Мона в черном халате сидит на подоконнике, обхватив ноги: лицо заплаканное, волосы спутаны, в руке сигарета, рядом – стакан с виски. За ней в высоком окне, залитый солнечным светом, желтеет город.

– Макс не сдал меня только потому, что его бы тоже убили. Хозяин всегда отвечает за своих собак. Это закон. Да ты и сам знаешь, Уэйд, правда? Ты же знаком с Джеком Иноксом?

Уэйд на диване, в тени. Дым от их сигарет тянется друг к другу и перемешивается.

– Конечно, знаком. Как бы ты еще стал комиссаром без его участия? – Мона стирает рукавом слезы со щеки.

– На что вы с Максом рассчитывали? Ведь Джек все равно бы все узнал.

– Макс сказал, что мне надо будет исчезнуть месяца на два-три максимум, а потом Джек уже ничего мне не сделает.

– Два-три? Но ты вроде никуда не пряталась. Даже наоборот – чуть меня не угробила.

– А я и не могла быстро исчезнуть, чтобы не вызвать подозрений. Я работала, как обычно. Мы планировали, что я уеду на следующей неделе.

– Но тот журналист тебя видел и описал Джеку?

– Гомес наговорил много чего, но не узнал меня, когда Джек устроил опознание. Да и съехал он слегка от увиденного… Но в любом случае мы о нем позаботились.

– Как это?

– Он в психушке. Джек не любит психов, ты же знаешь.

– В психушке? Хм… А с чего он должен быть в психушке?

– Какое это имеет значение, Уэйд? Что за допрос? Макс старался меня спасти. Ну, ладно, не меня, а себя спасти. Ну и что? Я не убивала Макса. Зачем мне это?

– Ну, Тони-то ты убила. Чего бы тебе и Макса не убить? На его место кто сейчас пойдет? Не ты ли?

– Как ты себе это представляешь? Да меня же на ремни порежут, если узнают.

– Ты так и не сказала, за что ты Тони убила.

Мона трясущейся рукой берет стакан и роняет его на пол. Гулкий удар, но стакан не разбивается. Мона тушит сигарету, откидывается на стекло и прикрывает глаза. Из-под ресниц медленно выкатывается несколько слезинок.

– Тони убил… мою сестру.

– Сестру? Ты о той девчонке, которой он выстрелил в голову? Хм… Я лично по просьбе Джека проверял ее досье. Никаких родных, обычная сирота. Попала к Тони в шестнадцать лет. Никакой сестры! – Уэйд выжидающе смотрит на Мону. – Что ты молчишь?

– Хреновое у тебя досье, значит.

– Сводная, что ли, сестра?

– Да пошел ты!

– Почему Макс сказал, что тебе нужно скрыться всего на два-три месяца? Неужели он думал, что Джек успокоится?

– Это уже неважно. Макс мертв. Весь план потерял смысл.

– Какой план?

– Он хотел занять место Джека.

– Что? Ха-ха-ха-ха! Он? Он на место Джека? Да он же никто! Что за бред? Да и невозможно это без…

– Без них? Конечно, невозможно. Поэтому он планировал все давно, рассказывал им, как Джек их обворовывает на наркоте. А ты ведь знаешь, как они не любят терять деньги…

– Он серьезно рассчитывал, что они поставят его на место Джека?

Мона кивает.

– Ты Джека-то хоть раз видела?

– Видела.

– И как ты думаешь, мог Макс встать на его место?

– Ты, похоже, плохо знал Макса.

– Я его, конечно, не допрашивал по убийству Тони, но мне хватило недавней встречи… Жидковат он для той работы, какая была у Джека.

– Какой встречи? Что значит «была»?

– Джек и все его люди были убиты сегодня ночью во время теракта.

– Что?!

– Да. И он, и Макс – все убиты сегодня ночью. Интересное совпадение, правда?

– Это… Это не… Тут что-то не сходится…

– Да, им такое не на руку. Убийство Джека не принесет никакой прибыли, а проблем сразу масса: дело встает, деньги не идут, анархия. Кто-то играет против них.

– Почему ты мне сразу не сказал про Джека?

– Вообще-то ты одна из подозреваемых.

– Я подозреваемая?

– А то! Скажи спасибо, что мы беседуем у тебя дома с бутылкой виски и видом на город, а не у нас, с видом на зеркало. Джек убит, Макс убит, Тони убит. Да тут на три пожизненных.

– Уэйд. Я не убивала…

– Ты убила Тони! Джека – да, сама ты не убивала, а вот насчет Макса я пока не уверен.

– Я не убивала Макса. Я была на работе. Водитель отвез меня домой около шести утра. И ты приехал, когда я еще…

– Проверим. А пока расскажи мне, как планировалось заменить Джека?

– Я не знаю.

– Ну, конечно.

– Я правда не знаю. Макс как-то координировался с ними. Был какой-то план. Опасный. Макс говорил, хорошо, что меня не будет в городе. Не знаю. Но… устраивать такую бойню – не в их стиле. Да и зачем?

– Там сотни погибших и раненых, а ты говоришь о стиле?

– Я… Я не знаю… Это слишком.

– Ладно… – Уэйд тушит сигарету, встает с дивана, слегка потягивается, зевает. – Меня, в общем, эти разборки не волнуют особо.

– Ты же мэром хочешь стать, а без их поддержки ничего не получится. Как бы тебя самого не сместили теперь.

– После всего этого выборы теперь нескоро. Город на военном положении, какие на хрен выборы? А моя должность до того мерзкая, что другого идиота на нее не найдут. Один я такой был… идеалист… Лет десять назад… Но это ладно. Я тебе еще подкину тему: экспертиза показала, что у твоей машины были неисправны тормоза. Кто-то вывел их из строя. После всего, что ты сейчас рассказала, получается, что Макс хотел убрать тебя.

– Что?!

– Да, и после аварии ты решила убрать его. Красиво?

– О чем ты?!

– Да, я тоже думаю, что слишком красиво…

– Я не убивала его. Но Макс не мог, нет! Нет…

– Ну а кто бы еще хотел тебя убить, скажи мне, пожалуйста?

– Не знаю.

– Все сходится, к сожалению… Обычно так следы и заметают. Ты мне лучше расскажи про Гомеса – вот кто меня интересует. Как вы его отправили в психушку? Только давай все рассказывай и подробно, иначе я или сдам тебя федералам, что я вообще-то обязан сдать, или…

– Почему же не сдаешь?

– Потому что я был в том сраном кинотеатре во время той херни, которую вы устроили с Максом и Винни. И ты об этом знаешь. И Гомес там был. И Эвил. Давай уже, хватит крутить мне яйца. – Уэйд достает пистолет, вынимает из него магазин и вставляет обратно. – Вы провернули с нами какую-то хрень, и я хочу знать, как, какую и с какой целью? А если не узнаю, то мне проще тебя убить, потому что я… терпеть… не могу… когда… кто-то…

– Уэйд…

– ИСПОЛЬЗУЕТ МЕНЯ!

– …мы ведь повязаны…

– ТЫ ДУМАЕШЬ, МНЕ ЭТО НРАВИТСЯ?!