Стойка регистрации из мрамора цвета слоновой кости. Консьержи в белых костюмах – за их спинами на стене несколько циферблатов, выполненных из того же мрамора, что и стойка. Матовый металл стрелок такой же, как у металлической надписи HÔTEL GRAND над циферблатами. К стойке подходит Кеннет.

– Добрый вечер, сэр. Чем могу помочь?

– Добрый вечер. Меня зовут Джеймс Кеннет. У меня назначена встреча с Валери Фенуа на четыре часа.

– Встреча с госпожой Фенуа?

– Да.

– Секунду, сэр.

Подходит консьерж в черном костюме, небольшого роста, почти лысый.

– Мистер Кеннет?

– Да, добрый вечер.

– Здравствуйте, я старший консьерж мсье Бателье. Госпожа Фенуа просит вас пройти в ее кабинет в Городской галерее, она немного задерживается в хранилище – будет через пятнадцать минут. Я провожу вас – это совсем рядом, в соседнем здании.

– Пятнадцать минут? Могу я где-нибудь здесь купить сигареты?

– Конечно. Какие вы предпочитаете?

– «Тик стрит лайт».

– Хотите оплатить картой или наличными?

– Наличными. А сколько там?

– Двадцать пять.

Кеннет присвистывает и отсчитывает купюры. Мсье Бателье подзывает одного из консьержей и отдает ему деньги.

– Ваши сигареты принесут через пару минут. Желаете что-нибудь выпить?

– Разве что воды, без газа.

– Без проблем, вода уже есть в кабинете. Прошу за мной, сэр.

* * *

Небольшой кабинет обставлен викторианской мебелью. Окон нет. Стены оклеены темно-зелеными обоями с серебряными лилиями. По углам высокие лампы с белыми абажурами. Рабочий стол у дальней полностью черной стены с тремя миниатюрами черных мопсов в серебристых рамках. В центре в небольшом кресле сидит Кеннет – перед ним квадратный журнальный столик со столешницей из зеленоватого стекла. На столике пара стаканов, графин с водой, тяжелая хрустальная пепельница с дымящейся сигаретой, сложенные в аккуратные стопки книги по искусству и небольшие костяные шахматы. Кеннет листает одну из книг.

– Интересуетесь живописью?

Он рассеянно оборачивается на голос.

От двери к рабочему столу проходит светловолосая женщина: невысокая, черный брючный костюм, на плечи накинут большой черный платок. Кеннет встает и, несмотря на явный контраст в росте и комплекции, светлые волосы обоих удивительно перекликаются оттенком и делают их похожими.

– Мадам Фенуа? Здравствуйте, я детектив Джеймс Кеннет.

– Доброго дня, детектив Кеннет. Забавно, я так привыкла, что меня называют здесь «мисс» Фенуа, что «мадам» уже режет слух. Зовите меня Валери. – Она протягивает миниатюрную руку Кеннету, тот ее осторожно пожимает. Рука холодная. – Я только что из холодной секции хранилища – там как в морозилке. Некоторые экспонаты периодически нужно выдерживать при низких температурах – один из методов борьбы с вредителями.

– Вредителями?

– Представьте, да! Экспонаты убивает не только время, не только люди и влажность, но и насекомые.

– Никогда бы не подумал.

– Да, но хуже всего плесень… Впрочем, вы же не за этим пришли, ведь правда? Чем могу быть полезна полиции?

– Мы разыскиваем вашего бывшего мужа. – Кеннет достает блокнот и ручку.

– Которого из них?

– Эм-м… Антуана Гомеса.

– Забавно. Для меня он всю жизнь Элиас, а Антуаном он назывался только там, где-то у себя на работе… Ах, Эл… Я его давно уже не люблю и не видела года два или даже больше, но жизнь с ним была… Каждый раз вспоминаю с улыбкой. Я опять отвлеклась, извините. Так что он натворил? Хотите выпить? Я так замерзла, что выпила бы горячий зеленый чай и шампанского. Сейчас, секунду. – Она отворачивается, наклоняется над столом, нажимает кнопку на пульте. – Бателье, пусть Джанлука принесет зеленый чай с женьшенем на двоих. И еще пусть принесет что-нибудь перекусить, а то я проголодалась. И пусть подадут шампанского! – оборачивается к Кеннету – Ничто так не согревает, как шампанское! И зеленый чай, и, конечно же, еда! Так, значит, вы разыскиваете Элиаса? Что он натворил?

