Рассказ школьника Юлия Голубева и фрагменты дневника Алёши Петрова
Я отметил свои шестнадцать лет и потом не убирал украшения несколько дней.
В песне поётся: «К сожаленью, день рождения только раз в году»… А мне хотелось растянуть праздник.
Пол моей комнаты был завален сотней разноцветных воздушных шаров, на стене висела золотистая надувная надпись:
С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!
а на столе лежали подарки, будто на выставке.
Конверт с купюрами от Серёги – он всегда боялся не угодить с подарком, вот и дарил деньги. Яркий набор жевательного мармелада от Ксюши – она сама обожала сладости, вот и вручила. Настольная игра «Зомби-штурм» от Инны – наверное, интересная…
А самым примечательным был подарок от Виталика – гусеничный планетоход «Интеркосмос». Раритетная советская игрушка на радиоуправлении.
Виталик сказал, что купил его на сайте объявлений, подчёркивая, что с большим трудом урвал столь редкую вещь. Я так и не понял, как этот подарок относится ко мне, ведь я никогда не увлекался коллекционированием винтажных игрушек, и тематика космоса меня не интересовала. Но подарок принял, поблагодарив друга за оригинальность.
Пластиковый агрегат выглядел интересно: ярко-красный корпус, а под прозрачным куполом – четыре миниатюрных серебристых космонавта. Можно было поставить его на полку, чтобы придать интерьеру «олдскульности».
Я не привык жаловаться на подарки. Ценил любую попытку доставить мне радость.
Ранним утром меня разбудило лёгкое биение воздушных шариков, будто кто-то осторожно пробирался среди них.
Пум-пум-пум… Пум-пум-пум…
Чуть разлепив глаза, я увидел кого-то в синей полутьме. И этот кто-то походил на персонажа глупого сна. Хилый, невысокий ребёнок в коротких шортах, рубашке с короткими рукавами и шейной косынке. А его лицо скрывала маска в виде головы плюшевого медведя. Мягкая, круглая, с чёрными блестящими глазами-бусинами.
Его вид казался абсолютно нелепым.
Парень стоял у края стола и держал мой планетоход. Прижимал его к себе как самую желанную на свете игрушку.
Я подумал, что это просто продолжение сна, и потёр глаза, ожидая, когда видение рассеется. Но пацан с медвежьей головой не исчез. Он всё ещё стоял в комнате.
– Ты кто? – хрипло и сонно спросил я.
И он тут же смылся в открытую дверь вместе с подарком Виталика.
– Поставь на место! – крикнул я, вскакивая с кровати.
Под ногами заметались шарики. Один из них громко хлопнул, окончательно разбудив меня.
Выскочив из комнаты, я увидел лишь пустой коридор. А чего стоило ожидать? Это был лишь недосмотренный сон. Откуда бы у меня дома взялся мальчишка в медвежьей маске?
Хорошо, что я никого не разбудил своим приступом лунатизма. Сестра подняла бы вой…
Вернувшись в комнату, я окинул взглядом стол. Все подарки были на месте, кроме одного! Игрушечный планетоход исчез! Под столом его тоже не было.
Не мог же тот проныра из моего кошмара в самом деле забрать его! Эта мысль отзывалась холодом в животе. Какой-то пионер-призрак украл старую игрушку. Может, она много лет назад принадлежала ему?
Он исчез, оставив на полу мелкие деревянные опилки[58].
Выходит, что в подарок я получил не вещь, а загадочную историю! Которая не обошлась без продолжения…
Я гулял с Инной. Специально предложил встретиться только вдвоём. Мне нравилась эта девушка. Нравились её волнистые волосы, круглые очки, выразительные глаза, маленькие родинки на лице. Мне был приятен её голос и воодушевляла лёгкость в общении.
Я хотел как-то намекнуть о своих чувствах, но Инна болтала без умолку, не давая вставить и слова.
Поток её речи был непрерывным: друзья, родители, изучение английского и корейского, любимые книги, сериалы, дорамы… Оставалось только слушать и кивать. Но это было довольно интересно – узнавать о подруге что-то новое.
В конце прогулки Инна сияла от радости.
– Спасибо, Юл! – сказала она, на секунду обняв меня за плечи и прижавшись головой к моей груди. – Приятно вот так встретиться один на один и просто поговорить по душам. Мне понравилось!
Я мысленно хмыкнул, услышав это «поговорить по душам», ведь за весь вечер успел произнести разве что «Ого!», «Ух ты!», «Интересно!», «Да», «Нет» и «Возможно».
Мы попрощались у её подъезда, и я, пропустив последний автобус, отправился домой пешком. Шёл через старую часть города, где стояли невысокие обветшалые дома.
В том районе фонари встречались редко. Я представлял себя корабликом, который следует по тёмному морю от одного светлого островка к другому.
И вдруг в одном из тёмных проулков, между двумя домами, мелькнула светлая рубашка. Там стоял ребёнок, одетый слишком легко для прохладного вечера.
Это был он! Тот паренёк в маске плюшевого медведя! Смотрел на меня из мрака, поблёскивая бусинами вместо глаз.
«Так он живой, настоящий? Не персонаж сна и не призрак? Вот сейчас и спрошу!» – решил я, подавив робость.
Что мне мог сделать тонконогий ребёнок в коротких шортиках?
Я приблизился к нему. Проулок тонул в густой тьме, и только бледный свет редких окон падал на фигуру парнишки.
– Привет! – громко сказал я.
Пацан не ответил и просто стоял напротив, позволяя рассмотреть себя. Одет он был как настоящий пионер: белая рубашка, золотистый значок на груди, красный галстук, светло-коричневые шорты, белые гольфы и кожаные сандалии. Медвежья маска, явно сделанная из старой игрушки.
– Классный костюмчик! – сказал я, стараясь сбавить нарастающее напряжение.
Пацан молчал. Его грудь слегка поднималась и опускалась. Сквозь маску слышалось слабое дыхание.
– А ты как вообще влез ко мне в квартиру? – спросил я. – Это ведь ты украл у меня игрушку? Между прочим, мне её друг подарил. На день рождения!
Пионер с медвежьей головой снова ничего не ответил. Мне становилось всё больше не по себе.
– Чего молчишь? Есть что сказать в своё оправдание? – сказал я и вдруг заметил что-то в его худой руке.
Это была небольшая серебристая шкатулка с затейливым узором[59]. А может, старинная табакерка?
– Что за штука? – спросил я. – Тоже у кого-то стырил?
Мальчишка бессовестно молчал. В глазах-бусинах не отражался свет, и они казались двумя бездонными провалами, из которых смотрела тьма.
