Дневник консьержа Евгения
Расставание с Ксюшей случилось по моей инициативе. Я, правда, старался наладить наши отношения, но у нас что-то не клеилось. Мы давно сбились с единой волны и перестали слышать друг друга. Я подумал, что это уже нельзя исправить, и решил уйти.
Ксюшу это огорчило, но, скорее всего, от разрыва отношений больше пострадал я. Серьёзно! В её жизни ничего особо и не изменилось. Она осталась на прежнем месте – в своей квартире в родном городе. Просто теперь у неё не было меня.
А мне пришлось думать, куда отправиться и что делать дальше. Вернуться в отчий дом – нельзя. Мой младший брат успел жениться, и у него родилась дочь. Не хотелось влезать в их семью, они и так жили с мамой.
Меня с радостью приютил дядя Ваня, но оставаться у него надолго казалось невыносимым. Он не совсем здоровый человек – жил в селе, и его дом напоминал свинарник. Он целыми днями играл в компьютерные игры, питался одними сладостями и жил на пенсионные выплаты. А ещё дядя не храпел, а смеялся во сне! Да так громко, что я каждый раз просыпался.
И мне как нельзя кстати попалось это объявление:
Это решало сразу две мои проблемы: жильё и работа. Я отправил своё резюме на электронную почту, и на следующий день мне позвонил мужчина. Его голос был тихий и казался усталым. Он назвался руководителем консьержной службы. Звали его Сергей Леонидович.
Я спрашивал: совпадает ли зарплата с той, что указана в объявлении? И точно ли есть возможность для проживания?
– Всё так, но у этой работы есть своя специфика, – отвечал мужчина. – Вы не местный… я вам расскажу: Тенистая улица – это у нас особенный район. Там живут, так сказать, маргиналы. Люди «вне системы», иначе говоря. Бедняки, не имеющие работы, с огромными долгами по коммуналке и кредитами. Люди с нездоровыми привычками и особенностями мышления. Нужно будет следить за порядком. Смотреть, чтобы жильцы не создавали опасность для себя и других. Вы готовы к этому?
Я посмотрел на своего дядю Ваню, который в эту секунду опрокинул на стол бутылку лимонада. Рядом с клавиатурой его компьютера разлилась лужа, но он просто отставил бутылку на другой конец стола и даже не подумал идти за тряпкой.
– А о какой опасности идёт речь? – спросил я.
– Ну, допустим, кто-нибудь устроит свалку в своей комнате или в коридоре, а потом случится пожар, – ответил Сергей Леонидович. – Или пригласят гостей и устроят дебош. Надо следить за тем, кто приходит, кто уходит. В случае чего звонить в пожарную, скорую, полицию или в газовую службу. Консьерж – это у нас ответственная должность. Он ещё и охранник, и комендант. Вы отвечаете за порядок во всём доме, понимаете?
– Понимаю…
Я не был уверен, что справлюсь, но как узнать, если не попробовать?
Тенистая улица и правда была особым местом. Три одинаковые пятиэтажки стояли будто отдельно от города. Рядом только сухое поле да запущенный парк.
Дома располагались вровень друг за другом. Все они представляли собой многоквартирники гостиничного типа. В каждом доме один подъезд, длинные коридоры и по тринадцать крохотных комнат на каждом этаже.
Я приехал туда, огляделся, и мне показалось, что всё не так плохо. Дворы не слишком грязные. Есть старенькие детские площадки, скамейки. Кое-где валялся мусор, в отдельном месте догнивали ржавые машины без колёс и, покачиваясь, бродили товарищи полумёртвого вида. Но в целом атмосфера спокойная, таинственная. Я думал, будет хуже. Мне предстояло работать в доме под номером два.
Сергей Леонидович выглядел как я его представлял: пожилой сутулый мужчина с седыми волосами. Этот усталый тихий голос ему очень подходил.
Я согласился отработать сразу две вахты подряд, то есть тридцать дней. Мы оформили договор прямо на стойке. Это было моё будущее рабочее место. Кресло, древний компьютер, телефон, органайзер для ручек и два журнала учёта. А за спиной дверь в тесную комнату. Слева маленькая кровать и шкаф. Справа раковина и кухонная тумба, на которой стояла индукционная плита, холодильник высотой в метр и на нём микроволновка. Вместо обеденного стола – широкий подоконник, к которому придвинут одинокий стул. Зато свой санузел: душевая, туалет, умывальник, стиральная машина. В целом жильё показалось мне пригодным.
Мой рабочий день начался сразу, как ушёл начальник. На прощание он пожелал мне удачи и пообещал, что заглянет завтра.
Было утро. Ещё никто не нарушал тишину спящего старого дома. Коридоры и лестницы молчали.
В холле возле моей стойки подрагивал свет. Температура показалась прохладной. Я сел в кресло, включил обогреватель и сдул тонкий слой пыли с рабочего журнала.
И вдруг мне кто-то сказал:
– Привет!
Это была молодая девушка лет двадцати или чуть старше. Очень даже хорошенькая. Она смотрела на меня большими карими глазами и слегка улыбалась.
– Здравствуйте, – ответил я, не понимая, откуда она взялась.
– Давай без этих «здравствуйте». Меня зовут Рия, – девушка протянула руку через стойку. – Ты новый консьерж?
– Ага, – я слегка пожал её крохотные пальцы. – Рия – это настоящее имя? Хотя это неважно. Извини…
– А тебя как зовут? – спросила она, не ответив.
– Евгений… Можно просто Женя, – представился я.
– Сколько тебе лет? – Рия откинула назад светлые кудри.
– Двадцать… семь, – я ответил не сразу, потому что постоянно забывал свой возраст. – А что?
– Ничего. Просто интересно. Очень приятно.
Теперь я заметил её румянец и красный нос. Значит, пришла с улицы, а не вынырнула из коридора. Могла бы просто прошмыгнуть мимо, но решила поздороваться.
Я мысленно укорил себя за невнимательность.
– Ты здесь живёшь, что ли? – у меня не получилось скрыть удивление.
– А что? – большие глаза девушки сощурились. – Тебе рассказали, какие мы тут все дегенераты?
– Всё не так плохо, как мне говорили, – признал я. – Дом как дом. Люди как люди.
Рия махнула рукой.
– Ладно, я без претензий! В том, что тебе рассказывали, есть доля правды. Тут хватает уродов. Но есть и нормальные, вроде меня.
– Рад слышать, – ответил я.
– Давай, Женя! Если что, я живу в пятой комнате, – зачем-то сказала девушка и удалилась в правое крыло первого этажа.
И тут же из коридора появился низенький старик в длинном пальто. Он посмотрел на меня с улыбкой. И эта улыбка была ужасна. Я ещё никогда не встречал человека, который совмещал в себе столько отталкивающих черт. Искривлённый нос с торчащими из ноздрей волосами, вся кожа в складках, выдающийся подбородок смещён вправо, а на лбу жирная тёмная бородавка.
– Вижу новое лицо… – проскрипел старик, пытаясь рассмотреть меня маленькими глазками под нависающими веками. – Здравствуйте! Как у вас дела?
– Здравствуйте. Я ваш новый консьерж – Евгений!
– Я иду выносить мусор, а потом до магазину. Постараюсь вернуться через час.
– Понятно.
Я не понимал, зачем он мне это говорит, будто отчитывается. Ко всему прочему, у него была очень странная походка. Старик шёл, раскачиваясь из стороны в сторону, зажимая под мышкой длинный свёрток.
Не знаю почему, но этот низкий человек одним своим видом заставил меня дрожать. И я снова напрягся, когда спустя час он проковылял обратно.
В остальном мои первые сутки прошли спокойно. Жильцы мелькали нечасто. С перерывами на обед и ужин я просидел за стойкой до полуночи, а потом, как положено по инструкции, закрыл главный вход на засов и отправился спать.
Следующим утром я увидел проживающую, которая показалась не менее странной, чем тот старик. Причём она имела схожие с ним черты. Такая же низкая горбатая старуха и ковыляла тоже в развалку. Лицо морщинистое, длинный нос и две жирные бородавки, но не на лбу, а на щеках. Бабка была одета в куртку-поддергайку и в длинную юбку, что едва не волочилась по полу.
– Здравствуйте, – сказал я.
Старуха оказалась недружелюбной. Она кинула на меня презрительный взгляд и пробубнила:
– Уже новый сидит…
Домой бабка вернулась поздно – примерно за полчаса до полуночи.
– Добрый вечер, – сказал я.
Приветствовать всех, кого вижу, стало моей новой привычкой. Низенькая старуха не ответила. Она несла с собой что-то длинное, замотанное в тряпку. По форме эта вещь напоминала сапог.
Бабка пыталась увернуться от моего любопытного взгляда, и вдруг свёрток выскользнул из её рук. Тряпка размоталась, предмет гулко стукнулся о кафель.
Я посмотрел: а это нога! Вернее, протез ноги ниже колена – пластиковая стопа и голень с ремешками. Вещь была вся грязная и изношенная.
– Это ваше? – спросил я.
– Моё! – крикнула бабка и как безумная вцепилась в протез.
Пока она заматывала его в тряпку, я почувствовал тухлый запах помоев. Мне велели следить за жильцами, которые таскают в комнаты мусор, но запретить им это делать я, конечно же, не мог. Поэтому просто оставил пометку в журнале: «Пожилая женщина пронесла в свою комнату протез ноги (возможно, мусор)».
Ситуация разрешилась сама собой, когда следующим утром в холле появился низенький старик в длинном пальто. Он нёс под мышкой ту самую пластиковую ногу и сказал мне, будто оправдываясь:
– Устал воевать со своей бабкой. Совсем с ума сошла. Собирает всякую дребедень на помойках и тащит в нашу комнату… Вот зачем ей это?
– Не знаю, – ответил я.
– Вот и я не знаю, – с досадой сказал старик.
Когда он ушёл, в холл вошла Рия. Она постучала длинными ноготками по моей стойке и сказала:
– Этот дед и его бабка из четвёртой комнаты. Они мои соседи через стенку. Постоянно собачатся! Боюсь, когда-нибудь поубивают друг друга.
Девушка надела наушники, закинула рюкзачок на плечо и ушла.
Вернулась она только к пяти вечера, когда я перекусывал жирным бургером.
– Приятного аппетита, – сказала Рия.
– Спасибо! – ответил я.
– Как ты вкусно ешь, мне прям тоже захотелось, – бросила она, проходя мимо стойки.
