Прискакали они к башне Кощеевой - высокой, как терем ледяной в сказке о Снегурочке, из хрусталя искристого, окружённой садом ядовитым, где цветы шипят заклинаниями, а деревья стонут, будто духи подземные.

У врат стояли колдуны в чалмах чёрных, с жезлами змеиными, да ведьмы с помелами, что парят, словно мыши летучие.

- Сезам, закройся! - завопили они хором. - Кто нарушил покой наш?

Сила кулаком ударил - земля всколыхнулась, как море в шторм; Храбр мечом взмахнул - искры посыпались, словно звёзды с неба.

Но колдуны накликали вихрь песчаный, а ведьмы напустили морок густой, где тени пляшут, как демоны в пустыне.

Емеля устрашился, за коня спрятался:

- Ой, батюшки, конец нам пришёл!

Ангел шепнул ему на ухо:

- Не робей, Емеля! Вера - ключ от врат небесных. Призови Георгия Победоносца, святого воина, что змия попирает, как на иконах древних.

Емеля вспомнил церковь деревенскую, колокола пасхальные, закрыл очи и возопил:

- Святый Георгий, ратник Христов, на помощь! Иисусе Христе, защити!

И вот - диво дивное: явился Георгий Победоносец на коне белоснежном, в латах сияющих, с копьём крестоносным.

Взмахнул он копьём - и колдуны рассыпались прахом, как листья осенние; ведьмы с визгом унеслись на помелах, вопя:

- Ай, вера жжёт, как огонь адский!

Вихрь утих, морок рассеялся, сад зазеленел листвою доброй, цветы запели псалмы тихие.

Кощей Бессмертный выскочил из башни - тощий, как тень от пальмы в полдень; очи горят углём, борода клочьями.

- Кто посмел потревожить вечность мою? - зашипел он, словно змей в саду Эдемском. - Душа моя в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в ларце на дубу!

Накликал он змей огненных, духов нечистых, что кружат вихрем, как горячий ветер с гор Ливанских.

Витязи бились доблестно: Сила змей топтал сапогами железными, Храбр духов сек мечом булатным.

Но Кощей хохотал:

- Не одолеть меня без чуда вышнего!

Емеля дрожал, как лист осиновый, но Ангел вновь ободрил:

- Теперь Самого Иисуса Христа призови! Он - Свет миру, сильнее царей земных и султанов восточных, и чародеев всех.

Емеля пал на колени в песок искристый, сердце открыл, как книгу премудрости:

- Иисусе Христе, Спаситель наш, помилуй! Спаси Варвару и даруй веру нерушимую!

Витязи и Ангел эхом повторили молитву, конь преклонил голову.

И вот - небо разверзлось, как свиток древний, и сошёл Свет Божественный, тёплый, как дыхание весны.

Иисус Христос предстал в славе Своей - в одеждах белых, ликом милостивым, окружённый ангелами херувимскими, что поют антифоны небесные, сладостнее лютни арабской.

Он не изрёк заклятия громкого, не взмахнул дланию - лишь взглянул с любовью бесконечной, и Кощей затрепетал, как преступник пред судом.

- Кощей, - молвил Христос голосом кротким, но властным, как гром с Синая, - тьма твоя - мираж пустынный, смерть - цепи ржавые. Вера побеждает ад и могилу.

Кощей завопил - яйцо его треснуло само; утка выпорхнула, заяц умчался, ларец отверзся - и душа злодея истаяла дымом, как мираж в зное.

Башня хрустальная рухнула искрами радужными, Варвара Краса Коса до Пят вышла на волю: коса её засияла, как заря над Волгой.

Обняла она Емелю:

- Спасибо тебе, добрый молодец! Лень твоя ушла, а вера сделала тебя богатырём, как Еруслана славного!

Витязи поклонились низко, Ангел улыбнулся:

- Видишь, Емеля, щучьи чудеса - забава детская, а вера во Христа - клад неиссякаемый.

На ковре-самолёте, даре Георгия святого, вернулись они в деревню - с песнями русскими, звонкими и раздольными.

Емеля третье желание сказал щуке:

- Пусть радость всем будет!

С тех пор не валялся он на печи, а трудился с усердием, соседям помогал, по утрам молился.