– Ты в этой маске вообще что-то видишь? Где у тебя дырки для глаз? – Я позволил себе хамство и дёрнул его за плюшевое ухо, а затем быстро убрал руку.
Медвежья голова упала на асфальт и покатилась, оставляя за собой след из мелких деревянных опилок. А под ней оказалась лишь пустота. Мальчик носил на себе игрушечную голову, потому что своей у него не было!
Только огрызок шеи, в котором сжималось и расширялось горло при каждом вдохе и выдохе.
Я снова подумал, что сплю и вижу кошмар. Надеялся, что сейчас проснусь в своей тёплой постели, и этот ужас растворится, как дым. Но безголовый пионер немедленно развеял мои ожидания, больно ударив меня по ноге мыском своей сандалии.
– Ай! – вскрикнул я.
А пацан быстро подобрал медвежью голову, нацепил её задом наперёд и умчался в темноту проулка.
Я остался с пульсирующей болью в ноге и чувством недоумения. Увиденное сломало все мои представления о реальности.
Страх всё ещё колотился в груди, но я, не думая, побежал следом за тем ребёнком. Это произошло импульсивно.
Казалось, что мне посчастливилось столкнуться с неким чудом, и если сейчас упустить его, то проведу всю оставшуюся жизнь в раздумьях: что это всё-таки было?
Я видел, как пионер пересёк пустую дорогу и пустился бегом по крутому склону, через сухие заросли. Там внизу стояло небольшое кирпичное здание, напоминающее военный склад времён Советского Союза. Приземистое сооружение с железными дверями и ржавыми ставнями на окнах. Выглядело оно довольно неприветливо!
Я бывал в этих местах раньше, но никогда не обращал внимания на эту постройку.
Маленькая фигурка «плюшевого парня», словно тёмная точка, приблизилась к железным дверям. Он постучал, и ему немедленно открыли. Створки распахнулись, впустили мальчишку внутрь и с грохотом захлопнулись.
Я стоял на вершине склона. Поглядывал на время – уже поздно и пора бы домой. Но уходить не хотелось. Вытащил телефон, нацелил камеру на двери склада, включил запись. Вдруг они снова открылись. Оттуда выскользнул мальчишка. В таком мраке его и не разглядеть было на видео.
Эх, ладно! Плюнул на съёмку, убрал телефон в карман и побежал за пионером дальше, стараясь держаться незаметно, чтобы не спугнуть.
Пацан с плюшевой головой бежал по улице, размахивая пустыми руками. Значит, сбыл табакерку на склад. Вот куда он относил вещи. Интересно, зачем?
Пионер прибежал в самый мрачный уголок района – место, куда не добирался свет фонарей. Ни единого огонька вокруг.
В этом царстве мрака стоял трёхэтажный дом. Старый, с потрескавшимися стенами и выбитыми стёклами. Его давно расселили и забросили.
Мальчик забежал в средний подъезд, хлопнув деревянной дверью на ржавой пружине.
Я наконец остановился, решив, что на сегодня хватит. Нельзя быть настолько безрассудным и лезть в этот заброшенный дом, чтобы узнать, чем там занимается безголовый ребёнок.
И так ясно: он – мелкий воришка, который добывает старинные вещи и относит их на кирпичный склад. Кто-то ждал его там, за железными дверями…
Я повернулся и пошёл обратно через тёмный район, желая поскорее добраться до дома – поближе к свету, теплу и безопасности.
Золотистая надпись: «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!» слегка сдулась. Шарики на полу мешались под ногами. Но я ничего не убирал. Не потому, что хотелось продлить ощущение праздника, а потому, что был весь в себе.
Постоянно думал о кирпичном здании с железными дверями в старом районе. И о заброшенном доме, в котором исчез безголовый пионер.
Они засели в голове, как заноза!
Было бы правильным подождать, когда впечатления померкнут и рутинная жизнь вновь покажется интересной…
И в кого я такой любопытный? Почему мне не сидится на месте? Зачем лезу везде, куда не просят?
Я решил отправиться в заброшенный дом. Только не ночью, а при свете дня. Но даже солнечные лучи не могли развеять мрачную ауру тех мест.
В старом районе почти не осталось домов, в которых кто-то жил. Здания слишком обветшали и годились только под снос.
Фасад дома так одряхлел, что было уже не угадать его первоначальный цвет. Окна побиты, шифер в дырках.
Двор зарос кустами сирени. Три этажа, три подъезда. Той ночью «плюшевый пацан» забежал в средний… Значит, мне туда!
А ведь страшно!
Тугая ржавая пружина затрещала, скрип несмазанных петель ударил по барабанным перепонкам.
Дверь хлопнула за спиной, и я остался в полутьме перед лестницей.
Сделал шаг – под ногами захрустел песок, перемешанный со штукатуркой и облупившейся краской. Ступеньки и перила покрывала пыль. Стены осыпались до деревянной сетки. Куда идти? Что искать?
Включив фонарик в телефоне, я стал медленно подниматься по ступенькам и заметил среди мусора мелкие деревянные опилки. Безголовый пионер ненароком оставил мне подсказку! И я пошёл по дорожке из опилок, как по следу из хлебных крошек в старой сказке.
Этот след привёл меня на третий этаж, к сплошь покрытой царапинами деревянной двери. Она поддалась без сопротивления.
Я вошёл в узкую прихожую. Квартира была пуста. Люди отсюда давно съехали и увезли с собой мебель. Остались только голые стены, облезлые обои с неразличимым орнаментом. На полу гнилые доски, державшиеся уже не на гвоздях, а на честном слове.
След из опилок привёл меня в маленькую комнату. Безголового пионера там не было, зато по всему полу валялись старые школьные тетради.
Я подобрал одну из них и открыл, ожидая увидеть какие-нибудь упражнения по русскому языку или конспекты по географии.
Но там оказалось что-то вроде записок сумасшедшего. Поток сознания, смесь детских фантазий и горячечного бреда.
Текст был выведен красивым, ровным почерком, почти идеальным для ребёнка. Я без труда разобрал все слова и сразу же погрузился в написанное:
«ИНОГДА МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО ЭТО ВСЁ ШУТКА. Я ЖИВУ ВО СНЕ, ОТ КОТОРОГО НЕЛЬЗЯ ПРОСНУТЬСЯ. ЖИВУ МЕЖДУ РЕАЛЬНОСТЬЮ И КОШМАРОМ. ЭТО И ЕСТЬ ЗАГРОБЬЕ, В КОТОРОЕ МНЕ ПО УБЕЖДЕНИЯМ ВЕРИТЬ ПОПРОСТУ НЕЛЕПО!