Мне нравилось здороваться с этой милой девушкой. В доме было не так много приятных лиц.
Спустя полчаса в подъезд вошёл молодой человек. Его вид не вызывал отторжения, и одет он был опрятно. Брюнет с хорошей стрижкой. Вот только цвет лица нездоровый и шёл он, не поднимая ног. Шаркал по полу, как дед.
– Здравствуйте, вы к кому-то в гости? – сказал я, сразу поняв, что он не из местных.
– Я в пятую комнату, – тихо ответил парень.
– Вы не сказали к кому, – я открыл журнал и взял ручку.
– К Дарье, – покорно ответил он.
Я помнил, кто живёт в пятой комнате, и задумался: может ли Рия быть сокращением от имени Дарья?
– Подождёте минутку? – попросил я. – Надо уточнить, ждут ли вас.
Глаза парня затуманились. Лицо помрачнело, будто на него нашла тень. И тут в коридоре послышался знакомый голос Рии:
– Женя, пропусти ты его! Это мой парень!
– Проходите, пожалуйста, – сказал я и не стал ничего записывать.
Тот парень вышел из дома только следующим утром. Рия шла рядом и держала его под руку.
– До свидания, – сказал он, вид у него был всё такой же уставший.
А девушка бодро улыбнулась и подмигнула мне.
В тот день мимо стойки прошла низкая старуха. Я подумал: «Не пошла ли она опять на мусорную охоту?» И оказался прав! К полуночи бабка вернулась с «крупным уловом». Она притащила с собой ноги от манекена. До чего же у неё был счастливый вид. Что за странную коллекцию она пыталась собрать?
– Извините, – сказал я. – Носить мусор в комнаты запрещено.
– Какой мусор? – громко возмутилась бабка. – Это мои вещи!
– Зачем они вам?
– Не твоего ума дело!
Старуха скривила рожу и пошла в коридор, качаясь из стороны в сторону. Плевать ей было на мои запреты. А мне что делать? Не отнимать же у неё мусор силой!
Я и в тот раз ограничился пометкой в журнале.
На следующий день ситуацию снова разрешил её сожитель. Утром он появился в холле, волоча за собой ноги от манекена.
– Здравствуйте, – сказал он, запыхавшись, словно нёс неимоверную тяжесть, а не лёгкий кусок пластика. – Опять старая с ума сходит. Видели, что вчера притащила?
– Да уж, – ответил я.
– Тащит какие-то ноги! – прохрипел дед. – Хочет от меня убежать, что ли? Хе-хе! Да я бы сам от неё убежал, если б было можно…
– Трудно вам, наверное, – я поддерживал разговор на автомате.
– Ничего! Пока мой день – всё вынесу и выброшу!
– Сегодня ваш день…
Я проводил его взглядом и подумал: вот странное дело! Этот старик и старуха ни разу не выходили вместе. В одно утро выходил он, а в следующее она. Ночью бабка тащит мусор в дом, а на утро дед его выносит. Что за сюр такой?
И оба похожи друг на друга. Конечно, не как две капли воды, но одного роста и походки одинаково странные.
«День – он, день – она. А вдруг это оборотень? – подумал я в шутку, и всё же от этой мысли стало не по себе. – Или это один человек, который переодевается то в хамоватую бабку, то в доброжелательного, но не менее безобразного деда?»
В следующий раз, когда мимо стойки проходила старуха, я внимательно вгляделся в её лицо. Нет ли на ней грима? Настоящие ли бородавки на щеках?
Она, как всегда, ушла утром и вернулась к полуночи перед закрытием. С собой она несла что-то большое и тяжёлое, наглухо завёрнутое в чёрный пластиковый мешок.
– Что смотришь? – гаркнула она.
– Ничего, – ответил я и пропустил её без вопросов.
Даже не стал делать пометку в журнале. Знал, что чего бы она ни притащила – завтра оно снова окажется на помойке. Казалось, я уже понял правила этого дома.
Но следующее утро обернулось для меня ужасом всей жизни. Я проснулся от того, что в подъезд громко постучали. Было только пять часов утра.
Я встал, отодвинул засов и открыл дверь. Там стоял коренастый мужчина в чёрной дублёнке. Его лицо напоминало морду хищной птицы: широкий лоб, густые брови, пронзительный взгляд и нос, загнутый крючком.
– Консьерж? – спросил он.
– Ага, а вы кто? – поинтересовался я.
Мужчина показал мне красное удостоверение с надписью: «Следственный комитет».
– Понятно, – сказал я. – Что-то случилось?
– Ты ночью ничего не слышал?
– Вроде нет, а что?
– Пойдём, посмотришь.
Только светало. Следователь повёл меня через двор к месту, где догнивали машины. Рядом стоял белый УАЗ с полицейской мигалкой. Под ногами хрустел лёд. Я предчувствовал, что сейчас увижу что-то страшное. И оказался прав! За старенькой «шестёркой» лежал безногий мертвец. По виду нищий. Кто-то отрезал ему ноги вместе с брюками.
– Господи! – я отвернулся и зажал рот ладонью.
– Ещё один висяк на Тенистой будет, – сказал следователь.
А другой полицейский крикнул ему из машины:
– Не будет, Николаич! Успокойся. Этот жмур просто замёрз. Ноги ему уже потом отпилили. Там видно, что резали мороженное мясо.
– И кому ноги бомжа понадобились? – спросил следователь.
– Это ты выясняй! – ответил его коллега.
– Кажется, знаю кому! – сказал я, откашлявшись, и повёл тех ребят в свой дом, к четвёртой комнате.
Там оказалось не заперто. Двое полицейских ворвались внутрь, я прошёл за ними. Бабка лежала на полу. Одетая в кофту и свою длинную юбку. В комнате был погром, будто кто-то подрался. В углу лежал надорванный чёрный мешок, из которого торчали грязные человеческие ноги.
– Вставай, мать! Разговаривать будем, – сказал следователь.
– Не могу! – еле просипела старуха. – Дед мой умер.
И вдруг я заметил, что на ней нет обуви, а из-под юбки торчат не голые стопы, а ладони с длинными пальцами.
Пожилая женщина подняла юбку и сказала:
– Вот!
Перед нами открылись руки, плечи и голова безобразного старика. Он был нижней частью её тела. Дед и бабка оказались сросшимися, будто кукла-перевёртыш. Вот почему у них были такие странные походки – они ходили на руках друг друга!
Меня бросило в жар и перехватило дыхание.
– Отрежьте его от меня и пришейте ноги! – требовательным голосом сказала бабка.
На шее старика остались багровые синяки, явно от пальцев. Она задушила того, с кем делила тело.
– Я нашла себе ноги… Понял, старый чёрт? – голос женщины постепенно угасал. – У меня будут ноги…
Бабка закрыла глаза и перестала дышать. Теперь близнецы были оба мертвы. Мне вдруг захотелось проснуться в своей консьержной комнате и обрадоваться тому, что это был кошмар. Но я не просыпался.
– Ненавижу эту дыру! – пробурчал следователь и указал на сдвоенный труп. – Если здесь что-то случается, то всегда вот такое!
Я не знал, что ответить. А он посмотрел на меня пронзительным взглядом и сказал:
– Ну что стоишь, консьерж? Вызывай труповозку!
Близнецы-перевёртыши
«Делили одно тело», «Презирали друг друга», «Претворялись обычными людьми»
Сиамские близнецы старики: брат и сестра. Не имели ног, поэтому ходили на руках друг друга.
Всю жизнь мечтали избавиться друг от друга, но это оказалось невозможным. Не представляли опасности для окружающих, но выглядели весьма отталкивающе.
В настоящее время мертвы.
Я стал ещё внимательнее вглядываться в лица жильцов дома. Какие же они все разные. У одного мужика была внешность как у гоблина: нос большой и кривой. Глазки чёрные, маленькие, как бусинки, – в них не заметить белков. И пальцы такие длинные, что казалось, они имеют лишние фаланги.
Жила здесь женщина, равная в росте и ширине. Огромная, как гора. Её кожа блестела от жира, будто она обмазывалась маслом. И рот у неё был как у жабы.
А ещё мимо стойки часто проходила вполне красивая дама. Вот только на её щеках были шрамы, словно ей их разрезали от уголков губ, а затем зашили. Был парень, который всегда прятал нижнюю часть лица, поднимая воротник пиджака, как герой детектива. Никогда не видел столько странных людей в одном месте.
Хотя были здесь и самые обычные жильцы, которые ничем особенно не выделялись. Были и симпатичные, такие как Рия, которая всегда со мной здоровалась и улыбалась.
Сегодня она подошла к стойке ранним утром и сказала:
– Привет, Женя.
– Привет, Рия, – ответил я.
– Как у тебя дела? – спросила девушка. – Грустный ты какой-то. Не проснулся ещё?
– Плохо сплю после того, что видел, – признался я. – Ты знаешь, что случилось с твоими соседями?
– Ты про деда с бабкой? Ага. Мне сказали, что они умерли.
– А ты знала, что они оказались одним целым? Сросшиеся, как сиамские близнецы. Наверное, эти люди и были сиамскими близнецами. Ног у них тоже не было, ходили на руках друг друга!
Большие глаза девушки стали ещё круглее. Она присвистнула и сказала:
– Сколько здесь живу, столько и удивляюсь.
Я забылся и начал размышлять вслух:
– Одного не пойму: как у них был устроен контроль над телом? Они ведь по очереди выходили из дома: один день – старик, другой день – старуха.
Рия остановила меня справедливым замечанием:
– Вот ещё об этом думать! Забудь. Это не наше с тобой дело. Правильно?
– Правильно, – ответил я.
– Ладно, до вечера, Женя, – девушка ушла, оставив за собой лёгкий сладковатый аромат духов. В нём были нотки шоколадного пломбира. И мне сразу захотелось есть. Я подумал, что надо отлучиться и сбегать до палатки с шаурмой на другой улице, но тут явился посторонний.
Это был мужчина, подозрительно похожий на пройдоху. Он улыбнулся с самого порога, показав все свои зубы, а глаза так и бегали. У него были редкие брови и отросшая седина под чёрной шевелюрой. На его плече висела массивная чёрная сумка размером с мешок Деда Мороза.
– Здравствуйте, я пройду, поторгую! – он пытался пробежать мимо стойки.
Я быстро поднялся и преградил ему путь:
– Куда? Всех посетителей регистрируем.
– Да зачем все эти формальности? – мужик осторожно смахнул крошку с моего пиджака. – Я час похожу по квартиркам, предложу людям вещи… разные, полезные!
