Темная барная стойка, тусклая витрина с бутылками. За окнами светится здание, проезжают машины, идет дождь. Высокий крупный бармен протирает стаканы, бокалы и кружки. Перед ним сидит Кеннет с бутылкой пива и сигаретой:

– И вот, я подхожу к ней и говорю: «Милая, ты выйдешь за меня?»

– А она?

– Она отвечает: «Да». Прикинь? Мне отвечает «да». Я счастлив. Обнимаю ее, даже не додумался поцеловать. Обнимаю и говорю: «Спасибо». Она смеется, прикинь? Через неделю мы поженились и уехали на море.

– И как там?

– Я счастливее не был никогда. Мы все время были вместе. Вино, вкусная еда, солнце, небо, море, любовь, умиротворение… Вечерами, знаешь, идешь с моря, уже темно, а вокруг летают светлячки… И ты ощущаешь себя, словно в космосе… Я бы все отдал, чтобы вернуться туда и остаться там навсегда…

– А потом?

– А потом… Как тебя, напомни?

– Сэм.

– А потом, Сэм, мы вернулись. Медовый месяц кончился, я пошел на работу. Проститутки, наркоманы, убийцы, бандиты, наркоторговцы, воры… – все уроды эти… Я приходил домой и брал пиво. Мне нужен был час, чтобы прийти в себя, понимаешь, Сэм? Ты-то меня понимаешь? Всего лишь один гребаный час. Я сидел, пил пиво и пялился в телевизор, чтобы отделить всю эту срань и вернуться к ней нормальным. А она не понимала.

– Она думала, что ты просто бухаешь?

– Да. Я пробовал заезжать после работы в бар, чтобы не дома сидеть овощем, но там я частенько перебирал… Меня привозили домой, и начинался скандал… А потом… Потом я приехал домой с цветами, а там меня ждала записка. И я остался со своей работой, а потом – пара неудачных выстрелов и меня вроде как отправили в отпуск. Говорили, что на время…

– Говенная история.

– Да, говенная история. Прости, Сэм, что испортил тебе вечер.

– Ничего, Джеймс. Ты ни в чем не виноват.

– Пойду отолью.

Кеннет встает и, покачиваясь, идет в туалет. В баре пара посетителей: один худощавый бледный клерк в мятом сером костюме и полицейский. Полицейский подходит к стойке:

– Кто это?

– Бывший полицейский. Из Паддинга, говорит.

– Паддинга? Где это?

– Район в Сити-кей.

– Тогда все понятно. Сколько я тебе должен?

– Как обычно.

– Держи. – Полицейский кидает на стойку несколько бумажек.

– Спасибо. – Бармен наливает виски, полицейский выпивает и уходит.

Кеннет выходит из туалета, просит бармена дать ему еще пиво, берет бутылку, садится за столик возле окна и закуривает.

– Сэр, я случайно подслушал вашу историю.

Кеннет оборачивается к клерку.

– Понравилось?

– Нет. Но она меня растрогала.

– Купите у меня годовую подписку на «Солнечный альманах»?

– Нет.

– Там можно выиграть путешествие на море, а еще дают двадцать купонов в Рокс.

– Не очень заманчиво.

– Да, я знаю. Но когда есть шанс на море сгонять, то его нужно использовать. Уж я-то знаю.

– Почему вы не пошли в охрану или в детективное агентство?

– Разве не видно по мне? – Кеннет поднимает бутылку. – А когда у тебя нет шансов на пенсию, то даже такая работа все равно лучше, чем вид на дуло пистолета.

– Неужели продажей подписки можно что-то заработать?

– За прошлую неделю я выручил сто восемьдесят. Три подписки – не бог весть что, но к концу месяца я рассчитываю выйти на пятнадцать подписок – рекорд.

– Итого девятьсот в месяц до вычета расходов?

– Еще сотню на бензин дают. Нормально.

– Я могу предложить вам тысячу восемьсот за пару недель – простая работа в офисе.

– Да? И что я должен делать? – Кеннет отпивает из бутылки и пересаживается к клерку.

– Работа в офисе и в отеле, где я живу. Уборка… ну и так, по мелочи.

– Неужели на такую работу нанимают людей из бара?