Я БЫЛ ПИОНЕРОМ. ЗВАЛИ МЕНЯ АЛЁШЕЙ ПЕТРОВЫМ. А КТО Я ТЕПЕРЬ? БЕЗГОЛОВОЕ ЧУЧЕЛО, ПОЗОРЯЩЕЕ ГАЛСТУК И ОРЛЯТСКИЙ ЗНАЧОК.
ТАКИМ МЕНЯ СДЕЛАЛ ЗАВМАГ ТОЙ ДАЛЁКОЙ СТРАШНОЙ НОЧЬЮ. ОН НАКЛОНИЛ МЕНЯ ТАК, ЧТО МОЯ ГОЛОВА ОКАЗАЛАСЬ НА СТОЛЕ, И ОТСЕК ЕЁ ТОПОРОМ. ОНА ДО СИХ ПОР ПЛАВАЕТ В ЗЕЛЁНОМ ТЕХНИЧЕСКОМ РАСТВОРЕ, В БОЛЬШОМ СТЕКЛЯННОМ СОСУДЕ, ВМЕСТЕ С ДРУГИМИ ГОЛОВАМИ ТАКИХ ЖЕ НЕСЧАСТНЫХ, КАК И Я.
НАВЕРНОЕ, ЗАВМАГ И НЕ СОБИРАЛСЯ ЕЁ ПРОДАВАТЬ. ОН ПРОСТО ПОИЗДЕВАЛСЯ НАДО МНОЙ, ПРИСТАВИВ ИГРУШЕЧНУЮ МЕДВЕЖЬЮ БАШКУ.
ИНТЕРЕСНО, ЧЕМ Я ДУМАЮ? ЧЕМ ПОМНЮ? ЧЕМ ВИЖУ? ИНОГДА МОИ МЫСЛИ ТУПЫ И ЛЕГКИ, КАК ДЕРЕВЯННЫЕ ОПИЛКИ. А ПЕРЕД ГЛАЗАМИ ВЕЧНАЯ ЗЕЛЁНАЯ ПЕЛЕНА. Я ВИЖУ, БУДТО ЧЕРЕЗ ВОДУ. ДВИГАЮСЬ, БУДТО ПЛЫВУ.
ВСЁ ЭТО БЕСКОНЕЧНЫЙ, МУЧИТЕЛЬНЫЙ СОН.
ПОДЛЫЙ ЗАВМАГ ЗАВЛЁК МЕНЯ ФАЛЬШИВЫМИ МОДЕЛЯМИ САМОЛЁТОВ, ОБМАНОМ ЗАСТАВИЛ ПОДПИСАТЬ «ДОГОВОР» СОБСТВЕННОЙ КРОВЬЮ. ТЕПЕРЬ Я ЕГО РАБ, ВЫНУЖДЕННЫЙ ВОРОВАТЬ ДИКОВИННЫЕ ВЕЩИ. ВОРОВАТЬ ПРОСТО ТАК, БЕЗ НАГРАДЫ И НАДЕЖДЫ ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ГОРЬКОЙ УЧАСТИ.
ПОДЛЫЙ, ПОДЛЫЙ, ПОДЛЫЙ ЗАВМАГ! ОН ДАЖЕ НЕ ЧЕЛОВЕК И, ВЕРОЯТНО, НИКОГДА ИМ НЕ БЫЛ. ОН ПРОСТО БОЛЬШУЩИЙ, МЕРЗКИЙ КОМОК РОЗОВОГО КИСЕЛЯ, НАРЯЖЕННЫЙ В ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ КОЖУ.
ВЗЯТЬ БЫ ТЯЖЁЛУЮ ГИРЮ, РАСКРУТИТЬСЯ И ЗАПУСТИТЬ В НЕГО С РАЗМАХУ. НО Я НЕ МОГУ. ОН ГОВОРИТ: Я ПОДЧИНЯЮСЬ, КАК ЗАВОДНАЯ ИГРУШКА.
ИЩИ, ДОБЫВАЙ, ПРИНОСИ ДИКОВИННЫЕ ВЕЩИ С ИСТОРИЕЙ. ТЕ, В КОТОРЫХ СОКРЫТА ВОЛШЕБНАЯ СИЛА. НЕВАЖНО, ЗЛАЯ ОНА ИЛИ ДОБРАЯ, ВСЁ РАВНО ЗАВЕДУЮЩИЙ МАГАЗИНОМ ОБРАТИТ ЕЁ В СТРАШНОЕ ПРОКЛЯТИЕ.
СТАРЫЙ ФОНАРЬ, ОТ СВЕТА КОТОРОГО ОЖИВАЮТ ТЕНИ. КУКЛА, ВЫЗЫВАЮЩАЯ УЖАСНЫЕ ВИДЕНИЯ. ПЛАСТИНКА С ПОХОРОННЫМ МАРШЕМ, ПРИНОСЯЩИМ НЕСЧАСТЬЯ. ТАКИХ ВЕЩЕЙ У НЕГО ВСЕГДА ДОЛЖЕН БЫТЬ ПОЛОН СКЛАД. ВЕДЬ ЕГО ПОСЕТИТЕЛИ – ЖИТЕЛИ ЗАГРОБЬЯ, ОНИ ГОТОВЫ БРАТЬ ТОВАР ОХАПКАМИ! ЖУТКИЕ ЧУДИЩА ЖЕЛАЮТ БЫТЬ ЕЩЁ СТРАШНЕЕ, УДВАИВАЯ И УТРАИВАЯ СИЛЫ ПРОКЛЯТЫМИ ПРЕДМЕТАМИ.
К НЕМУ ЧАСТО ЗАХОДЯТ ГАДКИЙ КРАСНЫЙ КАРЛИК С ПРОТИВНЫМ СМЕХОМ, БЕЗОБРАЗНЫЙ ГОРБУН С ГНИЛЫМИ ЗУБАМИ И ПЛАСТИЛИНОВЫЙ ЧЕЛОВЕК В ПОЛОСАТОМ КОСТЮМЕ. ПОСЛЕДНИЙ НАБИРАЕТ БАРАХЛО ЦЕЛЫМИ МЕШКАМИ, БУДТО СОБИРАЕТ КОЛЛЕКЦИЮ.
И ВСЕГДА НАДО ЕЩЁ, ЕЩЁ И ЕЩЁ!
Я СКЛАДСКОЙ ДОБЫТЧИК, ОБРЕЧЁННЫЙ НА ВЕЧНОСТЬ В МЕЖДУМИРЬЕ.