– Какие вещи? – спросил я с нажимом.
Мужчина поставил сумку на пол и начал выкладывать свой товар прямо на мою стойку:
– А вот смотрите: ножи, столовые приборы, всякая техника – всё качественное, импортное. Или вот регуляторы напряжения на розетки – без них техника ломается. Хотите себе взять?
Во всех этих вещах была заметна дешевизна. Столовые приборы с осыпающейся позолотой, фен из плохого пластика, воняющий клеем. Копеечные китайские товары, которые и даром не нужны.
– И сколько же это добро стоит? – спросил я, уже поняв, что он из тех «коробейников», которые продают наивным старикам самый дешёвый товар по завышенным ценам.
– Сейчас у фирмы распродажа, – улыбнулся мужик. – Вот этот набор столовых приборов можете купить всего за семь тысяч, но только сегодня. И к нему идёт подарок…
– Понятно! – отрезал я. – Собирайте своё барахло и на выход.
– Молодой человек, повежливее разговаривайте! – мужчина выпрямил спину и убрал волосы со лба. – У нас разница в возрасте всё-таки.
– На выход! – я начал кидать его вещи обратно в сумку.
– Мне нужен час поработать! – упрашивал он и вдруг перешёл на «ты». – Тебе не надо – людям надо! Ну хочешь, чайник подарю? У тебя, наверное, старый, а этот смотри какой!
– Я здесь для того, чтобы такие чайники, как ты, никогда не заходили. Мужик, вали отсюда, или я звоню в полицию!
Наконец торговец меня понял, накинул сумку и пошёл к выходу.
– Давай! Звони! – крикнул он. – Если попадёшь по кнопкам своими сардельками. Жирдяй…
– Чего сказал?! – я побежал за ним, а он уже хлопнул дверью.
Раньше меня так не оскорбляли. Но я и правда малость располнел после расставания с девушкой. Всё заедал стресс всяким фастфудом.
Я подумал, что пора бы переходить на другую еду. Только не прямо сейчас, когда уже настроился на шаурму.
Надеясь, что в ближайшие пятнадцать минут ничего не случится, я отправился на соседнюю улицу за едой. По привычке попросил побольше соуса, но потом отменил пожелание, посмотрев на свой живот.
Когда я возвращался, то опять увидел того хмыря. Он крутился около дома и, заметив меня, заскочил в подъезд – понял, что вход никто не охраняет.
– Ах ты! Стой! – крикнул я.
В коридорах на первом этаже его не оказалось. Мне пришлось бежать вверх по лестнице:
– Сейчас допрыгаешься, козёл!
На втором тоже было пусто. Я побежал на третий и ещё на лестнице услышал крик ужаса. А потом хлопнула дверь, и стало тихо.
Я, задыхаясь, преодолел последние ступеньки, заглянул в коридор, а там никого нет. Только огромная сумка валяется на полу в левом крыле, а из неё торчит сковорода из тонкой жести.
Длинный коридор, тринадцать дверей, половина ламп не работает. И как-то не по себе стало от этой тишины. Будто крик продавца до сих пор висел в воздухе. Его сумка лежала напротив восемнадцатой комнаты. Я подошёл, взялся за ручку, и мне показалось, что она всё ещё вибрирует от хлопка дверью. Или это дрожали мои руки… Я постучал, мне довольно быстро открыли.
– Здравствуйте! – на пороге стоял сухой высокий мужчина.
– Добрый… день, я… ваш консьерж, – моё дыхание ещё не восстановилось после бега.
– Знаю, знаю! Часто вас вижу, – ответил хозяин комнаты.
Я тоже хотел узнать его и сосредоточил взгляд на лице. Господи, что это было за лицо! Лоб, щёки и шею покрывали бесчисленные опухоли: одни были размером с бобы, другие – с грецкие орехи. Кожа на этих шишках была так натянута, что едва не лопалась. Мужчина выглядел нездоровым, но при этом улыбался и смотрел на меня с хитринкой в глазах.
– К вам заходил продавец? – спросил я, стараясь забыть о его шишках по всему телу.
Они были и на руках, и выделялись под рубашкой…
– Какой продавец? – спросил мужчина, продолжая улыбаться.
– Коробейник. Вот его сумка валяется! – сказал я и, вдруг случайно заглянув за его спину, увидел комнату.
Она была настоящим складом всевозможных банок, аквариумов и прочих ёмкостей. В каждой из которых сидели десятки различных насекомых! Жирные шипящие тараканы и мелкие чёрные. Сверчки, кузнечики и прочие букашки, каких я в жизни не видел. У меня мигом пропал аппетит!
Хозяин квартиры перехватил мой взгляд и спросил:
– Вас интересует мой дом?
– Нет, извините за беспокойство, – я решил, что мне лучше там не задерживаться.
– Хотите посмотреть на моих питомцев? – любезно предложил мужчина.
Я так и не понял, померещилось мне или нет, но один из бугров переместился с его щеки на висок! Его шишки двигались как живые! Я с ужасом подумал, что это насекомые ползают у него под кожей! Все эти мелкие, давно зажившие шрамы на его лице… Откуда они?!
– Я бы с радостью, но мне надо найти этого торгаша, – у меня еле шевелились губы. – Он точно не заходил?
– Хм! – произнёс хозяин квартиры сквозь улыбку.
Я извинился и потащил сумку к своей стойке. Куда же делся этот торгаш с китайским феном? Не сдуло же его? Мощности не хватит!
«Ничего! Рано или поздно объявится», – подумал я.
Шло время. Я успел отдышаться, справился с чувством тошноты и съел свою шаурму. Но тот болван всё ещё не пришёл…
Тогда я набрал номер своего начальника.
– Алло? – прозвучало из трубки.
– Сергей Леонидович… Евгений вас беспокоит. Здесь мимо стойки проскочил торговец, а потом куда-то пропал и потерял сумку в коридоре. Не знаю, что с этим делать.
– Сам пропал, а сумку оставил? – спросил начальник без удивления.
– Да, именно так.
– Смотри, у тебя на связке есть длинный жёлтый ключ. Видишь?
Я посмотрел на ключи:
– Да, вижу.
– Он от тринадцатой комнаты на первом этаже, – объяснил Сергей Леонидович. – Там что-то вроде склада – хранилище забытых и потерянных вещей. Брось туда эту сумку, запиши в журнал, да и всё. Если владелец вернётся – отдашь.
– Понял, – ответил я. – Но куда он мог деться?
– Ты местные рожи видел? Испугался и удрал, – равнодушно ответил начальник.
А я всё же волновался за того пройдоху. Хорошо помнил его громкий крик…
В конце коридора левого крыла не работал свет, и последняя дверь скрывалась в тени. Ржавый замок еле открылся. Это оказалась не какая-нибудь кладовая, а целая комната, где мог бы кто-то жить. Вот только она была заполнена всевозможными вещами. Там на полках стояли сумки: сантехников, газовиков, аптечки медиков. Лежали строительные каски и скомканные ватники. Многие вещи успели покрыться комьями пыли. Чего там только не было! И это всё забыли?! Кто-то оставил свои вещи, ушёл и не вернулся или пропал здесь навсегда? Что за чёрт?!
В комнате не работал свет. Я оставил сумку торгаша у порога, чтобы потом не пришлось далеко за ней лезть. Хотя я почему-то был уверен, что больше никогда его не увижу.
Шла только вторая неделя моей вахты, а я уже увидел столько странного. У меня дрожали колени от вида некоторых жильцов. Особенно от того, у которого по всему телу были ползающие шишки.
В пятницу днём он остановился у моей стойки и заговорил, как с хорошим знакомым:
– Здравствуйте.
– Добрый день, – ответил я.
– Нравится вам в нашем доме? – две шишки на его лбу сдвинулись и слились в одну.
– Нравится, – сглотнув, ответил я.
– Ну и хорошо, – бугристый мужчина улыбнулся. – Пойду в парке прогуляюсь. На улице теплеет, скоро жучки повыползают.
– А вы так любите насекомых? – спросил я, глядя в сторону.
– То не любовь, а наука! – с жаром ответил он. – Я провожу эксперименты. Изучаю мутуализм. Знаете, что такое мутуализм? Так называется взаимополезное сожительство разных живых организмов.
– Симбиоз, вы имеете в виду? – я задавал вопросы, хотя не желал разговаривать. Спрашивал даже не из вежливости, а от страха.
– Почти, но не совсем, – мужчина мягко погладил свои бугорки на шее. – Симбиоз не всегда обоим видам выгоден, а иногда кому-то из двух даже вреден. Мне интересно, чтобы и тем и другим была польза.
Я решил больше ничего не говорить. Подумал, что так он поскорее уйдёт, но странный человек продолжал болтать сам с собой:
– Вот вы меня спросите: чем мои жуки могут быть полезны людям? А я хочу доказать, что они способны полностью изменить человеческое тело, сделать его лучше, убрать несовершенства. Если бы ваше тело стало домом для определённого вида насекомых, то вы бы почти не чувствовали боли. А нервы и мысли пришли бы в полный порядок.
– Понятно, – ответил я.
– Подумайте! – сказал он напоследок и ушёл.
О чём мне надо было подумать? Как подселить себе под кожу насекомых? Может ли быть такое, что эти бугры на его теле – живые тараканы? Какая жуть!
И что он сделал с тем беднягой-торгашом? Скормил его своим жукам? Я был уверен, что он пропал в квартире этого сумасшедшего учёного…
Тем же вечером в дом заглянул ещё один незнакомец. Это был парень моего возраста. У него на плече висела сумка-портфель, а в руках он держал какие-то цветные листовки.
Он обратился ко мне:
– Здравствуйте. Я от интернет-провайдера «Телетайп». Я пройдусь, раздам буклеты людям? У нас дешёвые тарифы. Может, их заинтересует подключение.
– На стойке оставьте, – ответил я, отхлебнув чай. – Кому будет интересно – возьмут.
– Мне начальник сказал лично в руки отдавать и рассказывать подробности, если будут вопросы, – парень уже повернулся к проходу в коридор, ожидая, что ему позволят пройти.
А я уже представил, как запираю его сумку в комнате «забытых» вещей и объяснил:
– У меня тоже есть инструкция. Оставьте свои рекламки вот здесь – это всё, что я могу для вас сделать. По квартирам здесь никто не ходит.
Парень затряс руками.
– Да я же не мошенник! Вы запишите мой паспорт! Я ненадолго – у меня двадцать штук буклетов.
