Ангар с серыми металлическими стенами. В центре – полуголый Эвил сидит на электрическом стуле: руки, ноги и голова зафиксированы толстыми кожаными ремнями, лицо и торс затянуты запотевшей стретч-пленкой. В воздухе висит едва различимая дымка. Пахнет миндалем и чем-то горелым. От краев ангара ползет туман, во вспышках света похожий на грозовые облака. Элла подходит к стулу, и Эвил, заметив движение, принимается громко дышать через прогрызенное отверстие.

– Зачем эта театральщина? Вы бы еще какую-нибудь органную музыку включили. – За спиной Эллы стоит Файерс. Трость, черный костюм в тонкую частую светло-серую полоску. – Неужели нельзя без всего этого?

– Все это только для того, чтобы показать наши возможности. Показать, что мы все контролируем и что мы готовы с вами договариваться.

– Вы слишком самоуверенны и слишком много придумываете. О чем мне с вами договариваться? И зачем вы притащили сюда это? – Он кивает на Эвила.

– Это демонстрация нашего контроля.

– А кто это? Нет, правда, кто это?

– Мэр Конрад Кей Эвил.

– Да? – Файерс усмехается. – Правда? А зачем он здесь?

– Я хочу показать вам, что мы контролируем город. У нас внушительные ресурсы. Мы не хотим быть вашими врагами.

– Откуда у вас эта тяга к представлениям? Разве нельзя просто обсудить дела при встрече?.. На переговорах в офисе? В ресторане за ужином в конце концов?

– Демонстрация всегда лучше.

– Да? А мне кажется, что этой театральщиной вы хотите скрыть от меня свою слабость и страх. Ваш страх и страх ваших боссов.

– Теперь у меня нет боссов. Я представляю себя сама.

– Вы переусердствовали с этим туманом… Я словно в постановке Шекспира. Вот-вот появится тень отца Гамлета… Хотели театр? Пожалуйста!

Из дальнего угла ангара не спеша выходит высокий сутулый белолицый человек в грязном белом костюме. Плечи и голова дергаются. Слышно, как щелкают его суставы и шейные позвонки. На плече он держит обнаженный труп – голова, ноги и руки трупа дергаются в такт его движениям. Подойдя к ним, человек улыбается, демонстрируя черные редкие зубы, и бросает тело под ноги Эвилу, а тот, не видя ничего, все так же громко дышит: лоскуты пленки у его рта вздрагивают и трепещут вместе с затяжными сиплыми выдохами и вдохами.

– Что это? Зачем он это принес?

– Тоже своего рода демонстрация. Вы ведь сами выбрали такую форму переговоров. Встретились бы за ланчем, и я бы просто сказал «Нет». И никаких хлопот. А так… Столько усилий! Столько смертей! Еще и вынудили меня говорить с вами на… этом визуальном языке. Надеюсь, вы знаете, что контроль – верный путь потерять голову?

– Я вас не понимаю.

– Контроль обманчиво упрощает жизнь. Контроль упрощает сложное. – Файерс медленно шагает вокруг Эллы, постепенно приближаясь к ней. Элла поворачивается вслед за ним. – Незнание или недоработку еще можно понять, но я терпеть не могу упрощателей – они сознательно опускают сложное на свой уровень, сознательно обедняют сложное ради иллюзии контроля. – Голос Файерса меняется, словно кто-то выкручивает автотюн. – А я терпеть не могу, когда меня обедняют! ОБВОРОВЫВАЮТ МЕНЯ! МЕНЯ!

– Я…

– Вы до сих пор не смогли уловить в моих словах ничего! НИЧЕГО! Как же вы после этого можете что-то контролировать?

– Я…

Файерс, проходя мимо стула, касается спинки и улыбаясь перетирает пыль между пальцами, наклоняется к Эвилу и что-то шепчет ему на ухо: Эвил в ответ кричит и обессиленно пытается вырваться. Файерс выпрямляется, улыбается и скучающе произносит:

– Каждая ситуация обладает таким безумным количеством деталей, не замечая которых вы лишаете себя полной картины… – Миндальный запах уже ощущается горьковатым привкусом во рту. – А тот, кто не пытается постичь все детали, не может понять, что все контролировать не-воз-мож-но…

– Я лишь хотела продемонстрировать вам, что мы обладаем серьезными ресурсами, чтобы в будущем…

– Вы? Обладаете ресурсами? Какими? Теми, которые я продал вашему партнеру? И вы пытаетесь мои ресурсы выдать за свои? Или вы выдаете за свои ресурсы способность убивать и издеваться над умалишенными?

– Но…

– Ваша глупость бесконечна.

– Но…

– Бесконечна…

– Да черт возьми, я ведь сама к вам пришла! Я могу быть вам полезной!

Эвил кричит – Элла переводит взгляд на него и обратно, но Файерса уже нет.

Нет.

Рядом стоит белолицый все с той же улыбкой. В черных провалах глаз мерцают зеленоватые блики в ответ бешеным стробам. Эвил переходит на писк – лоскуты пленки все так же трепещут у его рта.

Белолицый безостановочно дергает головой – шейные позвонки щелкают так, что Элле кажется, будто это щелкают ее собственные позвонки.

Позвонки.

Она слышит шорох снизу, поворачивается и видит, что труп у ног Эвила шевелится. Она пытается шагнуть назад, но падает и оказывается лицом к лицу с мертвецом. Она узнает Винни, приоткрывает рот, закатывает глаза и замирает.

Медленное отдаление от лица Эллы открывает растекающуюся по полу кровь… Появляется разодранная кровоточащая шея, из которой торчит бледно-розовая кость позвоночника. Черные ботинки и бело-серые заляпанные кровью брюки. Железные ножки стула. Голые ступни, щиколотки и изодранные колени Эвила. Намокшие от крови ремни. Впившиеся в подлокотник пальцы Эвила и рядом – огромная рука с длинными влажными бликующими когтистыми пальцами. По замотанному пленкой торсу Эвила стекают струйки крови. Насквозь промокший пиджак белолицего уже не белый, а темно-бурый. Туман подобрался почти вплотную. Затянутое пленкой лицо Эвила покрыто красными подтеками – он все так же часто дышит, и с его выдохами красные брызги летят в сторону белолицего, который правой рукой крепко держит безголовое подрагивающее тело Эллы: из шеи редкими, уже затухающими волнами пробивается кровь.

Отдаление замирает в тот миг, когда почти достигает подбородка белолицего.

– Что он тебе сказал на ухо? – голос тихий, тягучий, почти шепот.

Колени Эвила трясутся.

– Что он сказал?

Эвил с хрипом выкрикивает по одному слову:

– СЕЙЧАС! ТЫ! РАЗВЛЕЧЕШЬ! НАС!

Белолицый исчезает. Безголовый труп падает. С нескольких сторон включаются прожекторы. Под потолком загорается и взрывается надпись «Стрим».

СЕЙЧАС!

ТЫ!

РАЗВЛЕЧЕШЬ!

НАС!

СЕЙЧАС!

ТЫ!

РАЗВЛЕЧЕШЬ!

НАС!

СЕЙЧАС!

ТЫ!

РАЗВЛЕЧЕШЬ!

НАС!