошли домой? – предложил я.
Идиллия дворовых посиделок была нарушена. Лучше уж посидеть дома, где никто не побеспокоит. Мы повалялись на диване, посмотрели довольно проходной блокбастер, покопались в соцсетях – каждый в своём телефоне, и легли спать. Мне не сразу удалось заснуть. О придурковатом соседе я уже и не вспоминал, но не мог выкинуть из памяти образ того лупатого. Хотя я старался! Кем бы он ни являлся, думать о нём было неприятно.
– Я так и не поняла, что у него с глазами, – вдруг сказала Рита. – Разве бывают такие глаза?
Моя жена тоже о нём думала…
– Не знаю, – мне не хотелось говорить о жутком человеке, лёжа в темноте.
Ко мне во дворе подошёл пузатый, седой дядька депутатского вида. Он спросил, в этом ли доме я живу, а потом стал вкрадчиво говорить: вот бы мне и моим соседям организоваться, провести собрание, выбрать совет дома, назначить старших по подъездам. Говорил, что многие вопросы хорошо бы решать сообща, хотя бы по предстоящему ремонту фасада – в какой цвет красить, то и сё…
– Я в таком участвовать не могу, я не собственник, мы с женой тут снимаем квартиру, – перебил его я.
– В этом доме вообще собственники не живут, все снимают квартиры, – с негодованием сказал дядька. – Как будто сложно выйти на сорок минут и обсудить…
Мне стало понятно, что чиновнику просто нужно собрать массовку для отчёта. Но меня не это волновало, я и так знал, что его задача – изображать активную работу. А то, что в нашем доме почти все «живут в аренду», я раньше не задумывался. Дом у нас большой и старинный, но никакого чувства общности тут нет. Соседи друг с другом незнакомы и не всегда здороваются. Один только Сёма ходит и набивается ко всем в друзья. За несколько лет, которые я тут прожил, только его узнал по имени.
Я зашёл в подъезд, потопал вверх по лестнице. Звук моих шагов раздавался по всем этажам. Не знаю, чего мне опять вспомнилось то лупоглазое лицо, что я видел вчера. Как будто я опять почувствовал его взгляд откуда-то сверху. Казалось, он буравил мне макушку. Я задрал голову. И точно! То самое лицо смотрело на меня с последнего этажа сквозь перила. Оно было неподвижно, как фотопортрет. Висело в темноте, зрачки не двигались, веки не моргали. Резиновая маска? С такого расстояния не разглядеть.
Странный человек следил, как я поднимаюсь по ступенькам. Я хотел крикнуть что-нибудь злобное, спросить, что ему нужно, но не смог… Было чувство, что станет хуже! Я подошёл к своей двери, повернул ключ, дёрнул ручку. Дверь не открылась! Странно. Что не так?! Я почти панически болтал ключом. Не открывалось!
С той стороны шаркнули тапки. Я узнал свою жену. Щёлкнул нижний замок, и дверь открылась. Рита смотрела на меня с опаской, будто ожидала увидеть не меня.
– Ты зачем закрылась на два замка? – спросил я, нырнув в квартиру.
– Да так, – Рита пожала плечами.
– Я сейчас в подъезде видел… – что-то внутри не дало мне закончить фразу.
Я, конечно же, хотел рассказать жене о том, что с верхнего этажа на меня смотрел тот лупоглазый, но мне почти физически было трудно это произнести[85]. Не хотелось говорить о нём вслух.
– Ты голодный? – спросила Рита, не дожидаясь, когда я соберусь с мыслями. Ну и хорошо, что так…
– Да, поел бы чего-нибудь, – ответил я.
Мало ли на свете странных личностей? Людей с особенностями психического развития полно. Их необычное поведение может напугать, но большинство из них совершенно безобидны, к тому же они и сами пугливые. Я себе об этом напоминал, чтобы не бояться встретить этого человека в подъезде или во дворе. Я чувствовал, что напрягаюсь и тревожно оглядываюсь, когда иду на работу рано утром. Того лупоглазого больше не было на верхнем этаже, и перед домом он мне не встретился.
Но стоило мне расслабиться, как он тут же попался мне на глаза! Он стоял за окном соседнего подъезда. Это белое лицо с голубоватыми прожилками, а вокруг глаз красные ореолы, как воспаление. Знаю, бывают реалистичные маски, однако мне казалось, что это его настоящее лицо. Тогда он не человек, а живое пугало! И чего он завёлся в нашем доме?
Я собирался рассказать жене о том, что видел, но, придя домой вечером, опять не сказал ей ни слова. Вместо этого предложил открыть вино и поиграть в настолку.