ВЕРНУТЬ БЫ ГОЛОВУ И УЙТИ. ОНА ТАК БЛИЗКО И ТАК ДАЛЕКО. КАЖДЫЙ РАЗ, КОГДА ЗАХОЖУ НА СКЛАД, ВИЖУ ЕЁ В СТЕКЛЯННОМ СОСУДЕ. И ОДНОВРЕМЕННО ВИЖУ СВОЁ ТЕЛО С МЕДВЕЖЬЕЙ МОРДОЙ.
КАК ВСЁ ЗАПУТАННО! КАК ВСЁ ГЛУПО! СОВСЕМ НЕ ТАКОГО Я ДЛЯ СЕБЯ ЖЕЛАЛ. Я СОБИРАЛСЯ ВЫРАСТИ, МЕЧТАЛ СТАТЬ ДОСТОЙНЫМ СОВЕТСКИМ ГРАЖДАНИНОМ. ДА ЛУЧШЕ БЫ МНЕ ГЕРОИЧЕСКИ ПОГИБНУТЬ, СПАСАЯ КОГО-ТО, ЧЕМ СГОРАТЬ ОТ СТЫДА».
Я оторвался от чтения и на мгновение застыл. Пусть смысл текста был не совсем понятен, но он поразил меня до глубины души.
Неужели всё это написал безголовый пионер? Он живёт здесь, в этой пыльной, заброшенной комнате, и ведёт дневники о своём мучительном существовании?
Сколько лет? Десятилетий? Этот парень явно из другой эпохи.
Какой-то завмаг – кисель, наряженный в человеческую кожу, – отрубил ему голову и сделал своим рабом. Это для него он украл мой планетоход и ту серебряную табакерку?
Безголовый пионер сделал это лишь для того, чтобы сдать их на тот склад с железными дверями и вернуться сюда. В эту тесную комнату.
Как же он несчастен и одинок!
Меня пронзило сочувствие. Я не знал, чем могу помочь этому ребёнку, но решил собрать тетради и взять их домой. Вдруг смогу разобраться, что происходит…
У порога комнаты тихо скрипнули половицы. Я повернул голову.
Там стоял «плюшевый парень» и теребил красный галстук бескровными пальцами.
Я встрепенулся, но тут же заставил себя успокоиться. Это всего лишь ребёнок, пусть и какой-то сверхъестественный.
– Привет!.. Ты извини, я прочитал тут одну из твоих тетрадей… и мне тебя стало жалко. Не бойся, ладно? Я ничего плохого тебе не сделаю. Просто хотелось понять, кто ты такой.
Мальчик с медвежьей головой не мог мне ответить. Он стоял и гневно шаркал ногой по гнилым доскам, будто разъярённый бык. Его глаза, если их можно так назвать, казались полными ярости.
– Да не злись ты, – сказал я, стараясь найти подход к этому странному ребёнку. – Я хочу помочь тебе!
Паренёк сунул руку в карман шортов и вытащил оттуда что-то острое и блестящее. Это была старая перьевая ручка. Он сжал её в кулаке, как нож.
– Ты чего задумал? – взволнованно спросил я, вспомнив, что этот мальчишка не дурак подраться.
И в следующий миг он бросился на меня. Прыгнул и ловко обхватил мой торс ногами. Одной рукой вцепился в шею, а второй замахнулся в лицо. Я успел поймать его за локоть, остановив смертельный удар. Остриё перьевой ручки замерло в нескольких сантиметрах от моего глаза.
Как холодна была его кожа… Чему удивляться? Он же мертвец!
– Ах, ты, поганец! А НУ ОТЦЕ… ПИСЬ ОТ МЕНЯ!!! – я рывком отбросил его от себя.
Он упал, проломив задницей пару трухлявых досок. Перьевая ручка провалилась куда-то в щель, медвежья голова слетела и откатилась к стене.
Мальчик мигом вскочил на ноги. Забыв о нашей схватке, он бросился к плюшевой голове. Видимо, очень стеснялся, когда шейный огрызок был ничем не прикрыт. Закомплексованный парень! Вот его слабое место!
Он наклонился, но я оказался быстрее – первым схватил медвежью голову и поднял её высоко над собой. Обезглавленный пионер запрыгал передо мной, как собачка. Махал короткими ручонками, пытаясь дотянуться до маски, но росточка не хватало.
Мне опять стало жалко этого драчливого шкета.
– Лови! – крикнул я и швырнул плюшевую голову в разбитое окно.
Мальчик в ужасе затряс руками. Из перерубленного горла вырвался жалобный стон, похожий на вой собаки.
Пионер разбежался и нырнул в пустую раму. Где-то внизу послышался удар о землю.
У меня дрожали руки, тряслись колени. Короткая схватка с мёртвым пионером не могла пройти бесследно. Это был ужас, какой и во сне не приснится!
Не теряя времени, я подобрал с пола несколько тетрадей, свернул их трубкой и сунул в карман штанов.
Боясь, что разъярённый пацан вернётся, я побежал оттуда как можно быстрее. И, покидая старый дом, увидел, как безголовый пионер трясёт куст сирени. В нём застряла его игрушечная башка.
Как он к ней привязан. Вот же бедолага…
Записи в тетрадях одновременно ужасали меня и вызывали глубокое сочувствие. Я перечитывал одно и то же десятки раз, стараясь вникнуть в каждую деталь, и только потом переходил к следующей тетради. Тот плюшевый парень описывал своё существование на грани нашего и потустороннего миров.
Он записывал всё, не указывая число, месяц и год. Просто выливал на страницы свои мысли:
«ЧАСТО Я СИЖУ НА СКЛАДЕ ТАК ДОЛГО, ЧТО УСПЕВАЮ ПОКРЫТЬСЯ ПЫЛЬЮ, КАК СТАРАЯ ПЛЮШЕВАЯ ИГРУШКА.
СИЖУ, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ТРОГАТЬ. КАЖДЫЙ ПРЕДМЕТ ТАМ ИМЕЕТ СВОЙ ХАРАКТЕР. ОДНАЖДЫ МНЕ ПРИГЛЯНУЛАСЬ РАЗНОЦВЕТНАЯ ЮЛА. Я ЗАВЁЛ ЕЁ ОТ СКУКИ, А ОНА ВДРУГ ТРЕСНУЛА И ОТТУДА ПОЛЕЗЛИ ЗДОРОВЕННЫЕ ЧЁРНЫЕ ПАУКИ. ОНИ ИСКУСАЛИ МНЕ РУКИ И НОГИ. НАВЕРНОЕ, Я БЫ УМЕР ОТ ИХ ЯДА, ЕСЛИ БЫ УЖЕ НЕ БЫЛ МЁРТВЫМ.