Я поднялся со стула, перевалился через стойку и зашептал ему:
– Слушай, чувак, советую тебе: беги отсюда. Это для твоего же блага! Сюда люди входят и больше никогда не возвращаются!
– Здесь их едят, что ли? – спросил он с недоверием.
– Скорее всего! – ответил я.
– Ну, пока! – сказал он с обидой и ушёл.
Наверное, подумал, что над ним поиздевались, но, скорее всего, я уберёг его от беды. И хорошо, что он не решил потом прокрасться тайком.
Меня начали беспокоить кошмары. Я плохо спал по ночам. То снились насекомые, ползающие повсюду в темноте, то склад забытых вещей… Иду я, иду среди пыльных сумок, а комната всё не заканчивается – оглядываюсь назад, а выхода нет.
Я просыпался в панике. И однажды, очнувшись вот так, посреди ночи, я услышал стук. Кто-то барабанил пальцами по стойке консьержа. Кому-то понадобилось выйти из дома в ночь.
Я натянул штаны и выглянул из своей комнаты.
– Доброй ночи! – сказал человек у стойки.
Это был он! Торговец, пропавший несколько дней назад! Он не мог войти через дверь в подъезде – она была на засове. Значит, всё это время торговец был здесь.
И он сильно изменился: исхудал, кожа посинела, покрылась свежими шрамами от порезов и многочисленными шишками! В мерцающем свете казалось, что они шевелятся, как насекомые…
Но мужчина улыбался. Он был не суетлив, как в прошлый раз, а спокоен и расслаблен.
– Здравствуйте, – ответил я, поняв, что мне это не снится.
– Вы случайно, не находили мою сумку? – спросил торговец.
Его волосы стали грязными, а седина ещё заметнее. Казалось, он чем-то одурманен и не до конца осознаёт происходящее.
– Будьте здесь, сейчас принесу, – пообещал я.
Пока ходил, всё думал: что с ним такое сотворили? Тот безумный учёный похитил его и сделал его тело домом для насекомых! Что за выродки живут здесь? Как с ними уживаются обычные люди?
– Вот! – я отдал сумку торговцу.
– Спасибо вам большое, – он закинул её на плечо, от напряжения несколько бугров на его шее забегали и переползли на лицо. – Спасибо вам за всё, за всё… Я теперь просто счастлив. До свидания.
Этого мужчину не пришлось провожать. Он сам открыл засов и ушёл во мрак. Ночами на Тенистой улице не горят фонари.
«Не заходи в его дом!», «Под его кожей живут насекомые», «Отвратительно!», «Мерзко!»
Сбрендивший учёный-энтомолог, загнавший различных насекомых себе под кожу. Верит, что благодаря этому можно продлить жизнь и чувствовать себя лучше.
Ставит эксперименты на себе и на других людях без их согласия. Лучше не заходить к нему в гости!
Весь день шёл дождь. На земле не осталось снега – теперь только грязь и лужи. Я «окончательно решил» завязать с фастфудом, поэтому и поводов выходить на улицу в такую погоду у меня не было.
Жильцы нашего дома тоже никуда не торопились. Я часами сидел за стойкой, дожидаясь, когда кто-нибудь пройдёт мимо. В подъезд зашёл только один гость – парень Рии. Промокший насквозь и с печатью несчастья на лице. Жалко было на него смотреть. Я не понимал, что эта хорошенькая девушка в нём нашла?
Сидеть в кресле просто так – спина отваливалась. Я пошёл в свою комнату и прилёг в одежде на застеленную кровать. Подумал: если кто пройдёт, то хлопнет дверью, и я это услышу.
Мне хотелось посмотреть какой-нибудь ролик, но были проблемы с мобильным интернетом. Может быть, из-за непогоды?
Настроение совсем пропало. Помимо обычного физического, меня тревожил информационный голод. Хотелось хоть что-нибудь посмотреть или почитать, пробежаться глазами по тексту.
Я встал, обшарил шкаф и тумбочку, надеясь, что где-нибудь завалялся детективчик в мягкой обложке, но мне попалась только стопка старых городских газет.
Читать отчёты о спортивных соревнованиях местного масштаба и обзоры самодеятельных концертов было смертной тоской. Но я придумал себе развлечение: искать заметки про Тенистую улицу.
У меня создалось впечатление, что этот район может быть неиссякаемым источником жутких новостей. И я оказался прав! В газетах восьмилетней давности из номера в номер писали о серии жестоких убийств.
«Отрыватель голов на Тенистой улице», «Почерк убийцы – ещё одна голова в парке», «Маньяк до сих пор на свободе»
– так звучали заголовки.
Я с жадностью прочитал все заметки, статьи и комментарии анонимного следователя… И почему мне раньше никто не сказал, что восемь лет назад в этих местах орудовал неизвестный маньяк?
Он убивал жителей Тенистой улицы ужаснейшим способом: у каждой жертвы была оторвана верхняя часть головы. Тела с одной нижней челюстью находили в разных местах: на улицах и в комнатах домов.
А головы всегда оказывались в парке неподалёку. Убийца нанизывал их на острые ветки деревьев.
Увы, из газет, что мне попались, я так и не узнал, чем закончилось это дело. В последнем номере писали об очередном безголовом трупе, который нашли на месте старой детской площадки.
Меня так увлекла эта история, что я вырезал каждую заметку из старых газет и сложил их в ящик на своей рабочей стойке. Хотел позже выяснить подробности у жильцов.
Но потом это затерялось в памяти на пару дней. Я вспомнил об отрывателе голов, только когда в наш подъезд заглянул уже знакомый товарищ из следственного комитета. Тот мужик в чёрной дублёнке, невысокий и коренастый, с крючковатым носом.
– Здорово, консьерж, – сказал он. – Какие успехи? Всё тихо?
– Здравствуйте, – насторожено ответил я. – Что-то опять случилось?
Мужик дёрнул густыми чёрными бровями:
– Случилось, но не у тебя. Я решил заодно пройтись по всем домам, узнать, всё ли у вас нормально.
– Здесь всегда всё ненормально! – сказал я.
На лице следователя мелькнула ироничная улыбка.
– Рад, что ты это уже понял. Ну, бывай!
Я вспомнил про свои вырезки и окликнул полицейского, когда он уже собирался на выход:
– Подождите, можно один вопрос? Я читал старые газеты про маньяка – отрывателя голов. Вы не знаете, его поймали в итоге?
Я положил стопку заметок на стойку. Следователь вернулся, взял их, перетасовал, как пачку купюр, и бросил обратно.
– Вот зачем ты напомнил?.. Это мой «висяк». Я вёл это дело… точнее, до сих пор веду. Был здесь такой! Отрывал людям головы голыми руками. Всё началось в этом доме. Бабка с первого этажа пожаловалась аварийщикам, что её затапливают соседи сверху. Они приехали, а у старухи с потолка струёй течёт кровь. Аварийщики вызвали нас – мы вошли в комнату на втором этаже, а там лежит труп. От головы у него осталась только нижняя челюсть. И жилы торчат… Видно, что не резали, а рвали. Голову мы нашли в парке – на ветке дерева. Ну, ты читал – знаешь.
– Ужас! – сказал я.
Следователь нервно поглядывал на часы. Видно, у него не было времени на разговоры, но он продолжал рассказывать:
– У меня здесь каждую неделю были такие трупы. То в одном, то в другом, то в третьем доме. А иногда находили тела во дворах! Но головы этот урод всегда развешивал в парке на деревья.
– Разве можно оторвать кому-то голову руками? – удивлялся я. – Какая сила нужна?
– Демоническая! Я видел его однажды… Это и был демон!
– Вы серьёзно?
Следователь опять посмотрел на часы и взглянул в сторону двери, но никуда не ушёл.
– По виду уж точно! Я нарвался на него ночью. Он стоял за последним домом над свежим трупом. А в руке держал оторванную голову, и с неё капала кровь. Было темно, я видел только очертания. Он был скрюченный и длиннорукий, как шимпанзе. И в его позе читалось звериное бешенство. И знаешь что? Я выстрелил в него без предупреждения. И вроде попал, но гадёныш только дёрнул плечом и умыкнул в сторону парка. Его мы не нашли – только голову парня. Она, как и всегда, была нанизана на острый сук.
– И что было потом? – я понимал, что следователь торопится, но не мог удержаться от новых вопросов.
– Позже нашли ещё два свежих тела и две головы в парке. И всё. Убийца исчез, – с досадой сказал полицейский. – Восемь лет ни слуху ни духу. Может, он умер? Но если жив, то ещё вернётся и снова будет рвать головы. Чую, он просто залёг на дно и когда-нибудь объявится.
– Опасно здесь… – кинул я последнюю фразу, чтобы больше его не задерживать. Хотя любопытство пожирало меня изнутри.
– Ты Женя, да? Я Антон Николаевич, – мужчина протянул мне руку. – Можно просто – Николаич. Давай запиши мой личный номер. Позвонишь, если что…
Я не сомневался, что однажды мне пригодится его помощь, поэтому без вопросов добавил его телефон в свои контакты.
После разговора с полицейским меня постоянно преследовало ощущение надвигающегося рока. Я ждал беды. Казалось, должно произойти нечто ужасное. Будто я прикоснулся к чему-то запретному, что уже затухало. Разгрёб пепелище и дал воздуха тлеющим углям.
Мне было страшно оставаться одному в комнате или на посту за стойкой. Было страшно и в присутствии местных жителей. А вдруг маньяк до сих пор скрывается в толпе? Серый, незаметный, ходит мимо каждый день, здоровается со мной. Как это бывает в историях о серийных убийцах!
Я изучал лица жильцов, размышляя, кто из них может быть способным на такое? Да скорее всего, кто угодно!
Я опять заметил женщину со шрамами на лице. Ей было около сорока. Она ходила в плаще горчичного цвета, прятала лицо в светлых волосах и за высоким воротником. Красивое лицо! Если бы не эти шрамы… Ей будто разрезали рот, а затем зашили. Разрезали? Или разорвали?!
А вдруг она выжившая жертва отрывателя голов? Как только у меня возникли эти подозрения, я стал ещё внимательнее присматриваться к ней. Однажды, когда она возвращалась домой, я окликнул её:
– Простите, я должен у вас спросить…
Она сразу обернулась и сказала, глядя мне в глаза:
– Про мои шрамы.
– Да, – ответил я, хотя это был не вопрос.
– Ну идёмте, – сказала женщина и двинулась к лестнице.