– Мне абы кто не нужен. А вы бывший полицейский.

– Вряд ли бывший полицейский нужен для уборки.

– Да, мне нужен человек, который будет делать вид, что он уборщик и охранник.

– А на самом деле?

– Мне нужно досье на кое-каких сотрудников и посетителей, их характеристики, а также простые отчеты о том, кто как работает, кто с кем общается, куда ездит и прочие мелочи.

– Звучит как работа для службы безопасности. Вы серьезно?

– Мне не нужно на всех сотрудников. Два-три человека. Может, четверо.

– Что-то личное?

– Да.

– И в мои обязанности будут входить не вполне законные поручения, правильно? – Клерк молчит. – Ну, чтобы при случае свалить все на уволенного полицейского, правильно?

– Я бы так не сказал.

– Деньги мне нужны, конечно, но в тюрьму я не хочу.

– Максимум, что вам грозит, – общественные работы.

– Наймите детектива – у него хотя бы лицензия есть. И еще будет гарантия, что он выполнит обязательства и не забухает.

– Я не хочу связываться с детективами и попадать в реестры. Дело у меня деликатное.

– Ну, так расплатитесь с детективом наличными и попросите не заносить в реестр.

– Риск все равно есть.

– А со мной, значит, риска нет?

– Тоже есть. А если есть и там, и здесь, то какая разница?

– М-да… Женщина?

– Да.

– Жена?

– Нет, подруга.

– А где у вас офис?

– Через дорогу. – Клерк указывает на сияющее здание за стеклом.

– Когда надо начинать?

– Чем раньше, тем лучше.

– Мне нужен день, чтобы понять, получится ли передать дела напарнику или нет. Я не могу вот так все бросить – у меня обязательство продать как минимум двенадцать подписок. Люди на меня рассчитывают. Мне с ними еще работать.

– Хорошо.

– Но условия такие: три тысячи и аванс пятьдесят процентов. – Не услышав возражений, Кеннет добавляет: – Плюс компенсация транспортных расходов, затрат на одежду и минимальное оборудование.

– Оборудование?

– Да, для слежки. Список я предоставлю. Не беспокойтесь, там будет только самое необходимое и недорогое.

– Не лихо ли?

– Оборудования у меня нет, я – коммивояжер, а не агент Его Величества. И я не навязываюсь. Если обратитесь к детективу, он с вас сдерет вдвое больше – у них там почасовая.

– Когда сможете начать?

– Если договорюсь, то послезавтра. Я вам позвоню. Визитку дадите?

Клерк бросает визитку на стол. Кеннет бегло осматривает ее и прячет в карман.

– Так, мистер Люмино, еще подробности будут?

* * *

– Джимми, давай-ка ты успокоишься для начала. – Уэйд усталый, опять невыспавшийся, немного помятый, в сером тяжелом пальто, в одной руке – сигарета, в другой – бумажный стаканчик с кофе. Они стоят у светофора на пешеходном переходе и ждут зеленого.

– Не называйте меня Джимми, я – Джеймс, и всегда был Джеймсом. Меня даже в школе так не звали. – Кеннет тоже пьет кофе, волосы выбиваются из-под капюшона темно-зеленой аляски. День пасмурный, с редкими солнечными прогалинами в низких облаках.

– Да? С трудом верится.

– Я это пресекал.

– Что? Пресекал? – Уэйд откашливается. – Это как?

– Кулаком в морду.

– Понятно. Короче, Джеймс, – Уэйд кривляется, так что Кеннет мрачнеет еще больше. – не надо туда лезть, я сразу сказал. И я против идеи с работой на какого-то непонятного хрена. Нас похоронят на месте. Ты не представляешь, во что ввязываешься.

– Немного представляю. Мне кажется, риск минимальный.

– Кажется?

Переходят дорогу на загоревшийся зеленый.

– Сейчас сядем и я все вам спокойно расскажу.

– Я вот этого вот никогда не пойму! Почему никто не может начать рассказывать сразу? Зачем, блядь, куда-то идти? Почему нельзя сразу по дороге рассказать?

– Потому что надо спокойно, не на ходу.