Мы играли в «Гномов-вредителей». Вспомнили, как ходили в клуб настольных игр «Красная сова», в котором и познакомились. К сожалению, того клуба уже давно нет, зато наша пара до сих пор вместе. Мы мило сидели, а потом Рита махом допила свой бокал и сказала вполголоса:
– Так и не рассказала тебе, как вчера сидела в комнате и мне стало казаться, что за нашей дверью кто-то стоит. Просто почувствовала… Посмотрела в глазок, а там тот жуткий парень с глазами навыкате. Он стоял как замороженный. Я испугалась, хотела тебе позвонить, но не стала. Просто закрыла дверь на два замка. И что странно: я не хотела тебе об этом рассказывать. Не знаю почему. Будто это какой-то страшный секрет.
Я выслушал Риту, представил всё то, что она рассказала. Мне надо было что-то сказать, успокоить её или даже предложить переехать отсюда. Но мысли «буксовали», я просто не мог найти, что ответить. И не пришлось! Мы словно оба решили не продолжать этот разговор. Я плеснул ей ещё вина, подлил себе, и мы продолжили игру.
Я встретил Сёму. У него левая рука была в бандаже. Висела на лямке, как сумка. Я спросил, что случилось. Он ответил односложно – сломал руку. Я помог ему прикурить и попытался узнать подробности.
– У порога споткнулся, – сказал сосед.
Он был удивительно немногословным. Я думал, что он мне все уши прожужжит со своим переломом, но Сёма не хотел об этом трепаться. Я тоже не горел желанием с ним разговаривать, поэтому направился к подъезду. И вдруг сосед окликнул меня вопросом:
– Слушай, ты здесь никого не видел?
– Где? – уточнил я.
– Ну, тут… у нас… не встречал никого?
– Не пойму твоих намёков!
Да всё я понимал! Сёма наверняка спрашивал о существе, что завелось у нас, но не мог сказать прямо, казалось, боялся чего-то. С того дня я соседа не встречал. Он перестал показываться во дворе.
Я увидел лупатого совсем близко! Он смотрел на меня из подвального окна. Я шарахнулся в сторону, когда увидел его. Огромные глаза смотрели на меня сквозь грязное стекло. Не знаю, как он пробрался в подвал. Я ни разу не видел, чтобы он шевелился. Этот глазастый будто телепортировался из одного места в другое. Или, может, он замирал, когда на него кто-то смотрел. Из-за этого лупоглазого чудака, я стал суетливым и дёрганым. Надо было обсудить это с Ритой!
Я был полон решимости поделиться своими переживаниями, но когда пришёл домой, то меня больше стало волновать то, что молоток лежит не на своём месте. Зачем он в гостиной на табуретке? Ему положено быть в ящике с инструментами. Любая мелочь была важнее моих страхов и волнений.
И вдруг Рита сама сказала:
– Давай переедем отсюда!
Я хотел спросить почему, но вместо этого начал отговаривать её. Напомнил, что хозяйка квартиры ни разу не повышала стоимость аренды и вряд ли мы сейчас найдём варианты по такой же цене.
У Риты дрожали глаза. Она была готова заплакать. Только тогда я заметил, что у неё забинтованы три пальца на правой руке.
– Эй… Это что такое? – мне это не понравилось.
– Ушибла, – ответила Рита и у неё капнуло со щёк.
Я кинулся её обнимать и успокаивать:
– Мы переедем! Обещаю! Прямо сейчас начну искать варианты.
Я знал, в чём дело. Мы оба знали в чём дело, хотя ни разу это не обсудили. С тех пор, как тут завёлся этот шиш, всё пошло через одно место.
Несмотря на моё обещание, Рита и трёх дней не вытерпела. Я был на работе, когда она прислала мне сообщение в мессенджере: «Прости, я больше не могу терпеть. Собираю манатки и уезжаю. Тебе тоже лучше поскорее уехать. Не понимаю, как ты можешь тут оставаться».
Я попытался ей позвонить, но даже гудков не услышал. Оказалось, что она всюду добавила меня в «чёрные списки». Это за то, что я не смог найти новую квартиру в считанные дни?! Я отпросился пораньше и поехал домой. Увы. опоздал. Риты дома не было, как и её вещей. Она забрала даже зимнюю одежду, чтобы не приходилось сюда возвращаться. Мне было досадно. Я-то здесь при чём? Мы не ссорились, чтобы вот так меня бросать. Наверное, она боялась, что я буду уговаривать её вернуться, пожить ещё какое-то время. Наверное, я бы так и сделал, но всё равно её поступок казался мне жестоким.