Это было приглашением. И я, оставив свой пост, пошёл за ней на третий этаж. В конец коридора, за фанерную дверь с номером тридцать девять.
Комната этой женщины напоминала темницу. Зелёные шторы едва пропускали свет. Ни одного цветка в горшке, ни одной фотографии в рамочке. Обои без рисунка, старая кровать-кушетка, кресло и столик, на краю которого пустая кружка с высохшим чайным пакетиком, зато очень много книг. Полки не было, поэтому они лежали стопками на полу.
Женщина повесила плащ на спинку кресла и присела. Я стоял над ней и вглядывался в её лицо. Эти шрамы, что тянулись от уголков губ к ушам, и правда выглядели не как разрезы.
Я и сам не помнил, что прихватил с собой вырезки из газет. Они будто случайно оказались в моём кармане, и я протянул их женщине:
– Вы жили здесь около восьми лет назад? Эти события вам знакомы?
– Да, – она и не посмотрела на газетные заметки, а только провела пальцами по шрамам. – Это сделал он!
– Вы разговаривали с полицией? – спросил я.
– Нет, – женщина нахмурилась, и на её лбу стала заметна глубокая складка.
Раньше я не замечал её морщин – шрамы на щеках отвлекали всё внимание на себя.
– Ваши показания будут очень важны, – тихо сказал я. – Возможно, вы единственная выжившая жертва.
– Так и есть, – согласилась она.
– Вы помните, как выглядел тот человек? – я словно вёл допрос.
Женщина опять посмотрела мне в глаза и ответила:
– Конечно, ведь он был моим другом. Его имя Марк. К сожалению, он был одержимым. В нём уживались две личности – светлая и тёмная. Иногда тьма брала над ним верх, он обращался в чудовище и начинал охотиться на людей. Однажды это случилось, когда я была рядом. Тёмный Марк попытался оторвать мне голову, но светлая часть сознания пересилила и остановила его. Помню, как он лил слёзы. Я была ему дорога. Он просил прощения и обещал, что больше никогда не позволит своей тёмной личности причинить кому-то боль. С тех пор мы не виделись.
– Вы сейчас серьёзно? – с удивлением спросил я.
– Этот человек – житель нашего дома, – спокойно говорила женщина. – Он с четвёртого этажа. Номер комнаты – сорок восемь.
Тут я будто вышел из себя и вскрикнул:
– Почему вы молчали?!
Складка на лбу женщины стала ещё глубже, а её голос звучал по-прежнему спокойно:
– Чтобы рассказать об этом вам прямо сейчас.
Мне казалось, что женщина долго готовилась к этому моменту и теперь мнила себя актрисой, а мрачная комната была её сценой. И она в своём кресле отыгрывала какую-то роль.
Это поведение выглядело для меня циничным:
– Да вы что?! Он убил столько людей! Он мог убить и вас!
Женщина помотала головой.
– Я не могла умереть от его рук. Моя смерть случится через двенадцать лет, девятого апреля, утром в десять часов двадцать две минуты.
Её слова заставили меня задуматься: может, она просто сумасшедшая и всё сказанное ей неправда? Или эта женщина в самом деле ясновидящая?..
– Вы знаете, когда умрёте?
– Я знаю всё, что будет происходить.
Я верил и не верил ей одновременно. Если она знала обо всём заранее, тогда почему позволила этому случиться?
– Хотите сказать: свободы выбора нет, судьбу нельзя изменить и всё такое? – спросил я.
– Всё можно изменить, но трудно сделать лучше. Не нам решать, какая деталь нужная, а какая лишняя в естественном ходе событий. Менять что-то, спасать кого-то – это всегда риск сломать нечто важное в механизме жизни мира. Всё посыплется! Может случиться катастрофа! Всё станет только хуже.
– Здесь есть хоть один нормальный человек? – пробормотал я и пошёл к двери. – Доработаю вахту и уволюсь.
– Нет, вы передумаете, – сказала женщина мне в спину.
– Да откуда вы это знаете?! – я обернулся с вопросом и обомлел.
Шрамы на щеках женщины продолжали жуткую улыбку. Складка на её лбу раздвинулась. В ней шевелился мутноватый третий глаз.
Казалось, что моё сердце подпрыгивает до горла. Я попятился к выходу и, оказавшись в коридоре, быстрым шагом направился к лестнице.
Я долго держался за стойку, пытаясь отдышаться. Потом рухнул в своё кресло, достал телефон и набрал номер следователя.
Он мне быстро ответил:
– Слушаю!
– Антон Николаевич, я звоню по поводу отрывателя голов. Есть информация, что он жил в нашем доме!
– С чего ты взял? – не поверил следователь.
– Мне рассказала одна женщина… Вы можете проверить сорок восьмую комнату на четвёртом этаже? – спросил я.
Вместо ответа следователь повесил трубку. Я не понимал, что это значит, пока он со своим напарником не явился прямо ко мне. Николаич был на взводе, стучал пальцами по открытой кобуре.
Он обернулся у лестницы и скомандовал мне:
– Чего сидишь? Пошли с нами!
Мы вместе поднялись на четвёртый этаж. Он был самым тёмным из всех. Всего три рабочие лампы на два крыла с длинными коридорами. Потолок и стены в трещинах. Я обливался потом от страха и физического напряжения. Там словно всё дышало ужасом и демоническим присутствием.
На двери сорок восьмой комнаты не было цифр, но остались дырочки от гвоздей. На ручке лежали катышки пыли. Очевидно, что дверь давно не открывали.
Напарник Николаевича несколько раз ударил ногой в фанерную дверь и выломал кусок. Она была не просто закрыта, а ещё и заделана изнутри монтажной пеной. Я понимал, что человек не смог бы прожить столько лет без еды, но мне было страшно переступать порог.
Мы вошли. Рамы окна тоже были густо залиты жёлтой пеной. Сквозь грязное стекло пробивались солнечные лучи. В воздухе висела пыль. В центре комнаты лежал длинный стальной ящик, похожий на оружейный сейф. Рядом с ним валялась какая-то бумажка.
Николаич поднял листок и сдул пыль. Я посмотрел из-за его плеча. На листе крупными буквами было написано:
Отрыватель голов никогда не покидал этот дом! Он всегда был здесь! Он заперся в своей комнате! В этом сейфе!
Я наблюдал за реакцией полицейских, пытаясь угадать, что они намерены делать дальше.
«Тот человек и правда заперся в ящике или хотел, чтобы мы так думали? Если он не там, тогда как он мог уйти из закрытой комнаты?» – размышлял я.
– И как же поднять такую махину? Найдётся какой-нибудь трос? – вдруг сказал мне Николаич.
– Что вы собираетесь делать? – спросил я.
– А сам как думаешь? Сбросим ящик на самое глубокое дно!
– Серьёзно? Вы не станете открывать его?
Напарник следователя хмыкнул.
– Мы же не идиоты. Когда ты видишь табличку: «Не влезай – убьёт», то всё равно суёшь туда руки? К чёрту его!
– Слышал о Дыре дьявола в Долине смерти? – спросил Николаич, присев перед сейфом на корточки. – Это глубокая природная шахта в американской пустыне. Вот и у нас есть похожая пропасть неподалёку. И никто не знает, какой она глубины. В народе говорят, что дыра ведёт прямиком в преисподнюю. Что упало, то пропало. Скинем туда ящик, и дело с концом!
Я помог им вынести сейф из дома. Мы втроём тащили его на тросах по ступенькам. Он был невероятно тяжёлый.
Когда ящик вытащили из подъезда и погрузили на тележку, я убедился, что внутри кто-то есть.
Оттуда доносились странные звуки, будто кто-то шаркал, скрёбся и хрипел. Я не верил своим ушам. На ящике был такой слой пыли, что она аж затвердела. Как тому, что лежало внутри, удалось остаться живым?!
Сейф увезли далеко от домов Тенистой улицы, на сухое поле, где из земли торчала ржавая табличка с предупреждением:
Прямо за ней в земле зияла широкая расщелина, словно пустой глаз, обращённый к небу. Я не ожидал, что эта дыра так велика. Возле нее гулял ветер. Эта глубокая яма и правда была похожа на вход в преисподнюю.
Когда полицейские сняли ящик с тележки и опустили его на землю, внутри что-то сильно громыхнуло. На железной дверце появилась выпуклость.
– Быстрее! Скидываем! – крикнул Николаич.
Мы двинули сейф на край пропасти. Он весь гудел и вибрировал, как старый холодильник. Демон пытался выбраться наружу! Угол дверцы вдруг отогнулся от мощного удара. И мне показалось, что в последний миг я увидел жуткую волосатую руку с длинными чёрными ногтями.
Мы в едином порыве толкнули сейф в последний раз, и он рухнул в пропасть. Я ожидал, что услышу какой-то звук, когда тяжёлая штуковина достигнет дна. Но ящик тихо исчез в темноте. Видно, шахта и впрямь бездонная!
Николаич вытер пот со лба и сказал:
– Всё! Пойдёмте отсюда.
Нам было не суждено узнать, кто лежал внутри этого ящика. Так закончилось давнее дело отрывателя голов на Тенистой улице.
Что ни сон, то кошмар. Что ни день, то ужас. До окончания вахты оставалось восемь дней, и я мечтал, чтобы со мной больше ничего не случилось.
Я старался ни с кем лишний раз не разговаривать и ни во что не лезть. Молился: «Пусть в эту неделю никто не умрёт, никто никого не похитит и не съест». Но мне досаждали жуткие видения. Словно бесы вселялись в окружающие предметы, чтобы сводить меня с ума.
Днём ящик стола сам задвинулся, и я прищемил пальцы. А вечером, когда я проходил по двору мимо ржавеющих автомобилей, меня чуть не хватил удар. Гнилая «Нива» вдруг ожила. Её разбитые фары резко вспыхнули, ослепив меня. Раздался рёв мотора и визг шин.
Я почувствовал, что сейчас меня снесёт и размажет по асфальту! Рванул в сторону, упал и раздавил бедром хот-доги, которые купил себе на ужин и нёс в пакете…
Жёлтый свет фар исчез, шум прекратился. Я лежал на земле, а ржавая «Нива» стояла на своём месте. Да и куда бы она поехала без передних колёс? Внутри тоже никто не сидел. Чертовщина!
Мне бы лучше никуда не выходить из своего подъезда! Я видел, как у соседнего дома разгуливала человеческая шкура! По-другому это и не назвать. С её головы свисали длинные торчащие волосы, а от шеи до низа живота болтались обрывки кожи, как незастёгнутое пальто. Это было пустое существо, и волочилось оно так, словно не имело костей.