– Да, в общем, ничего особенного… Вы слышали о том, что недавно случилось в кинотеатре «Кей-Эм-Эс»?

– Что-то слышала… Там какой-то ужас произошел, да? Боже мой, Элиас был там? С ним все в порядке? – Она садится в кресло, Кеннет – напротив нее.

– Он сбежал из больницы и с тех пор нигде не появлялся уже несколько дней. Вот мы его и разыскиваем.

– Он был в больнице? Что с ним случилось?

– Ничего смертельного. Всех посетителей кинотеатра, учитывая количество пострадавших, отправили в больницу для обследования и исключения последствий. А он сбежал.

– Каких последствий?

– В общем, это закрытая информация, но у многих пострадавших случилось психическое… эм-м… расстройство. Мы связываем его с пережитым стрессом и вероятным токсическим отравлением. Именно поэтому всех и отправили в больницу, чтобы проверить и, если необходимо, оказать помощь. А ваш муж, то есть, извините, ваш бывший муж сбежал. Может быть, вы что-нибудь знаете о нем? Или, может быть, знаете, где его можно найти?

– Ну, в принципе это похоже на Элиаса, он всегда сбегал, когда ему что-то не нравилось. – Валери берет из портсигара сигарету, Кеннет дает ей прикурить. – Давно он сбежал?

– Недели полторы назад.

– Странно, что вы пришли ко мне. Мы с ним разошлись несколько лет назад и уже очень давно не общались. У него же вроде бы должна быть жена? Во всяком случае, подруга у него была, если не ошибаюсь.

– У него была невеста, но они расстались больше года назад. Так нам сообщили на его работе. Живет он один. Квартиру мы проверили – там никого.

– А что говорит бывшая невеста?

– Знать о нем ничего не хочет.

– Хм, как мило… О, а вот и шампанское! Ну слава богу, Крис!

Повар в высоком белом колпаке подкатывает к столику ведерко с уже открытой бутылкой.

– Пришлось поискать! Я же знаю, мэм, что в это время вы любите именно этот год!

– Крис, ты волшебник, как и всегда. Я тебя обожаю! Ну давай, разливай! А это детектив Кеннет, познакомься!

– Здравствуйте, детектив, меня зовут Кристиан, я здесь отвечаю за напитки. – Крис наполняет бокалы розовым шампанским.

– Не обижайся, Крис, я же сказала, что обожаю тебя! – поворачивается к Кеннету. – Кристиан – лучший повар в городе, да что там в городе – в стране! Вы обязательно должны попробовать его крем-брюле! Это божественно! Он бог во плоти!

– Спасибо. Я могу идти?

– Конечно, Крис. Я к тебе сегодня загляну. Нужно обсудить завтрашний фуршет. Спасибо тебе, дорогой! Спасибо, что сам принес шампанское!

Валери почти залпом осушает бокал и счастливая откидывается на спинку кресла.

– Господи, как же хорошо! Как же эти пузырьки согревают. А вы почему не пьете?

– Я на работе.

– Но не круглые же сутки. Выпейте, я вас умоляю! У вас сразу поднимется настроение!

Кеннет отпивает немного и улыбается.

– Вот видите, разве я плохой советчик?

– Пожалуй, вы правы. Действительно, согревает.

– А этот призрачный вкус розовых лепестков с кориандром чувствуете? В аромате немножко черешни!

– Вкусно да, но, честно говоря, я такие тонкие оттенки не ощущаю.

– Ну, это дело наживное, уверяю вас. Почаще пробуйте – откроете новый мир…

– Нам бы все-таки вернуться к Антуану Гомесу.