Я стал видеть глазастого мучителя почти каждый день. Чаще всего он показывался в окне подвала. Когда пришло время платить, я сказал хозяйке квартиры, что, наверное, скоро съеду. Она сказала, что ей жаль терять таких приличных нанимателей. С нами женщина была спокойна, что квартира будет в порядке, не хотелось бы сдавать абы кому.
– А чего вы так решили? – спросила она.
– Да, тут такое… – у меня по виску текла капля пота. – Здесь ходит странный тип… По двору, по подъезду, даже по подвалу. Выглядит он страшно. Жена так его боялась, что сбежала из дома.
– Новый жилец? – спросила женщина.
– Не думаю…
– Так я позвоню куда надо, и не будет его там! Чего стеснялись? Сразу бы сказали.
После этого разговора я пожалел, что рассказал о нём. Было стыдно, словно разболтал чужую тайну. Это было не моё чувство. Навязанное. Внедрённое прямо в мозг.
Это случилось утром во вторник. Я вышел в подъезд и встретил его. Как всегда, он явился неожиданно и заставил вздрогнуть. Лупатый стоял у квартиры напротив. Так близко… Это была не маска, а кожа, и глаза хоть и не мигали, но в них был поддельный блеск.
Не отводя от него взгляда, я закрыл дверь и стал двигаться к лестнице приставным шагом. Зрачки в огромных глазах оставались неподвижными, но было чувство что они всё ещё нацелены на меня. Нога промахнулась мимо ступеньки. Я потерял равновесие. Подвернул ногу, ударился коленом, схватился за перила, но снова не удержался и скатился до конца лестничного пролёта.
Чего я только себе не отбил. Саднило сразу в нескольких местах. Я сидел на полу, потирал ушибленное колено и понимал: да я же это специально сделал! Нарочно ступил не туда, чтобы упасть. Зачем?! Это лупатый меня заставил?[86] За то, что я о нём кому-то рассказал?
На ступеньках была кровь. Не моя. Давно засохшие капли. На полу под почтовыми ящиками присохли чьи-то зубы. Не я первый упал с лестницы.
Вечером я встретил парня, что жил надо мной. У него лицо было в гематомах, и он сильно хромал. Ещё один проболтался… Мы молча оглядели синяки друг друга и прошли мимо, не поздоровавшись.
Вернувшись домой, я увидел на столе свою фотографию. Я там был молодой и худощавый, в нелепом колпаке с надписью: «С днём рождения!». Фотография пятнадцатилетней давности, когда я ещё печатал снимки, а не просто хранил в своём телефоне. Кто-то вынул фото из старого альбома и оставил на столе. Рита приходила? Или тот стрёмный был в моей квартире? Жуть…
Я так и не собрался отсюда уехать, но жить в страхе больше не хотелось. Я решил договориться. Посмотреть ему в лицо и сказать, что никому о нём не расскажу, если он не будет меня трогать.
Лупоглазый часто торчал в подвале, поэтому я думал, что встречу его там. На двери не было замка. Я спустился в полумрак по крутым, истёртым ступенькам. Увиденное заставило меня ужаснуться. В нашем подвале было несколько могил! Насыпи земли, песка и кирпичной пыли, как гробовые холмы, а над ними кресты из двух веток, скреплённых верёвкой. На каждом из крестов прикреплены фотографии, видимо, взятые из семейных альбомов. Среди них был портрет Сёмы, которого я уже давно не видел!
Я подошёл ближе, чтобы рассмотреть, случайно задел рыхлый холмик ногой, и он осыпался с краю. Это были не шутки… Там лежал мёртвый Сёма с вывернутой челюстью. Из соседнего холмика торчала стариковская рука. Трупный запах был нестерпимым. «Неужели я и об этом никому не расскажу?» – подумал я, а сам уже опустился на колени и набрал в кулаки песка, чтобы засыпать повреждённые могилы.
Уж кого я не ожидал увидеть снова, так это Риту. Я выносил пакеты с мусором, а она стояла во дворе у скамейки. Похоже, меня дожидалась. Мне хотелось пройти мимо, будто мы незнакомы.
– Почему ты до сих пор не уехал отсюда? – спросила она, не поздоровавшись и не извинившись, что бросила меня.
– Зачем? Мне здесь нравится! – я хотел её позлить, ради мести.
– Тут хоть кто-то ещё остался, кроме тебя?
– Ну, зайди и посмотри. Или боишься чего-то?
Мы с Ритой всё ещё были женаты, но теперь разговаривали как чужие. Падал первый снег. Она потёрла красный нос, вздёрнула ворот пальто и покинула двор. Проводив её взглядом, я поглядел на свой дом. За окном подъезда стоял лупоглазый. Он никогда не менялся в лице, но в ту минуту мне казалось, что он смотрит на меня одобрительно.