«Человеческая шкура ищет потерянный скелет. Типичный день на Тенистой», – подумал я и убежал к себе в консьержную комнату.
– Бо́льшая часть вахты позади. Осталась неделя! И всё! Ноги моей здесь не будет! – это было моим обещанием самому себе.
Ночные видения будили меня едва ли не каждый час. То мне снилось, что покойная бабушка стучит в окно. Кричит: «Женя! Женя! Женя!» – и при этом из её рта вылетают крылатые насекомые и выпадают дождевые черви.
То мерещилось, что в моей комнате стоит высокий мужчина. Вся его наружность спрятана в тени, но в левой руке отчётливо виден нож. Затем этот человек вдруг срывается с места и замахивается. Кончик лезвия летит мне в грудь, и я просыпаюсь с громким криком!
Кошмар! Так и сердце может выпрыгнуть…
Не было этому конца и края. Ужасы продолжались наяву. В который раз, сорвавшись с диеты, я купил себе на завтрак картошку фри, бургер и две банки колы. Все продавцы в фудтраке уже знали меня в лицо.
Я с большой неохотой возвращался на Тенистую улицу. Поднялся на крыльцо дома, вошёл в дверь и увидел, что обстановка вокруг изменилась!
Это был тот же подъезд, но всё казалось более старым: краска на стенах потрескалась, на информационном стенде потёрся пластик, а штукатурка на потолке пожелтела.
На моей стойке откуда-то взялся цветок в горшке и какая-то пыльная мягкая игрушка пони. В кресле тоже кто-то сидел! Это был необъятно толстый седой мужчина. Он опустился к столу, будто прятался за стойкой.
– Эй ты! – сказал я.
– М-м-м? – этот человек оторвался от стола и, хлюпая, втянул лапшу.
Он не прятался, а просто был занят едой. Его красное лицо напоминало воздушный шар. И на этом человеке была форма консьержа.
Мне тут же стало стыдно за свою резкость:
– Господи! Извините, коллега, я ошибся домом.
Седой консьерж вытер жирные губы салфеткой и рассмеялся:
– Ха-ха-ха! Да, ты ошибся! Ой как ошибся!
Я вышел на улицу, чувствуя себя идиотом. Пусть в этом районе дома одинаковые, но до чего же надо быть рассеянным, чтобы забыть дорогу, по которой хожу каждый день?
А потом я просто выпал в осадок, когда понял, что вовсе не ошибся. Это был мой дом! Я зашёл снова, и за дверью оказалась привычная картинка: краска на стенах не самая свежая, но не обшарпанная, информационный стенд почти новый, а моя стойка пуста. Не было там никакого цветка, старой игрушки и другого консьержа.
Тогда я понял, что означало это видение: оно символизировало мой главный страх – остаться здесь навсегда. Тот седой толстяк и есть я[55].
Хотелось верить, что это всего лишь кошмар наяву, а не моё неизбежное будущее, куда меня на минуту занесло…
Встреча с самим собой прогнала аппетит. Я решил, что лучше угощу кого-нибудь, чем съем всё это.
Еда ещё не успела остыть, когда мимо стойки прошла Рия. Её не пришлось уговаривать принять пакет. Девушка поддерживала моё рвение похудеть.
– Сама я такое не ем, но покормлю своего парня, когда он придёт, – сказала она. – А то у него уже одна кожа да кости.
Мне её ухажёр не нравился, но только потому, что я всегда был ревнивцем по натуре. Ладно уж, пускай лопает мою картошку. С меня довольно: больше никакого фастфуда… и никакой лапши!
Весь день я просидел на месте, опасаясь неожиданностей. Даже разговаривать ни с кем не хотелось, но ко мне вдруг пристал один из жильцов.
Это был пожилой и небывало высокий мужчина, которого я видел почти каждый день. До него мне не встречались настолько рослые старики. Я где-то читал, что среди высоких людей мало долгожителей.
Раньше мы с этим человеком не разговаривали, а теперь он склонился над моей стойкой и сказал:
– Вечер добрый!
– Здравствуйте, – теперь, увидев этого мужчину с близкого расстояния, я понял, почему его внешность казалась такой странной, – у него не было бровей и ресниц.
К тому же на голове ни единого волоска и лицо совсем гладкое, без щетины.
– А что вы такой замученный? – спросил он.
– Не выспался, – сказал я, не собираясь выдавать подробности.
– А по вашему виду кажется, что вы уже давно не спите, – заботливо подметил высокий старик.
– Так и есть. Не могу привыкнуть к этому месту, – я опять подумал, что скоро и не придётся терпеть всё это.
– Место здесь необычное, наверное, уже сами поняли, – покачал головой он.
– Да уж… – ответил я.
Высокий мужчина протянул мне ладонь:
– Давайте уже познакомимся. Меня зовут Евсей.
Я ответил рукопожатием.
– А как вас по отчеству?
– Не надо по отчеству! Просто Евсей. Я же не старый.
– Женя!
Мне это знакомство казалось бессмысленным. Всё равно скоро прощаться с этим домом.
– Так что с вами случилось-приключилось? – не отставал мужчина. – Нездоровится вам, что ли?
– Неважно, – отмахнулся я.
Евсей не сдавался:
– А вдруг я смогу помочь? Не отказывайтесь!
И меня неожиданно прорвало на откровения:
– Я уже не отличаю кошмары от реальности! Видел, как ржавая машина чуть не поехала, видел чудище без костей. И ещё самого себя видел – только из будущего. Может, я и правда сплю, и всё это мне только снится?
На лице старика сдвинулись несуществующие брови:
– Здесь этому не удивляются! На Тенистой улице энергетика такая. Тут полно нечистых созданий. Они вас не принимают, видимо, вот и ополчились всей гурьбой.
– Да что я им сделал? – такое объяснение не казалось правдоподобным, но моё сердце уколола обида.
– А им не надо ничего делать! – сказал Евсей. – Тёмные духи – ребята своенравные. К ним нужен подход.
– Молитва, что ли?
– Ой, нет! Так вы их только разозлите! Примерьте-ка это на палец. Не маловато будет?
С его руки на стойку упало кольцо из чёрного металла[56]. На его поверхности были выгравированы знаки, напоминающие древние руны или символы магии.
– Зачем это? – спросил я.
– Это колечко сделает вас невидимым для нечистой силы, – доброжелательно сказал старик.
Дурное настроение делало меня прямолинейным:
– Спасибо, но я не верю в амулеты и обереги.
– А в то, что здесь творится, верите? От вас не убудет! – сказал Евсей, а потом зачем-то поклонился и ушёл.
Я думал зашвырнуть кольцо в ящик, мне казалось, что бижутерия никак не сможет повлиять на моё состояние, но хотелось узнать – подойдёт ли размер. Надел на безымянный палец и надо же: село, как влитое! К тому же побрякушка показалась мне стильной. Да и на душе сразу стало спокойнее. Вот что значит эффект плацебо. Всякие шарлатаны этим ловко пользуются…
«Ладно, с меня правда не убудет», – подумал я и оставил кольцо на пальце.
Это была первая ночь, когда меня не беспокоили кошмары. Я проснулся совершенно свежим и отдохнувшим.
Рия сразу заметила перемену во мне. Утром, проходя мимо поста, она сказала:
– Привет! А ты в хорошем настроении!
– Да, выспался наконец! – похвастался я.
Девушка остановилась и спросила:
– Как там твоя диета?
– Теперь только здоровая еда! – уверенно сказал я.
– Рада слышать! Мышцы лучше, чем жир.
Наверное, это было грубоватое замечание с её стороны, но я не обиделся.
– Вообще-то у меня крепкое тело, просто заплыло немного!
– Люблю, когда ты улыбаешься, – лицо девушки сияло радостью, но потом она заметила кольцо на моей руке и нахмурилась. – А это у тебя откуда?
– Евсей дал, – спокойно ответил я. – Что-то вроде оберега.
– Ты с этим дядькой поаккуратнее, – уходя, сказала Рия. – Он старый плут. Никогда ничего не сделает просто так.
Я не отнёсся к этим словам серьёзно. Подумал, что у девушки какая-то личная неприязнь к соседу.
Мне хотелось поблагодарить Евсея и признать свою неправоту. Тем утром, когда он появился на лестнице, я поднялся со стула и сказал:
– Здравствуйте! Спасибо вам за кольцо. Мне правда стало спокойнее.
– Э-хех! – усмехнулся высокий старик и будто в шутку добавил: – Спасибо-спасибом, а у меня к вам тоже будет просьба. Вы уж не обижайтесь.
Евсей смотрел на меня сверху, и рядом с ним я чувствовал себя коротышкой.
– Какая просьба?
– А пустите меня в подвал, не могу же я туда пойти без вашего разрешения, – старик поглядел в сторону выхода, где были ступеньки вниз. Я и не задумывался раньше, куда они ведут. Там всегда стояла густая тьма.
– В подвал вас пустить? – я засомневался, имею ли такое право.
– Да мне минут на десять! – уговаривал Евсей. – А ключи есть только у вас. Посмотрите в ящиках. Они самые большие должны быть.
Я наугад выдвинул нижний ящик тумбы, надеясь ничего не найти, но там брякнули и выехали к краю два здоровенных ключа.
– Вот-вот! Они! – обрадовался Евсей.
– И зачем вам туда? – спросил я.
– Грибов собрать, – вполне серьёзно ответил высокий мужчина.
– Какие же в подвале грибы? – я заговаривал ему зубы, думая, как отказать.
– Э-хех! Вот пойдёте со мной – всё и увидите, – пообещал Евсей.
Стоила ли эта побрякушка на пальце того, чтобы рисковать?.. А с другой стороны: чем я рисковал? Работать тут мне больше не хотелось. И не лишат же меня зарплаты за такую ерунду.
Я взял ключи и фонарик. Мы с Евсеем подошли к лестнице. Спуск был всего в несколько ступеней, а за ним короткий коридор, что упирался в железную дверь с двумя навесными замками.
На этой двери висел чёрно-жёлтый знак – три круга внутри треугольника. Если мне не изменяла память, этот символ предупреждал о биологической опасности.
Заметив, что я мешкаю, высокий старик сказал:
– Можете и тут постоять. Главное, откройте мне дверь.
– Нет уж, с вами пойду, – я открыл один из тугих замков. – Десять минут, как договаривались!
Евсей улыбался и кивал. В темноте его лысая голова была похожа на гоблинскую.
