Бармен, 66 лет

Я слишком много знаю. Так много, что даже противно.

Клиентов у нас с каждым годом все больше и больше. Люди здесь расслабляются. Здесь они могут быть собой. Это о чем говорит? О том, что не все ладно. Чувствую, грядет надлом. Если бы не мы, то он произошел бы уже давно.

Я видел войну. Я видел мир. Мне больше нравится война. Да. Именно так. На войне у людей почти нет времени на противоречия. Если противоречия возникают, то они сразу разрешаются. Подлость наказывается быстро. Добро и зло торжествуют мгновенно. Тот, кто был на войне, хочет вернуться. Как собака к своей блевотине.

Чем старше становится человек, тем он меньше интересуется этим миром и тем меньше мир интересуется им. В детстве в любой момент можно нарваться на неприятности. Не знаю, как у вас, а у меня все детство состояло из встреч и открытий. Сейчас я могу часами ходить по улице, и на меня никто не обратит внимания. И я ни на кого не обращаю внимание.

В пятьдесят думаешь, что твоя жизнь словно река, которая прошла через плотину электростанции, раскрутила турбины для кого-то и дальше уже на хер никому не нужна. В шестьдесят… В шестьдесят я так напился, что уже не мог придумать красивую метафору.

Женщина при желании может с мужиком сделать все что угодно. Растоптать, смешать с грязью, подобрать, умыть, выкупать, высушить, выгладить, причесать, полюбить и снова растоптать. И не обязательно в этом порядке. Я предпочитаю не все сразу. Лучше сосредоточиться на чем-то одном. Например, на выпивке.

Я знаю нескольких местных гангстеров. Среди них есть торговцы наркотиками, киднепперы, ну, сутенеров я не считаю. Вон, наш вышибала Грегори – вообще страшный человек. Так и чего? Они такие же люди, как и все остальные. У них просто работа такая. Я натираю стаканы, а Грегори полирует подходящие морды. Кто-то ведь должен делать нашу работу.

Есть такое клише: бармен – человек, с которым можно поговорить по душам. В литературе бармены только и делают, что пытаются забрать хлеб у психологов. Если так, то меня давно бы выгнали с работы, и в лучшем случае я пытался бы разговорить какого-нибудь бармена, попивая бурбон.

Господи, благослови алкоголиков, ибо они даруют нам свое время и деньги.

Мое поколение – поколение детей киногероев. У меня не было родителей, поэтому я выбрал себе маму и папу из знаменитостей. Стена в моей воображаемой комнате оклеена фотографиями Джека Ледса и Фрэн Фрэнсис. Я знаю про них все.