Я ВЕДЬ МЁРТВЫЙ? КОНЕЧНО, МЁРТВЫЙ, ВЕДЬ У МЕНЯ НЕТ ГОЛОВЫ! ТОЛЬКО ЭТА ТРЯПОЧНАЯ МЕДВЕЖЬЯ МОРДА, НАБИТАЯ ОПИЛКАМИ.
А ОДНАЖДЫ МЕНЯ ЗАИНТЕРЕСОВАЛИ КАРНАВАЛЬНЫЕ МАСКИ СКАЗОЧНЫХ ГЕРОЕВ. ТАМ БЫЛИ РАЗНЫЕ ФИЗИОНОМИИ: КЛОУН, ЧИПОЛЛИНО, БАБА ЯГА, ПЕТУХ И ЗАЯЦ.
МАСКА ЗАЙЦА МНЕ ОСОБЕННО ПОНРАВИЛАСЬ. Я СНЯЛ ЕЁ С КРЮЧКА, ПЕРЕВЕРНУЛ, А НА ВНУТРЕННЕЙ СТОРОНЕ БЫЛИ КАКИЕ-ТО СТИХИ, ВЫВЕДЕННЫЕ КОРЯВЫМ ПОЧЕРКОМ:
«ЗАЙКА КОСАЯ ПРИДЁТ,
С ТЕБЯ КОЖУ СДЕРЁТ»…[60]
И ДОЧИТАТЬ НЕ УСПЕЛ, КАК МАСКА БОЛЬНО УКУСИЛА МЕНЯ ЗА ПАЛЕЦ! Я ШВЫРНУЛ ЗАЯЧЬЮ МОРДУ ПОДАЛЬШЕ ОТ СЕБЯ, А ОНА ВДРУГ ВЗЛЕТЕЛА НАД ПОЛОМ НА ВЫСОТУ РОСТА ВЗРОСЛОГО ЧЕЛОВЕКА. СЛОВНО КТО-ТО НЕВИДИМЫЙ ПОДОБРАЛ И НАДЕЛ ЕЁ.
А ЗАТЕМ МАСКА ПОДЛЕТЕЛА К СТОЙКЕ С ОДЕЖДОЙ, И НА МОИХ ГЛАЗАХ С ВЕШАЛКИ СОРВАЛСЯ И ВЗМЫЛ В ВОЗДУХ БАЛАХОН ИЗ МЕШКОВИНЫ.
ПУСТОТА ОБЕРНУЛА СЕБЯ ПЛОТНОЙ ТКАНЬЮ. СПРЯТАЛА ОТСУТСТВУЮЩЕЕ ЛИЦО ПОД МАСКОЙ ЗАЙЦА И БУДТО ОБРЕЛА ПЛОТЬ. ПОД БАЛАХОНОМ ВЫДЕЛЯЛИСЬ ЗАТЫЛОК И ПЛЕЧИ.
ФИГУРА В МАСКЕ ЗАЙЦА ПОДПЛЫЛА К ЖЕЛЕЗНЫМ ДВЕРЯМ, И ОНИ САМИ ПЕРЕД НЕЙ РАСПАХНУЛИСЬ, ТОЧНО И НЕ БЫЛИ ЗАПЕРТЫ. ЭТОТ РЯЖЕНЫЙ ПРИЗРАК МОЛЧА УШЁЛ В НОЧЬ[61].
НЕ ЗНАЮ, КУДА ОН НАПРАВИЛСЯ. ЗНАЮ ЛИШЬ, ЧТО НЕ СТОИЛО ТРОГАТЬ ЭТУ МАСКУ. ЗАВМАГ ДОЛГО ТРЕПАЛ МЕНЯ ЗА ТО, ЧТО Я УПУСТИЛ ЕГО ТОВАР, И ПООБЕЩАЛ ПРИБИТЬ МОИ РУКИ К ПОЛУ, ЕСЛИ ОНИ ЕЩЁ ХОТЬ РАЗ ЧТО-ТО ТРОНУТ БЕЗ СПРОСА.
Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ПРИБИТЫМ. ЛУЧШЕ БЕГАТЬ ПО ЗАДАНИЯМ, ЧЕМ СИДЕТЬ В ХРАНИЛИЩЕ ВОНЮЧЕГО СТАРЬЯ.
ЗАВМАГ БРОСИЛ МЕНЯ В СТЕНУ И СКАЗАЛ: «ЗА ЭТУ МАСКУ ТЫ БУДЕШЬ РАБОТАТЬ НА МЕНЯ НЕ ОДНУ, А ВСЕ ТРИ ВЕЧНОСТИ! ХА! ХА! ХА!»
ЕМУ СМЕШНО. ОН ИЗДЕВАЕТСЯ НАДО МНОЙ И ДРУГИМИ РЕБЯТАМИ, КОТОРЫЕ ТАСКАЮТ ДЛЯ НЕГО ВЕЩИ. ИНОГДА МЫ ВМЕСТЕ ЗАНИМАЕМСЯ РАЗБОЕМ, НО НИКОГДА НЕ РАЗГОВАРИВАЕМ, ВЕДЬ У НАС НЕТ РТОВ.
ОДИН МОЙ НАПАРНИК НОСИТ ВМЕСТО СВОЕЙ ГОЛОВЫ ИГРУШЕЧНУЮ ОБЕЗЬЯНЬЮ. ЕСТЬ ЕЩЁ ДЕВОЧКА, КОТОРОЙ ЗАВМАГ ПРИДЕЛАЛ ГОЛОВУ ОТ НЕВАЛЯШКИ. ДОЛЖНО БЫТЬ, ЕМУ ДОСТАВЛЯЕТ РАДОСТЬ НАШ ПОЗОРНЫЙ И НЕЛЕПЫЙ ВИД.
У МЕНЯ ЕСТЬ ТОЛЬКО ОДНА МЕЧТА – РАЗБИТЬ ТОТ СОСУД И ВЕРНУТЬ НАШИ ГОЛОВЫ!
Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ РАБОМ! НЕ ХОЧУ БЫТЬ ПЛЕННИКОМ!»
В другой тетради пионер с медвежьей головой рассказывал о своём опыте существования среди людей. И это было не менее увлекательное чтение:
«Я УМЕЮ БЫТЬ НЕЗАМЕТНЫМ ДЛЯ ВСЕХ. ТОЛЬКО САМЫЕ ВНИМАТЕЛЬНЫЕ СПОСОБНЫ НАЦЕЛИТЬ НА МЕНЯ ВЗГЛЯДЫ. ВИДЯТ ТЕ, КТО ХОТЯТ УВИДЕТЬ, И ТЕ, КТО УМЕЮТ СМОТРЕТЬ.