За железной дверью оказались ещё ступеньки. Там воняло сыростью и плесенью. Старик весь согнулся в три погибели под низким потолком. Мы спустились вниз, я посветил фонариком вокруг и просто обомлел.
Это была настоящая аномальная зона! Стены и потолок покрывали толстые слои плесени различных оттенков – от бледно-зелёного до чёрного. Всевозможные лишайники переплетались сложными узорами. На полу росли грибы разных форм, цветов и размеров. Некоторые из этих грибов светились в темноте, как ночники.
Поистине жуткое и захватывающее зрелище.
Я сделал несколько шагов, и Евсей остановил меня:
– Останьтесь здесь. Там дальше есть грибы, которые выстреливают ядовитыми спорами. Вы не туда наступите – и всё…
Я остался на месте, а старик двинулся вперёд. Он приблизился к какому-то большому бугру, который своей формой напоминал человека, сидящего на коленях. Свет моего фонарика выхватил этот бугор из темноты, и я с ужасом понял, что это, скорее всего, и есть человек!
Сидящее тело полностью покрывали лишайники. На голове, плечах и спине росли жёлтые грибы с тонкими ножками и круглыми шляпками.
– Это человек? – я не мог поверить, что вижу сидячий труп посреди подвала в жилом доме.
Старик склонился над телом и осмотрел грибы на его плечах, выбирая покрупнее. В его левой руке сверкнул небольшой нож.
Ему были нужны эти грибы?! Те, что росли на трупе?!
– Ну, он был человеком, а теперь вот часть замкнутой экосистемы, так сказать, – ответил Евсей, осторожно срезав гриб с края плеча. – Это был сантехник. Наступил не туда, надышался спорами и остался в подвале.
– И никому нет дела, что здесь мёртвый человек? – мой голос эхом разносился по подвалу.
– Мёртвый? Почему мёртвый? Он живой! – высокий мужчина щёлкнул пальцами по щеке бедолаги, и он еле заметно дёрнулся. – Видите? Нас с вами переживёт!
Мой язык провалился в горло. Я опять оказался посреди кошмара наяву.
Евсей положил несколько грибов в пакет и сказал:
– Думаю, хватит. Можем идти.
Мы поднялись обратно. Я захлопнул железную дверь и навесил замки. Мои руки дрожали. Тот удивительный и ужасный мир снова был закрыт, но теперь я знал ещё одну тайну этого загадочного дома.
– А что это за грибы? – спросил я, когда ко мне вернулся дар речи.
– Лунный капельник[57], – ответил Евсей. – Редкий гриб! Растёт только на человеческом теле.
– Зачем они вам? – любопытствовал я.
– Вы не бойтесь, это я для себя! Сварю из них лечебный отвар. До свидания!
Старик ушёл к себе наверх. А я спрятал ключи обратно в нижний ящик тумбочки…
До окончания моей вахты оставалось всего пять дней. Сидя за стойкой на посту, я не мог думать ни о чём другом.
Рано утром передо мной возник, как мне показалось, незнакомый человек. Он был прямой, высокий и могучий.
– Теперь и вам спасибо! – сказал он.
– За что? – удивился я, но, присмотревшись, понял…
Это же был Евсей! Он так изменился! Не то чтобы стал моложе: просто казался сильнее, и морщины на лице разгладились. Определить возраст этого человека теперь стало трудно.
– Не узнали? Э-хе-хех! – рассмеялся он в своей обычной манере. – Только давайте мы нашу проделку оставим в секрете. Никому про это не рассказывайте. Хорошо?
Я не хотел ему ничего обещать и просто смотрел на него с укором.
Тогда он в своей деликатной манере перешёл на угрозы:
– А если расскажешь, я тебе язык узлом завяжу! До свидания!
Когда он вышел из подъезда, я взялся за телефон и набрал номер начальника, намереваясь во всём сознаться.
– Алло?
– Сергей Леонидович, – сказал я и замялся.
– Да, Женя. Слушаю! – ответил он.
– Сергей Леонидович, тут… ав-ав-ав…
Я говорил, а язык не слушался!
– Что? – озадаченно спросил начальник. – Женя, говори понятнее.
– Ав-ав-ав… – я пытался, но не мог сказать ничего о старике и о том, что видел в подвале.
Это было похоже на проклятие! И я сдался:
– Ничего! Просто хотел сказать, что у меня всё нормально.
– Вот и хорошо! Я уж подумал, что ты подвыпил, – ответил Сергей Леонидович.
Я взглянул на своё кольцо. Рия была права. Этот старик оказался тем ещё плутом. Уж не он ли обрушил все напасти на мою голову, чтобы потом избавить меня от них и получить желаемое?
Трое суток! Осталось трое суток! Три дня и три ночи. И можно будет уйти.
Я думал, чем бы заняться в это время. Развлекался игрой в телефоне, пил чай с половинкой ложки сахара и заедал безвкусными диетическими крекерами.
После завтрака в мой подъезд зашёл Николаич, облокотился на стойку и спросил:
– Всё в порядке?
– Не заставляйте меня иронизировать, – ответил я.
Следователь положил передо мной ключ, на брелоке значилось, что он от четвёртой комнаты:
– Ладно. По делу: к тебе в дом кого-то зарегистрировали. В ту квартиру, где жили сиамские перевёртыши. Помнишь?
– Помню ли?..
– Короче, вместо них сегодня заселятся некие Визаровы. А ты уже знаешь, каких людей сюда ссылают… Придут – отдай им ключ. Будь повнимательнее. И поосторожнее.
– Мне осталось доработать трое суток, – с радостью сообщил я.
Николаич криво улыбнулся.
– Решил не оставаться? Здесь редко консьержи задерживаются. Я тебя прекрасно понимаю.
Да ещё бы он не понимал. Сколько мне пришлось пережить тут за один только месяц.
– Я так и не понял, почему здесь всё такое странное…
– Тут ещё с момента строительства начало всякое твориться, – сказал Николаич. – Когда копали первый котлован – экскаватор с концами провалился под землю. Строители часто сбегали со стройки, потому что видели всякое. Место такое гадкое! Проклятое! Поэтому сюда стекаются разные гады. Прямо под нами – ад, а это нулевой круг – самое начало ада.
– Откуда вы это знаете? – спросил я.
– Просто верю в это! – ответил следователь. – Ладно, я пошёл. Счастливо тебе доработать.
Я ожидал увидеть людей с оплывшими от пьянства лицами или тех, что выделяются разными физическими особенностями. Каких было полно в этом доме. И как же я удивился, когда в подъезде появилась стройная молодая женщина с золотистыми волосами и похожая на неё маленькая девочка лет шести.
– Здравствуйте, мы новые жильцы, Визаровы наша фамилия, – голос женщины был тихим, а лицо печальным. – Где нам взять ключи?
Девочка смотрела на меня с любопытством, поглаживая золотистую косу на плече.
Я достал из ящика ключи от четвёртой комнаты и решил проводить их:
– Пойдёмте.
– Вы наш охранник? – спросила женщина по пути.
– Консьерж, – ответил я. – Меня зовут Женя.
– Очень приятно, – с грустью в голосе ответила женщина. – Я Марина, а это моя дочка – Лидия.
Остановившись у двери, я положил ключи в открытую ладонь молодой мамы. Она благодарно кивнула и улыбнулась одним уголком рта.
– Это не очень хорошее место для детей… – прошептал я, чтобы девочка не слышала.
Марина взглянула на меня большими серыми глазами и ответила:
– Для нашей семьи оно самое подходящее.
Я заметил, что у её дочери глаза совсем другие. Тоже большие, но ярко-зелёные, как два сверкающих изумруда. Женщина и девочка были во многом похожи, но также имели заметные отличия. У мамы впалые щёки – у дочки округлое лицо, у мамы вздёрнутый нос, а у дочки прямой. Но обе светлые-светлые и с веснушками под глазами.
– Если что – обращайтесь, – сказал я.
– Спасибо! – ответила женщина.
Я не хотел думать о чужих проблемах, но меня тревожили мысли: как они будут жить в этой квартирке после того, что произошло? Неужели мама и дочка будут пользоваться мебелью тех стариков, что таскали мусор? Там хотя бы помыли пол в том месте, где валялись отрезанные ноги бомжа?.. А может, и эта маленькая семья не так проста, какой кажется на первый взгляд? Может, и с ними что-то не так?
Они проявили себя в тот же вечер. Я сидел за стойкой, играл в телефон, а меня отвлекали непонятные стуки и шорохи в коридоре.
Я заглянул туда и увидел Марину. Она стояла в коридоре напротив своей квартиры и черкала по стене. Подойдя ближе, я увидел, чем она занимается. Молодая женщина сжимала в кулаке маркер и быстрыми движениями рисовала не то жирафа, не то лошадь с длинной шеей. У этого животного была совершенно безумная морда, с глазами в разные стороны и торчащими вразброд зубами. Странно, что такой глупый рисунок производил столь жуткое впечатление. Возможно, этому способствовало поведение «художницы».
Марина следила взглядом за собственной рукой, а её голова и плечи нервно дёргались.
– Что вы делаете?! – вскрикнул я.
Женщина вздрогнула и выронила маркер. Она уставилась на стену, будто только что заметила собственную проделку.
– Ой… Я… Я всё исправлю. Извините!
Все её пальцы были в чёрных линиях. Она тряслась и кривила губы, а потом убежала за дверь своей новой квартиры.
Я посмотрел на её «шедевр»: ну и дичь! Возможно, я не очень разбираюсь в искусстве, но, по-моему, её художественные способности оставляют желать лучшего.
Дверь снова скрипнула. Я обернулся и увидел девочку. Она смотрела из квартиры, фокусируя взгляд то на рисунке, то на мне.
– Твоя мама всегда такая странная? – спросил я.
– Она убила моего папу, – сказала малышка совершенно спокойным голосом.
– Как это? – не поверил я.
Девочка поднесла руки к горлу, изображая удушье:
– Обмотала его шею проводом от телевизора, когда он спал.
– Ты это видела? – мне хотелось думать, что малютка сочиняет.
– Я тогда ещё не родилась.
– А откуда ты это знаешь?
– Мама мне рассказала.
«Ну и семейка!» – подумал я. Хотя чему было удивляться? Меня предупреждали, что тут все чокнутые.
Марина вернулась с мокрой тряпкой и начала тереть рисунок. Маркер отмывался плохо. Странное животное только размазывалось по крашеной стене.
– Подождите, – попросил я и отправился к стойке.
