Уэйд открывает глаза и сначала не понимает, где он. У него болит голова. В комнате темно, в просвете между двух тяжелых штор белеет улица. Слева спина и спутанные рыжие волосы Моны. Он не помнит, как здесь оказался… Хотя… Вроде бы он напился… Должен был встретиться с Моной… И встретился. Он тихо встает, подходит к окну и выглядывает в просвет. На улице снегопад.

Она притворяется спящей. Слышно, как он открывает окно. Сквозняка почти нет, но мороз подбирается к ее голым ногам, дотягивается до спины и шеи. Она закутывается в одеяло и поджимает ноги. Сотни мыслей проносятся в голове, ни одна не задерживается. Она пытается решить, как сказать, что уезжает, и понимает, что сказать будет просто и что ей все равно, как он отреагирует. Слезы. Ей кажется, что она самая несчастная в мире, что она проклята и что ее уже ничего не спасет, что ей нужно уехать во что бы то ни стало, потому что она заслуживает только одиночества. Навсегда. Абсолютного одиночества. И все, что происходит с ней сейчас, нужно срочно уничтожить, пока еще не так больно.

Морозный воздух обволакивает его, снежинки покалывают кожу. Он берет с козырька немного снега, растирает им лицо и шею, ему становится так холодно, что судорогой сводит мышцы. Он улыбается, обхватывает себя и замирает. Оборачивается на звук.

Она говорит, что расстроена из-за Макса. И что уезжает. На днях. Нет, не на работу. Вернее, ей нужно сопроводить пару девушек и на месте решить организационные вопросы. На неделю или две, но после работы она останется там на несколько дней, чтобы отдохнуть.

Он говорит, что работа есть работа, а отдых есть отдых.

Она чувствует, что на всю жизнь запомнит его слегка сгорбленную фигуру на фоне снегопада в окне.

Он звонит кому-то на работу, обсуждает дела и говорит, что ему пора. Одевается.

Она спрашивает, приедет ли он на похороны?

Он не знает, но на прощанье целует ее так, что…