РЕДКИЕ ПРОХОЖИЕ С УДИВЛЕНИЕМ ПОГЛЯДЫВАЮТ В МОЮ СТОРОНУ И, НАВЕРНОЕ, ДУМАЮТ: «ЧТО ЗА СТРАННЫЙ МАЛЬЧИК НАЦЕПИЛ НА СЕБЯ ИГРУШЕЧНУЮ ГОЛОВУ?»
НЕ ЗНАЮ, КАК ЭТО УСТРОЕНО. А ВДРУГ Я КАК СНЕЖИНКА В БОЛЬШОМ СНЕГОПАДЕ? МЕНЯ МОЖНО ЗАМЕТИТЬ, ТОЛЬКО ЕСЛИ ВНИМАТЕЛЬНО ПРИСМОТРЕТЬСЯ, ОТДЕЛИТЬ ВЗГЛЯДОМ ОТ ВСЕГО ОСТАЛЬНОГО И ПРОСЛЕДИТЬ ЗА ДВИЖЕНИЕМ В ПОТОКЕ.
ЧАЩЕ ВСЕГО МЕНЯ ЗАМЕЧАЮТ МАЛЕНЬКИЕ ДЕТИ, СТАРИКИ ИЛИ ТЕ, КОГО СЧИТАЮТ НЕНОРМАЛЬНЫМИ. НО ДЛЯ БОЛЬШИНСТВА ЛЮДЕЙ Я НЕВИДИМ. МОГУ ИДТИ ЗА НИМИ ПО ПЯТАМ И ПРОСКАЛЬЗЫВАТЬ В ИХ КВАРТИРЫ, А ОНИ, СКОРЕЕ ВСЕГО, ДАЖЕ ГЛАЗОМ НЕ МОРГНУТ.
ТАК Я ПРИХОЖУ В ДОМ, ГДЕ КОГДА-ТО ЖИЛ. ПРОВЕДЫВАЮ СВОИХ РОДИТЕЛЕЙ.
ВРЕМЯ ВНЕ ЗАГРОБЬЯ ТЕЧЁТ ПО-ДРУГОМУ. В ПОТУСТОРОННЕМ ИЗМЕРЕНИИ ОНО КАК ЗАМЕРШИЕ ЧАСЫ С НЕМОЙ КУКУШКОЙ, А В МИРЕ ЛЮДЕЙ ВСЁ МЕНЯЕТСЯ С БЕШЕНОЙ СКОРОСТЬЮ.
РАНЬШЕ МАМА ПОСТОЯННО ПЛАКАЛА. ОТЕЦ ДЕРЖАЛ ВСЁ В СЕБЕ, НО РОНЯЛ РЕДКИЕ СЛЕЗИНКИ, ЗАГЛЯДЫВАЯ В МОЮ КОМНАТУ. ОНИ СКОРБЕЛИ ОБО МНЕ.
ДУМАЮ, Я БЫ МОГ ПОКАЗАТЬСЯ КОМУ-НИБУДЬ ИЗ НИХ В ОТРАЖЕНИИ ИЛИ ПРОМЕЛЬКНУВ МИМО. НО МНЕ СТЫДНО ПОПАДАТЬСЯ РОДИТЕЛЯМ НА ГЛАЗА В ТАКОМ ВИДЕ. ПУСТЬ ЛУЧШЕ СЧИТАЮТ МЕНЯ ПРОПАВШИМ…
ОДНАЖДЫ МАМА ВЫПЛАКАЛА ВСЕ СЛЁЗЫ. В КВАРТИРЕ СТАЛО ТИХО. СКОЛЬКО ПРОШЛО ВРЕМЕНИ? СКОЛЬКО ПРОШЛО ЛЕТ? Я БОЛЬШЕ НЕ УМЕЮ В ЭТОМ ОРИЕНТИРОВАТЬСЯ. ЦИФРЫ НА ОТРЫВНОМ КАЛЕНДАРЕ ПОТЕРЯЛИ ДЛЯ МЕНЯ ЗНАЧЕНИЕ.
ИНОГДА В ТИШИНЕ ДОМА ЗВУЧАЛ СМЕХ. В ЖИЗНЬ МОИХ РОДИТЕЛЕЙ ВЕРНУЛАСЬ РАДОСТЬ. МАМА ЧУТЬ ПОПОЛНЕЛА, ВИСКИ ОТЦА СТАЛИ СЛЕГКА СЕРЕБРИСТЫМИ. ЗНАЧИТ, ПРОШЛИ ГОДЫ.
А НЕДАВНИМ ВЕЧЕРОМ Я СНОВА ПРОНИК В КВАРТИРУ СЛЕДОМ ЗА ОТЦОМ, И ТАМ ОПЯТЬ ЗВУЧАЛ ПЛАЧ. НО ЭТО БЫЛА НЕ МАМА. В МОЕЙ КОМНАТЕ НАДРЫВАЛСЯ МЛАДЕНЕЦ! НОВЫЙ РЕБЁНОК. ВМЕСТО МЕНЯ.
ОТЕЦ РАЗУЛСЯ, ПРОШЁЛ В КОМНАТУ И СПРОСИЛ: «ЧТО ОНА ТАК РЕВЁТ?» МАМА ОТВЕТИЛА: «ЗУБКИ РЕЖУТСЯ, ВОТ И РЕВЁТ!»
Я НАБЛЮДАЛ, ЗАГЛЯДЫВАЯ В ПРИОТКРЫТУЮ ДВЕРЬ. ПАПА ОБНИМАЛ МАМУ ЗА ПЛЕЧО, А ОНА ДЕРЖАЛА НА РУКАХ КРАСНОЛИЦУЮ МАЛЮТКУ. ЭТО МОЯ СЕСТРА. ОНИ НАЗВАЛИ ЕЁ АЛЕВТИНКА.
Я АЛЁША – ОНА АЛЕВТИНКА.
МАМА И ПАПА НАШЛИ МНЕ ЗАМЕНУ. ОНИ СМИРИЛИСЬ, ЧТО Я НИКОГДА НЕ НАЙДУСЬ. ПОРА БЫ И МНЕ С ЭТИМ СМИРИТЬСЯ!»
Там было ещё много подобных записей.
Я пригласил Инну и показал ей эти тетради. Сказал, что нашёл их в заброшенном доме. Не знаю, почему решил поделиться секретом именно с ней. Просто показалось, что девушка не такая скептичная, как остальные друзья, и сможет в это поверить. Да и только она поинтересовалась, куда я вдруг пропал.
Инна сидела в кресле с тетрадью-дневником, водила глазами по строчкам. Тень от оправы очков неподвижно лежала на бледных щеках. На лице подруги не было удивления или недоумения, лишь строгая сосредоточенность.