В моей аптечке лежал пузырёк медицинского спирта. Это средство хорошо справлялось с чернилами. Я вернулся и отдал его Марине.
– Вот, возьмите.
– Спасибо, – ответила женщина. – Не знаю, что на меня нашло… Мигом всё исправлю!
«Не повезло девочке с мамой», – подумал я и снова напомнил себе, что не нужно проникаться чужими проблемами. Тут их не оберёшься! Главное – дождаться конца своей вахты и свалить подальше!
Я был рад, когда этот день закончился. Дом затих. Подъезд на замке. Можно спать. Ещё двое суток. Всего двое суток.
Я и не рассчитывал на спокойный день, но надеялся, что хотя бы утро обойдётся без сюрпризов. Встал, умылся, почистил зубы, сел за свою стойку и навёл себе малосладкого чая.
Только сделал глоток и открыл игру в телефоне, как из коридора вышла девочка. Лицо у неё было сердитое. Она так и впилась в меня своими изумрудными глазками.
– Привет, Лидия, – сказал я. – Как вы с мамой устроились?
Девочка не ответила на мой вопрос, а сама спросила, будто из любопытства:
– У тебя чай горячий?
– Горячий, – ответил я. – Только вскипел.
Лидия сощурилась и злобно рыкнула:
– Вылей его себе на голову!
И я немедленно это сделал. Поднял кружку над головой, опрокинул на себя кипяток и заорал от боли:
– А-а-а!
Мне обожгло макушку, лицо и шею. Горячий чай полился мне за шиворот. Это произошло так внезапно, что я не сразу понял причину своего поступка. Зачем мне нужно было слушаться ребёнка? Но на самом деле у меня не было выбора. Вели она мне вылить на голову целый чайник, я бы и это сделал.
– Мама рисовала для меня! А из-за тебя она стёрла моего жирафа! Ненавижу тебя! – прокричала девочка и в слезах убежала в коридор.
Теперь я понял, на что способен этот ребёнок. Она могла легко манипулировать людьми, как марионетками. Это объясняло поведение её матери…
К счастью, ожоги оказались несерьёзные. Но чтобы уберечь себя, я начал отлынивать от работы. Моё присутствие за стойкой всё равно не делало погоды, поэтому я искал поводы отлучиться. Сходил в магазин, не спеша прогулялся вокруг домов, полюбовался хорошей солнечной погодой. А когда шёл мимо сухого поля, вдруг увидел вдалеке знакомую женщину.
Мне запомнились её светлые волосы, платье в цветок, короткая курточка и розовая сумочка. Без сомнения, это была она – молодая мама, которая вчера заселилась в дом.
И мне бы пройти мимо, но она стояла рядом с табличкой, предупреждающей об опасности.
– Марина! – закричал я и побежал к ней.
Женщина стояла на краю «дьявольской дыры» и смотрела в бесконечную темноту, будто пыталась там что-то разглядеть.
– Марина, отойдите подальше! – говорил я, запыхавшись. – Эта яма бездонная!
– И что? – с тоской спросила она.
– Знаю, это ваша дочь заставила вас изрисовать стену, – сказал я, пытаясь её отвлечь. – Она уже показала мне, на что способна.
Женщина подняла усталые серые глаза.
– Её отец тоже был такой. Стоило ему что-то сказать – я исполняла. Он годами издевался надо мной. Я была его рабыней. Куклой на верёвочках. Хотя тот мужчина был мне чужим человеком. Не имей он такой власти, я бы на него никогда и не посмотрела.
– А правда, что вы его убили? – нечаянно сорвалось у меня с языка.
– Правда! И не жалею об этом! – в голосе Марины зазвучала ярость, а потом снова сменилась на тоску. – Но Лидия родилась такой же, как он. Ей нравится властвовать над людьми. Она наслаждается издевательствами. Зря я её оставила…
Мне хотелось сказать что-нибудь ободряющее, но я не знал, что приходится терпеть Марине от этой маленькой демоницы.
Женщина отступила от края пропасти, поправила сумочку на плече, непонятно за что сказала мне: «Спасибо!» – и зашагала к дому.
В свои последние сутки я потихоньку укладывал вещи. Этим можно было заняться и завтра, но мне хотелось быть готовым уйти сразу, как проснусь.
Я почти не проводил время за стойкой, а только выглядывал в холл. Смотрел – всё ли в порядке, и снова возвращался к своим делам. Отмыл микроволновку и холодильник, почистил раковину.
В какой-то момент я даже поймал себя на мысли, что буду немного скучать по этой комнате, по этому дому и по чудесам, которые видел здесь… И по Рие тоже. Она мне нравилась.
Пока я возился с уборкой, в холле случилась какая-то сумятица. Кто-то бежал, кто-то с кем-то столкнулся, кто-то визгнул и шлёпнулся на пол.
Я прибежал на этот шум и увидел своего знакомого – Евсея. Высокий мужчина опустился на одно колено и склонился над маленькой Лидией. Она лежала на животе и была вся красная от злости.
Я схватился за карманы брюк, предчувствуя беду: «Что сейчас будет!»
Евсей пытался утешить девочку:
– Ах, малютка, прости. Не заметил тебя. И куда ты так спешила? Под ногами путаешься… Хе-хе! Всё хорошо? Не ушиблась?
Лидия посмотрела на него гневным взглядом и приказала:
– Убей себя! Сейчас же!
Мне показалось, что в эту секунду у меня остановилось сердце. А высокий мужчина, продолжая улыбаться, склонился на четвереньки к полу и начал биться лбом о плитку.
– Перестаньте! – закричал я.
Но Евсея было не остановить. Он бился о кафель с такой силой, что по полу расходились трещины и текла кровь. Бился так, что его челюсть надорвалась, а лицо сделалось плоским.
Я и опомниться не успел, как Евсей уже валялся мёртвый.
Испуганная девочка отскочила в сторону и спрятала лицо в ладошках.
– Ой… Что я наделала? Он сам виноват! Он меня толкнул!
Я стоял ошарашенный, не зная, что мне с этим делать. Вроде и надо срочно звонить в скорую, а с другой стороны – уже поздно. У Евсея мозги наружу вытекли.
В холл вбежала Марина. Увидев труп, она мгновенно побледнела и завизжала.
– Мама… он меня толкнул, и я… – начала оправдываться Лидия.
Марина схватила девочку, подняла на руки и зажала ей рот:
– Замолчи! Не говори ни слова!
Женщина посмотрела на меня, а затем, преисполнившись решимостью, побежала к выходу.
Девочка в её руках дёргалась и мычала. По её взгляду я догадался, что Марина задумала что-то нехорошее, и, переступая через кровавые ручьи, побежал следом.
На улице уже стемнело, бушевал порывистый ветер. Женщина несла свою дочь к мёртвому полю.
Я догнал её у самой пропасти. Она обернулась, по щекам текли слёзы, руки дрожали. Марина с такой силой зажимала рот дочери, что расцарапала ей щёки до крови. Девочка злобно рычала и пыталась вырваться, раздирала ногтями руки матери.
– Марина! Стойте! Не надо! – умолял я.
– Поверьте: я спасу очень много людей, не позволив ей жить! – она смотрела на меня сквозь слёзы, её последние слова прозвучали надрывно, после чего женщина спрыгнула с края вместе со своей дочерью. Бездонная дыра поглотила их. Оттуда не донеслось ни крика.
– Марина, – прошептал я, глядя в темноту.
Мама и дочка. Только приехали, и вот их уже нет. У меня были странные чувства. Подобное стало таким привычным, что казалось нереальным.
Утром я не притрагивался к форме консьержа. Сразу оделся в своё и приготовил рюкзак. Моя вахта должна была закончиться ровно в девять.
В холле всё ещё пахло кровью, хоть на полу не осталось ни пятнышка. Я не стал пить чай, а просто сел на стул и долго смотрел на часы.
В половине девятого из коридора выглянула Рия. Она была в тапочках и яркой пижаме, а в руках держала мягкую игрушку – пони. Это выглядело как-то по-детски, но всё же казалось милым.
– Я до сих пор в шоке от вчерашнего, – сказала она.
– Понимаю, – ответил я.
– А правда, что ты увольняешься? – Рия подошла ближе.
Я кивнул.
– Скорее всего, да.
– Жаль. Я так привыкла, что ты здесь. С тобой как-то спокойнее.
Мне было приятно это слышать, и я ответил:
– Ты единственная, из-за кого я буду скучать по этому месту.
– Я тоже буду скучать, – девушка вдруг протянула мне своего пони. – Вот! Это тебе! Прощальный подарок. Но я всё равно буду надеяться, что ты передумаешь.
Я взял игрушку и сказал:
– Спасибо! Обещаю подумать. Хочется увидеть тебя снова.
Рия улыбнулась, закусив нижнюю губу, а затем исчезла в коридоре.
Часы долго тикали. Оставалось всего шесть минут. Никто бы не заметил, уйди я чуть раньше, но мне хотелось быть ответственным. Рюкзак уже висел у меня на плечах.
Хлопнула дверь. Я узнал того посетителя по шагам. Это был парень Рии – он еле поднимал ноги и постоянно шаркал.
– Утро доброе! – сказал я.
– Привет, – он, как всегда, был унылым.
Взгляд парня упал на игрушку, что лежала на моей стойке.
– Повезло тебе с девушкой, – искренне сказал я. – Лучше бы ты её отсюда забрал. Не место ей в таком аду!
И вдруг этот парень прохрипел:
– Помоги…
– Что?.. – спросил я.
У него задрожали глаза:
– Она меня ест!
Я не понял его.
– В каком смысле «ест»?
Парень потянул край свитера вверх и показал своё обезображенное тело. Повсюду шрамы, словно из него вырезали куски. И ещё незажившие раны, зашитые чёрными нитками.
– Боже… Это Рия сделала? – я просто не мог поверить.
– Да, – тихо ответил он.
– Почему ты к ней ходишь?! – от моей ревности и следа не осталось, мне стало жаль этого беднягу.
– Не могу перестать, – парень согнул указательный палец и прислонил к нижней губе. – Я у неё на крючке.
– Всё, хватит! Пошли отсюда! – я взял парня за плечо и повёл к выходу.
Подарок Рии остался лежать на стойке. Наше трогательное прощание с ней больше ничего для меня не значило.
Не дом, а преисподняя! Не люди, а черти!
– Больше мы сюда не вернёмся! Никогда! – говорил я тому бедняге.
Наверное, мы тогда оба чувствовали, что это неправда…