– Да какого хрена? Мы там сразу же начнем заказывать и пока отгоним гребаного официанта, пройдет еще минут десять. Я, может, и есть не хочу. У меня горячий кофе, я съел этот, как его, канеле, и какого хрена? Начинай прямо сейчас. Не хочу обедать! Давай, вон, на лавочке посидим.

Уэйд садится на лавочку, пуляет бычок в сторону.

– Ладно. – Кеннет присоединяется. – Юрист Майкл Люмино арендует офис на втором этаже здания «Вино неро». «Вино неро» каким-то образом связана с Файерсом. Я пока не понял, как именно, но, судя по всему, Файерс или управляющий, или собственник, или и то и другое.

– «Черное вино»?

– Они занимаются поставками люксового вина, в основном с Сицилии. Вероятно, название в честь сицилийского сорта винограда «неро д`авола».

– Понятно. А Люмино?

– Я уже сказал: арендует у них офис.

– Я не идиот! Сказал он. Не может просто так абы кто у этих людей арендовать офис! Своя адвокатская контора… Ты лезешь прямо в пасть льва.

– Но это такая возможность изнутри все посмотреть!

– Ты познакомился с ним в баре, и он прямо так позвал тебя на работу?

– Да.

– И ты не думаешь, что это какой-то совсем сраный оборот?

– По виду, мужик в отчаянии. Думаю, подозревает свою подругу в измене. Его надо видеть: худой, бледный, помятый весь…

– И ты назвался своим именем?

– Но не фамилией.

– Блядь, я же тебе говорил прикинуться!

– Да мало ли Джеймсов на свете?

– Полицейских? В нашем департаменте?

– Достаточно.

Уэйд вздыхает.

– Я работал под прикрытием полгода назад, когда расследовал дело о поджогах. У меня остались документы на детектива Джеймса Ларкина – официально, личное дело есть в базе.

– Вот почему никто не может нормально выполнить задачу? Ты не представляешь, как мы рискуем. Не ты, Джеймс, не ты. А мы! Ты подставляешь меня и еще всех, кто от меня зависит.

– Ларкина отправили в неоплачиваемый отпуск полгода назад.

– Жиденькая легенда. Он уже пробил Джеймса Ларкина, а до Джеймса Кеннета там один шаг. Все. Сворачивай затею.

– Да легенда толковая! Зачем ему дальше копать? Ему надо за бабой проследить! Всего две недели работы!

– Знаешь, почему ты такой умный и столько лет в детективах?

– Задницы не целую тем, кто их постоянно подставляет.

– Ой, какие у тебя фантазии! Потому что идеи ты мудацкие предлагаешь постоянно и ходишь все время с обиженной мордой, будто никто не ценит такого умного сотрудника. Бухаешь небось от обиды? На хер кому нужны такие руководители отделов!

– Не все хотят…

– Ой, все. Любимая фраза неудачников. Знаешь, в чем беда? Большинство людей – мазохисты. А чтобы руководить, надо быть садистом. Казалось бы, полиция – тут должны быть одни садисты. Хрен там! – Уэйд выбрасывает бумажный стаканчик и закуривает.

– Как будто вы не пьете. У нас все…

– Короче. Тема закрыта. Что ты нарыл необычного по Файерсу?

– Не много.

– А именно?

– Судя по рейтингам, «Вино неро» – один из трех главных поставщиков люксового итальянского вина в стране. Косвенные финансовые показатели не вызывают вопросов, убытков нет, налоги платят. Зарплатный фонд выше среднего. Сорок два человека в штате. По итогам прошлого года у них рекордные поставки. Участвуют в благотворительных акциях, спонсируют выставки, концерты, аукционы…

– Скукота.

– Но их средний оборот – почти миллиард. В прошлом году – 969 миллионов, в позапрошлом – 935 миллионов.

– На аукционе одна бутылка может стоить сотни тысяч.

– У их конкурентов обороты на порядки меньше.

– Ну и что? Если они поставляют не только люкс, но и контейнерами обычное вино, то все адекватно. Но да, ты прав, здесь легко скрыть левые потоки, но это все не то… Я тебя просил посмотреть что-то подозрительное или хотя бы необычное, что выбивается из логики. Ты же сказал, что представляешь, во что ввязываешься, когда решил пойти работать к этому Люмино. Ну, так и с чего ты так решил?