Варвара стала супругой верной, Сила и Храбр - побратимами, а Кощей - притчей во языцех: зло уходит пред верой, как тьма пред рассветом.

Ангел-Хранитель шепчет деткам малым:

- В беде зовите Иисуса - Он придёт, как Друг верный, с чудесами светлыми.

И жили они в ладу, где вера сияет ярче солнца праведного.

СКАЗКА О ЗВЁЗДНОМ МАЛЬЧИКЕ И ТИХОЙ ПЕСНЕ

За лесами, за долами, за морями синими, там, где звёзды-сёстры ходят хороводами по ночному небу, стояла на зелёном пригорке изба-обитель. А в той обители жили-поживали старый Садовник да мальчик по имени Артёмка. Жили они в ладу и в радости. Садовник, бывало, песенки тихие напевает, хлеб душистый печёт, а Артёмке сказки сказывает про травы целебные, про зверей лесных, про то, как всякая тварь Господа хвалит.

А по вечерам, на крылечке сидя, слушали они Тихую Песню, что из самой глубины небес доносилась. Не громкая, не навязчивая, а словно шёпот ангельский: «Тук-тук, детки, я с вами. Вы в добре, вы в любви. Я - ваш Путь и ваш Дом». И сердце от этой песни теплело и цвело, как сад весенний.

Но вот надумал Артёмка, что скучно ему в тишине да в ладу. Потянуло его на приключения диковенные. Прослышал он про Забаву-Станцию, что в чёрном космосе висит, вся в огнях самоцветных горит, и шум от неё на всю Вселенную идёт. Говорили, будто там вечный праздник, игры заморские да потехи невиданные.

Взял Артёмка свой котомку, набил её золотыми монетками, что Садовник ему на добрые дела берег, сел в ладью железную - «Стрелу-Молнию» - и крикнул:

- Прощай, дедушка! Улечу я в Забаву-Станцию, счастья попытать!

Взмыла ладья в поднебесье,оставив позади зелёную планетку, что всё меньше да меньше становилась, будто яблочко райское.

Прибыл Артёмка на Забаву-Станцию. Кругом - диво дивное! Шарики воздушные в невесомости пляшут, смех кругом стоит, а из дверей разных то мармеладный дождь идёт, то зефирные облака плывут. Ошеломила мальчика та красота ненастоящая.

А в самом сердце Станции стоял Хором Владыка - не человек, не зверь, а голос из ниоткуда, блестящий и холодный. Голос тот, как сирена, пел:

- Кто ко мне придет, тот счастлив будет! Кто монетки мне подарит, тому я все царства эти покажу.

Показал Владыка мальчику забаву новую: на стене огненной прыгали весёлые чертенята зелёные, мордочки корчили, на скрипочках невидимым играли. А чтобы они плясали веселей, нужно было в щель золотую монетку кинуть.

Кинул Артёмка одну монетку - чертенята выше подпрыгнули. Кинул другую - залились смехом звенящим. Кинул третью, десятую… Забыл мальчик про время, про сон, про еду. Сидел он, не отрываясь, перед стеной огненной, а Владыка шептал ему на ушко:

- Ты сильный, ты могучий. Ты сам себе хозяин. Зачем тебе тот старый Садовник с его Тихой Песней?

Дни да недели пролетели, будто один миг весёлый. Не заметил Артёмка, как котомка его опустела, все монетки на пустую забаву потратил. Только последнюю монетку бросил - как всё разом смолкло. Погасли огни на стене, исчезли чертенята весёлые. А голос Владыки стал железным и колким:

- Всё, мальчишка. Монетки твои кончились. Играть больше не во что. Ступай прочь!

Оттолкнули Артёмку от стены огненной, и очутился он в тёмном углу, один-одинёшенек. Кругом чужие дети бегали, на него и взглянуть не хотели. А на душе у него так тоскливо стало, так холодно, будто зима в сердце наступила. Захотелось ему вдруг того тепла, что от печки Садовника исходило, запаха хлеба свежего, звука той самой Тихой Песни. Но слышал он только грохот да визг, что со всех сторон Забавы-Станции доносился.