– Похоже на рукопись юного писателя. Я бы не стала говорить, что это заметки сумасшедшего, – сказала Инна, закончив чтение.
– Я не к этому клоню. Потому что знаю, что всё написанное там – правда! – ответил я.
Инна подняла на меня обеспокоенный взгляд. Она ждала объяснений.
– Я видел призрака, – мне хотелось, чтобы мои слова прозвучали убедительно, насколько это возможно.
– Призрака? – девушка вскинула одну бровь над оправой.
– Что-то вроде того, – сказал я, сглотнув слюну.
– И как он выглядел? – спросила Инна с ноткой сомнения.
– Как пионер… с головой плюшевого медведя, – ответил я, сам понимая, насколько глупо это звучит.
– Юл, ты прикалываешься надо мной или что? – Инна будто надеялась, что это всё шутка.
– Я и сам хочу разобраться в том, что видел. Понять, реально это или нет, – серьёзно сказал я.
– А чем я тебе могу помочь? – спросила Инна.
Я пожал плечами.
– Не знаю. Ты умная. Хотел получить от тебя какой-нибудь совет.
Она положила тетрадь на стол и потёрла уставшие глаза под очками.
– Ну, мы знаем имя автора записей. Можно попробовать выяснить, правда ли в том доме жила семья с фамилией Петровы. Узнать, пропадал ли у них кто-то из детей. Иначе говоря, проверить информацию! У нас маленький город. Тут все друг про друга знают.
Я вскочил с места и выкинул вперёд указательный палец.
– А! Говорил же, ты умная! Можно разузнать, поискать информацию о пропавших людях. В интернете, в старых газетах. Я проведу расследование!
– Юл, а зачем тебе это? – Инна сидела, вжавшись в кресло. Её слегка напугала моя бурная реакция.
– В смысле? – спросил я.
– Почему ты так загорелся? Это простое любопытство? – спрашивая, подруга смотрела на меня с беспокойством.
Я снова пожал плечами.
– Не знаю. Чем больше об этом думаю, тем сильнее увлекаюсь. А что? Тебе кажется, что я слишком на взводе?
– Вроде того… – кивнула Инна, и её взгляд скользнул по комнате. – Я тебе помогу, если пообещаешь заняться и другими делами тоже. Тебе пора здесь прибрать и… принять душ.
Я огляделся вокруг и только теперь заметил масштабы беспорядка. Воздушные шарики так и лежали на полу с самого дня рождения. На столе стояли грязные чашки, валялись пустые пакеты из-под чипсов. Додумался же пригласить девушку в такой свинарник…
И одежду давно не менял. От футболки несло потом.
– Не обидела? – спросила Инна.
– Нет, всё норм, – мои щёки так и запылали от смущения.
Я проводил подругу до порога, ещё раз поблагодарил за совет и, как только она ушла, побежал в ванную. Там я намыливался и одновременно чистил зубы, точно пытаясь смыть с себя этот позор.
Уборка, конечно же, осталась на завтра. Сил хватило лишь на то, чтобы рухнуть в кровать и погрузиться в пустоту.
А утром меня ждал сюрприз!
Теперь моя комната была не просто грязной, а разгромленной! Содержимое шкафа и тумбочек валялось на полу. Одежда, учебники – всё вперемешку.
И тетради пропали… Сразу стало ясно, чья это работа. Снова приходил этот безголовый пионер, забрал свои дневники и отомстил мне, изорвав книги, разбив рамки с фотографиями.
А я крепко спал и ничего не слышал…
Теперь я стал ощущать это… потустороннее присутствие! Казалось, что в пустых комнатах всегда кто-то есть. Детский страх темноты снова нашёл себе место в душе.
На улице я постоянно оглядывался, думая, что за мной наблюдают. Меня преследовала мысль: «Они здесь, среди нас, просто мы их не видим!»
Я нервничал, искал подтверждение своим страхам в каждом случайном шевелении кустов и шелесте листьев.
И вот однажды, идя по своему двору, я увидел плюшевую медвежью голову! Только не коричневую, а серую, облезлую. Она торчала из-за высокой липы, смотрела на меня выцветшими глазами-бусинами.
Я подпрыгнул на месте, но, присмотревшись, понял, что это всего лишь мягкая игрушка, приколоченная к дереву гвоздями.
И там таких был ещё десяток: одноухая мышка, промокший зайчик, облезлый бегемотик с разорванным пузом…
Я смотрел на эту плюшевую экспозицию и думал: зачем кто-то приколачивает к деревьям во дворе старые мягкие игрушки? Кто-то считает это красивым? Выглядели они унылыми и жуткими.
А может, это вовсе не попытка украсить двор, а чей-то непонятный ритуал? Как много странного, необъяснимого в нашем мире.
Внезапно мне вспомнился вопрос Инны: «А зачем тебе это?» Правда, зачем? Может, не стоило играть в детектива, а побольше заниматься своими делами?
Наконец-то я навел порядок в своей комнате. Снял остатки праздничных украшений, почистил ковер, отправил постельное белье в стирку. Уборка под музыку растянулась до самого вечера, и выносить мусор пришлось уже в темноте.
Идти по неосвещённому двору было страшновато. И этот страх оказался обоснованным. Когда я стоял у мусорных контейнеров, мне в лопатку прилетело что-то тяжёлое, отскочило и звонко покатилось по асфальту. Это была стеклянная бутылка.
– Ай!
Я обернулся. В нескольких метрах от меня стоял пионер с медвежьей головой.
– Эй, полегче! Чего кидаешься?! – вырвалось у меня.
От страха закололо сердце.
Мальчишка стоял в злобной позе, уперев руки в бока.
Я не хотел вражды, поэтому сказал:
– Нам надо прекратить этот конфликт. Ты влез в мой дом, я влез в твой. Долго это будет продолжаться?
Пионер молчал. По его плюшевой морде нельзя было определить, что он думает.
Я попробовал обратиться к нему по имени:
– Алёша… Давай забудем про всё и разойдёмся, ок? Я понял, что ты украл игрушку не для себя. Прощаю! И ты прости, что читал твои дневники. Хотелось бы тебе помочь, но я ничего не смыслю в потусторонних мирах… Меня недавно подруга спросила: нужно ли мне всё это? Думаю, нет! Давай мирно разойдёмся?
Пионер медленно опустил руки. Теперь его поза казалась мирной.
– Ну что, без обид? – уточнил я, вглядываясь в глаза-бусины, будто надеясь уловить в них хоть что-то.
Мальчик с медвежьей головой вдруг повернулся и пошёл прочь, в сторону старых гаражей.
В груди разлилось чувство облегчения. Казалось, мы поняли друг друга. Наконец-то!