– Мне потом бармен сказал, чтобы я не связывался с ним.

– Ого!

– Я там еще остался после ухода Люмино, заказал поесть и еще пару пива и, когда остался один, бармен подошел ко мне и сказал: «Я слышал, как этот мистер звал тебя к себе на работу. Не соглашайся ни за какие деньги. Он очень опасный. Особенно если дело касается его женщины. Поверь мне».

– Уже интереснее.

– Ну, я ему сказал: «Спасибо, брат, но уж очень он хорошие деньги предлагает, а тебя я первый раз вижу». А он: «Ты и его первый раз видишь. Я просто решил тебя предупредить. У меня отец был копом. Не веришь, пробей контору этого мужика и сам все поймешь».

– Пробил?

– Нет, вы же запретили. Но по косвенным данным она засветилась в нескольких мутных делах по наследствам, в паре частных судебных разбирательств. Они оказывали юридическое сопровождение при продаже каких-то картин и еще поставках какого-то оборудования и средств, связанных с безопасностью.

– Какого оборудования?

– Я же по косвенным смотрел. Да и засекречено там, скорее всего.

– Во-от. Во-от. Вот с этого и надо начинать, а то ты мне пропел про зарплатный фонд и благотворительность. Ты хорошо поработал, Джеймс.

– Наконец-то доброе слово.

– Мне не жалко, когда есть, за что. Но я повторяю: дальше туда не лезь. Достаточно. Я сам попробую посмотреть, что это за Майкл Люмино такой.

– Обидно терять такую ниточку. А если в будущем пригодится? Ну, вдруг?

– Ты ему сказал, что тебя уволили из полиции?

– Нет, отстранили.

– Вот и отлично. Позвони ему и скажи, что тебя вернули на службу и тебе некогда теперь этим заниматься. Если он тебя пробил, а, скорее всего, так и есть, то ты не будешь выглядеть подозрительно.

– Хорошо.

– А у меня есть для тебя еще одна задача. Поприятнее. Нужно встретиться и поговорить с некой Валери Фенуа. Она импресарио королевского театра. Бывшая жена Антуана Гомеса. Может быть, она его видела или знает, где его искать. Ну, в общем, поговори с ней подольше и подробнее. Тебе надо понять, что она за человек.

– Хорошо.

– Попутно переговори с ней о смерти Рэя Тассилиана и вообще про него узнай что-нибудь. Ну, так, ненароком. Тассилианы – меценаты в нескольких поколениях, у них там театры, галерея и прочая хрень. Эта Валери работает на них последние два года, а недавно как раз умер один из наследников. Взрыв газа – слышал, наверное? Только осторожно выясняй. Покажи, что в первую очередь тебя интересует Гомес, что, в общем, и правда.

– Хорошо. А этот умерший Тассилиан связан с нашим расследованием?

– Это я и хочу выяснить. Но связь какая-то есть. Эвила скрутили как раз у могилы Тассилиана.

– Его так и не нашли?

– Нет. Как и Винни Купера, и Эллу Томпсон, которые, судя по всему, причастны к исчезновению Эвила. Но к расследованию меня до сих пор не допускают и подробности долетают только урывками. В том числе поэтому будь осторожен. Я даже не знаю, кто опаснее – наши федералы или те, к кому в пасть мы сейчас лезем.

– Понятно.

– У Валери Фенуа офис не то в отеле «Гранд», не то в Городской галерее, а может, и там, и там.

– Хорошо, сегодня займусь.

– Вот ты заладил «хорошо-хорошо», как мало тебе надо, чтоб успокоиться. Ты – молодец, конечно, но только вот этой гордой придури в тебе слишком много. Не обижайся. Хочешь, возьми выходной, а к бабе завтра пойдешь.

– Нет, лучше сегодня ей позвоню, а там видно будет.

– Ну ладно. Денег много потратил? Еще нужны?

– Было бы неплохо.

– Ладно, пойдем поедим нормально – там и разберемся.

– Но там же десять минут отгонять гребаного официанта?

– Ха-ха-ха, ничего не попишешь.