– Ой, не называйте Элиаса этим именем. Он – Элиас. И всегда им был. Антуаном его назвал отец – в честь русского писателя Антона Чехова, знаете такого? А, неважно! Я его терпеть не могу.

– Отца или Чехова?

– Да обоих!

– Зря вы насчет Чехова. Его пьесы сродни поэзии – ни одного лишнего слова.

– Боже мой! Полицейский, который восхищается Чеховым! Ха-ха-ха! Ничего смешнее давно не встречала. Ха-ха-ха! Господи, мне даже жарко стало! Надо еще шампанского выпить. Вы допили свое? – Она берет бутылку из ведерка и ловко наполняет оба бокала.

– Куда мог отправиться Антуан, то есть, извините, Элиас?

– Не знаю. Когда он сбегал раньше, я его не искала никогда – он сам возвращался. А я не спрашивала, куда он сбегал.

– А почему он от вас сбегал?

– Он терпеть не мог мой образ жизни. Вокруг меня всегда много мужчин, а он ревновал и чувствовал себя на их фоне неуверенно. Дурачок. Я ведь его любила, а другие – да сколько бы их ни было – они все равно ни в какое сравнение с ним не шли. Но он этого не понимал. И однажды не вернулся.

– А вы?

– Я сначала не поверила, потом обиделась, потом впала в депрессию, а потом мне стало безразлично. О, а вот и мой дорогой Джанлука! – Она вскакивает и принимается быстро и громко разговаривать на итальянском языке с вошедшим лысеющим полноватым официантом.

Джанлука, не прерывая разговор с Валери, расставляет на столике закуски, разливает зеленый чай по чашкам и, закончив, прячет за спину поднос. По тональности Кеннету кажется, что они флиртуют друг с другом. Наконец, Джанлука откланивается и уходит, а раскрасневшаяся Валери возвращается в кресло:

– Обожаю Джанлуку! Он такой смешной! Господи, как я проголодалась! – Она накладывает на блюдце немного сыра и винограда, отпивает глоток чая и усаживается поудобнее: в одной руке – наколотый на шпажку кусочек сыра, в другой – бокал. – У Элиаса, если я не ошибаюсь, была квартира в Норд-тауне. Вы там его искали?

– Да, именно там в первую очередь.

– Честно говоря, мне и добавить-то нечего. Понятия не имею, где он может быть. Я ведь не интересовалась никогда, куда он сбегал от меня. Я была уверена в нем. А он меня разочаровал. Я очень долго была на него обижена.

– А как вы познакомились?

– Он пришел брать у меня интервью. Прямо вот как вы сейчас. Хотя у вас это допрос или как это там у вас называется?

– Что вы, какой допрос. Допрос – это если бы вы пришли к нам, или если бы вас к нам привезли.

– Забавно. Я хотела бы попробовать. Помните, как в том фильме? Я так и представляю себя на стуле перед несколькими офицерами…

– Уверяю вас, там все не так, как в кино.

– Ну какой же вы неромантичный! А еще Чехова любите… А ведь у него там звездное небо…

– Да, небо в алмазах. Но моя работа отбивает романтизм.

– Печально… Знаете, какая у меня любимая картина?

– Судя по всему, Ван Гог?

– «Звездная ночь над Роной». А вы поразительный человек, мистер Кеннет. Могу я звать вас просто Джеймс?

– Как вам угодно. А Элиас брал у вас интервью по какому поводу?

– Господи, да я и не помню уже! Скорее всего, по поводу очередной выставки, которую мы привезли. У нас их несколько каждый год. Возможно, это были импрессионисты, потому что он поразил меня тогда тем, что терпеть их не может. Еще помню, что он был милый, застенчивый, даже наивный, наговорил мне комплиментов, и я не устояла. Ой, да никто бы не устоял! Знаете, такой черноволосый, высокий, немного нескладный, угловатый, вьющиеся волосы, похож на французского актера – я была сражена!.. Ой, вы разбередили мне сердце… Давайте допьем шампанское. – Она разливает остатки.

