Поздний вечер. Мороз. Скользко. Шатаясь, не помня себя, Уэйд бредет по улице. Ветер терзает незастегнутое пальто. Он иногда хватается за стены, чтобы не упасть. Все изображение вокруг него размыто. Он настолько пьян, что его целеустремленности покоряется все: машины пропускают, прохожие шарахаются, фонари освещают нужную дорогу.

Он встречает ее там, где договорились. Видит ее смутно, в расфокусе. Всю дорогу в такси они молчат.

Доезжают до какого-то ресторана. В тепле после мороза он пьянеет еще сильнее. Заказывают что-то. Сквозь далекие звуки он слышит, как она задает вопросы, как он отвечает, как она несколько раз ядовито потешается над его видом. Он поднимает голову. Фокусирует взгляд. Слушает, как она говорит ему что-то неприятное. Понимает, что его очередь говорить, и отвечает на тот вопрос, который она не задавала. Она испуганно смотрит на него.

Его тошнит. Он встает и уходит. В туалете его рвет так, будто все естество стремится покинуть тело. Пару раз припадает к крану и выблевывает мутную воду. Слегка трезвеет, умывается, полощет рот, нюхает дыхание, морщится, приглаживает волосы, осматривается и, шатаясь, возвращается за столик.

Она говорит, что уже поздно и что-то еще. Он синхронно соглашается с каждой ее фразой. Они выходят на улицу.

Их такси сопровождают вихри летящего снега. Бессчетные фонари трепещут в окнах соседних автомобилей.