Я честно пытался забыть обо всём и сосредоточиться на рутине. Но, как нарочно, на следующий день мне позвонила Инна и объявила:
– Юл, у меня для тебя новости!
– Хорошие? – спросил я.
– Сам решай! – ответила она. – Я тут, можно сказать, случайно выяснила, что у моей мамы есть знакомая по имени Алевтина. И знаешь, какая у неё девичья фамилия? Петрова! А теперь угадай, где она жила в детстве?
– Не может быть! – сердце так и подскочило в груди.
– Да я сама не поверила! – звучал в трубке восторженный голос девушки. – Хочешь с ней пообщаться? Я сказала, что ты собираешь материал о пропавших людях для городского портала.
– Тогда придётся правда написать статью, чтобы никого не обмануть, – сказал я, чувствуя весёлый азарт, несмотря на общую усталость.
– Напишем! – поддержала Инна. – Давай зайдём к ней в гости? Мне и самой теперь интересно!
Разговор закончился, и я вдруг поймал себя на том, что улыбаюсь во всё лицо. Стоило этой девушке только позвонить, и обещание не лезть в тёмные дела мигом забылось. Все это как-то отошло на второй план. Видимо, она и правда мне очень нравилась…
Алевтина оказалась милой женщиной за пятьдесят. Её глаза излучали только доброту и спокойствие, словно её жизнь ничто не омрачало.
Она часто улыбалась и этим располагала к себе. Даже седина была ей к лицу.
Я ей немного завидовал. Эта женщина была полна живой энергии, а у меня подёргивался глаз.
Мы с Инной сидели в гостиной у низкого столика, пили чай и слушали её историю.
– Мама и папа мало говорили про Алёшу, – рассказывала Алевтина. – Для них это была больная тема. Но его фото всегда стояло у нас на комоде. Вот оно!
Женщина поставила перед нами чёрно-белую фотографию в рамочке. На ней был мальчик лет двенадцати в пионерской форме и с букетом цветов в руках. Он стоял на фоне школьного здания, его взгляд казался серьёзным, почти взрослым. Я сразу узнал паренька по одежде и по телосложению. Только голова у него была нормальной, мальчишеской.
– Алёша пропал в семидесятом году, – продолжила Алевтина. – Вышел в булочную и не вернулся. Его могли похитить. Тогда в городе исчезли ещё несколько детей. Никого из них не нашли.
– Такой милый мальчик, – сказала Инна с сочувствием.
– Да, – кивнула Алевтина. – Гордый. Хорошо учился, любил клеить модели самолётов. Я всё детство с ними играла, когда родителей не было дома. Они не разрешали их трогать.
– Жаль, что вы никогда не виделись с братом, – тихо сказал я.
– И мне жаль, – грустно вздохнула Алевтина. – Хотя мне всегда казалось, что он рядом. Приглядывает за мной, оберегает, как ангел-хранитель. Когда я была маленькая, Алёша мне часто снился.
– А в ваших снах он выглядел как на этой фотографии или как-то по-другому? – спросил я с намёком.
Женщина это почувствовала и ответила, прищурившись:
– Вы как будто что-то знаете… Почти, но не совсем. Голова у него была почему-то медвежья… Только не от настоящего медведя, а от игрушечного. Всегда являлся в таком виде. Интересно, почему?
Инна с удивлением посмотрела на меня. Теперь она поверила.
Но я промолчал. Не стал ничего рассказывать, чтобы не вносить смуту в спокойную и уютную жизнь Алевтины.
Когда мы шли домой, подруга спросила:
– Юл, почему ты ей ничего не сказал?
– Тогда бы пришлось выдавать другие, неприятные подробности, – ответил я.
– А мне расскажешь? – спросила она с интересом.
– Не сегодня. В другой раз, ладно? – я чувствовал себя опустошённым.
Слишком много эмоций пришлось пережить за такое короткое время.
– Ладно! – ответила Инна без обиды.
Я проводил её до автобусной остановки, а потом побрёл домой, надеясь, что на этом события сегодняшнего дня и закончатся.
Однако возле подъезда, рядом с пустой лавочкой меня ждал некто маленький.
Я подумал: вдруг опять плюшевый парень? Но нет, это был кто-то другой. Тоже метр с кепкой, но не худой.
Ребёнок в старой маске клоуна с облезлым носом и улыбкой до ушей. Одет он был в кофту с капюшоном, свисавшую аж до колен. Штаны и ботинки тоже были ему не по размеру.
«Этот пацан вырядился в одежду кого-то из взрослых или у нынешних детей такая мода?» – думал я, проходя мимо.
– Эй, приятель! Не торопись! – пропищал ребёнок в клоунской маске. – Перед тобой открывается удивительный мир, полный тайн и чудес!
– Ты тут рекламу раздаёшь или что? – спросил я.
– Ну вот! Тебе уже интересно! – обрадовался мальчишка, раскинув короткие ручонки.
– Не особо! Ты уж извини, – я подошёл к двери с домофоном, вынул магнитный ключ и уже хотел приложить его к замку, как вдруг этот мелкий клоун начал хамить:
– Куда же подевалось твоё любопытство, олух? Разве ты не любишь совать нос в чужие дела?
Я обернулся и ответил тем же:
– А ты не обнаглел, случаем? Маску нацепил и можно старшим грубить? Или рожи своей стесняешься?
Я пытался рассмотреть глаза пацана в дырках маски, но их было не видно.
– Красоты не стесняются! Можешь посмотреть, если так интересно! – ответил коротышка, и это был уже не детский голос, а хриплый, почти стариковский.
Он скинул капюшон и сорвал маску. Это оказался не ребёнок, а карлик. И его лицо было настолько уродливое, что он не походил на человека! Скорее уж на хищную рыбу.
Кожа в свете фонаря казалась ярко-розовой. Глаза жёлтые и выпуклые. Зубы как у пираньи.
– Да кто ты такой?! – вскрикнул я.
– А-а-а! И это тебе надо знать? – говорил человек-рыба, топая башмаками. – Хочешь, чтобы я сказал тебе своё имя? И что ты мне отдашь за этот секрет? Ухо? Глазик? А может, язык?
Он подступал ко мне всё ближе и ближе.
– Да пошёл ты! – ответил я, ударил ключом по замку и нырнул за железную дверь.
Этот карлик напугал меня не на шутку. Сердце нервно билось, горло пересохло.
А тот уродец скрёбся в дверь и гоготал. Давился смехом, прокашливался и снова гоготал:
– Ха-ха-ха! Ну куда ты? Ты же хотел узнать, кто я такой? Хочешь знать моё имя? Ну! Хочешь знать моё имя?!