– А надолго он сбегал от вас?

– Когда как: когда на день, когда на неделю или около того.

– И сколько вы были вместе?

– Ой, по моим тогдашним меркам, долго. Где-то полгода. У меня тогда дольше недели ни с кем не получалось встречаться. Ну максимум две недели. А с ним я на полгода словно в омут окунулась. Сама себе тогда удивлялась. Мы поженились через месяц после интервью. Он не был похож ни на кого из моих знакомых. Какой-то обыкновенный и простой, и я с ним была простой и спокойной. Наверное, мне как раз этого и не хватало тогда. Я весь год была в депрессии после разрыва со вторым мужем. Не могла никак собраться, а он появился и как-то незаметно успокоил меня, примирил с собой… Слушайте, да вы опасный человек, Джеймс! Я почти никому об этом не рассказывала! Вам бы в психологи податься.

– Да я, в общем, ведь ничего и не делал, просто пару вопросов…

– Нет-нет, Джеймс, не прибедняйтесь! Я ведь прямо как на исповеди побывала сейчас. У меня словно давний камень с души свалился. Признавайтесь, в чем ваш секрет?

Кеннет пожимает плечами, закрывает блокнот и кладет его во внутренний карман.

– Да нет никакого секрета.

– О нет, Джеймс. Уж поверьте мне, у меня глаз наметанный.

– Верю. – Кеннет улыбается и поднимает бокал. – И выпиваю за вас это шампанское.

Валери засматривается на него и задумчиво произносит:

– Никак не ожидала, что эта встреча будет такой… А еще Чехов и Ван Гог… Знаете что, приходите к нам завтра на открытие ретроспективы фильмов великих французских режиссеров. В девять вечера.

– В кинотеатре «Кей-Эм-Эс»?

– Боже упаси! Здесь, в городской галерее. У нас свой кинозал и всегда приличная публика. Будет вечер памяти Рэя Тассилиана – он очень любил французский кинематограф. Семья решила в его честь устроить эту ретроспективу, а полученные средства отправить на благотворительность.

– А кто такой Рэй Тассилиан?

– Недавно ушедший наследник династии. Очень печальная история. Мы все никак не можем оправиться. Этот вечер, наверное, наш способ… попробовать жить… без него.

– А что с ним случилось?

– Несчастный случай. Взорвался газ. Можнет, вы слышали? Это случилось в прошлом году. Взрыв был очень сильный, погибло несколько человек, здание разрушилось. Здесь, как раз напротив отеля…

– Да-да, слышал, конечно. Соболезную вашей утрате.

– Да, Рэй был нашим светом и общей нашей надеждой. Столько планов… Столько всего не реализовано… – Несколько слезинок пробегают по щекам Валери, но она будто бы их не замечает.

– А сколько ему было лет?

– Молодой, возраст Христа. – Валери широко улыбается – Знаете, он был такой… За ним все шли и все верили ему… Эх, Джеймс, нельзя умирать в таком возрасте: мир рушится… Простите, что я так расчувствовалась, но я никак не могу привыкнуть…

– Понимаю, как вам тяжело, но, поверьте, наши близкие не уходят от нас после смерти. Ведь и Иисус тоже воскрес.

Валери пристально на него смотрит и медленно стирает слезу со щеки.

– Вы, похоже, многое пережили.

– Каждый из нас что-то пережил.

– Так вы придете завтра? Буду очень рада видеть вас. Поговорим о Чехове. Я ведь обманула вас, что не люблю его. На меня нахлынуло прошлое, и я вспомнила, как разозлилась на Элиаса тогда. А все, что с ним связано, почему-то раздражает меня до сих пор. Я ведь полюбила его тогда, хотя и не хотела. А он ушел. Ну вот, опять я раскрываю перед вами душу. Как вы это делаете?

Кеннет пожимает плечами:

– Мне пора, Валери. Я постараюсь приехать завтра и тоже буду рад видеть вас.

– Буду с нетерпением ждать.

Ее рука все такая же холодная.