Подошёл он к круглому окошку-иллюминатору, глянул в чёрную пустоту космосовую - и увидел вдали крохотную точку, что светился кротким, тёплым светом. Узнал он свою родную обитель. И так ему стало горько, так стыдно, что аж слезами залился.

- Дедушка, - прошептал он, - прости меня, глупого. Променял я радость настоящую на мишуру пустую.

Только вымолвил эти слова - как вдруг Забаву-Станцию затрясло, заскрипело, загудело! Началась в космосе буря невиданная, метель звёздная. Подхватила буря Артёмку, да как бросила его в тёмный коридор! Летит он, как пёрышко, ударяется о стены, и думает, что вот-вот - и конец ему пришёл.

А в это самое время на зелёном пригорке Садовник старый сердцем почуял беду внука. Вышел он на лужок, поднял руки к небу и взмолился:

- Господи, вразуми чадо моё заблудшее! Верни его на путь истинный!

И услышана была молитва его. Взмыли с Земли в поднебесье дары чудесные: пироги румяные, что кометами летели, да такие тёплые, что от них мороз звёздный отступал. Понеслась вслед кулек хрустальный, полный мороженого сладкого, что астероидами сахарными рассыпалось. Летела и пицца большая, круглая, как солнышко, вся в сыре узорчатом.

Летели эти яства сквозь бурю да метель, прямо к Забаве-Станции. А Артёмка в это время, собрав последние силы, выбрался из тёмного коридора и вдруг - носом почуял! Пахнет чем-то родным, знакомым… Пахнет… хлебушком! Да не просто хлебом, а тем самым, что дед в печи своей печет!

Побежал на запах - и видит: в самом центре Станции, где раньше стена огненная была, теперь настоящий пир идёт! Пироги летают, сами в руки даются, мороженое тает во рту, прохладой живительной поит. И среди этого пира стоит Садовник, улыбается, руки на встречу распахнул.

- Дедушка! - закричал Артёмка и бросился к нему. - Прости меня, я все монетки потратил, я ослушался…

- Иди, иди, чадо моё, - обнял его Садовник крепко. - Ты вернулся - вот и хорошо. Главное - вернулся.

И тогда случилось чудо. Всё пространство вокруг озарилось светом нежным, и появилась в воздухе картина дивная: видел Артёмка самого себя, маленького, как он с Садовником яблоньку сажает. Картина сменилась - видит он, как убегает на железной ладье. А потом - как возвращается, а Садовник уже бежит ему навстречу. Это была голограмма прощения, что Сам Господь на небе нарисовал.

Увидели эту картину и другие дети на Станции, такие же уставшие и голодные. Поняли они, что у каждого есть свой дом и свой Садовник, который ждёт. Покинули они Забаву-Станцию, сели в свои ладьи и полетели домой, к родным очагам.

А Артёмка с Садовником вернулись в свою обитель на зелёном пригорке. Сел Артёмка на крылечке, прислушался - и снова услышал Ту Самую Тихую Песню: «Тук-тук, детка, я с тобой. Ты дома».

С тех пор Артёмка больше никуда не улетал. Потому что понял он: какая бы красивая и громкая Забава ни была, она никогда не заменит тихой радости родного дома и любви тех, кто тебя ждёт

А вы, детки, запомните: внутри у каждого из вас звучит такая же Тихая Песня - это голос ангела-хранителя, это голос Божий в душе. Если станет вам грустно, страшно или одиноко - замрите на минутку, прислушайтесь к своему сердечку. И вы услышите её. Она всегда зовёт вас к добру, к свету, к любви. И сколько бы ошибок вы ни наделали, всегда можно вернуться домой, к Отцу Небесному, и Он всегда простит и примет вас с великой радостью.

СКАЗКА ПРО ПАРОМИР

В некотором царстве, в далёком волшебном мире, где небо искрилось звёздами, словно драгоценными камнями, а земля шептала свои тайны, стоял удивительный город по имени Пароград. Представьте: вместо зелёных лесов и синих рек там высились огромные серебристые трубы, похожие на стволы волшебных деревьев, гигантские котлы, сверкающие, как золотые чаши, и железные дома, украшенные узорами из искр. Город стоял на огромной плите, как на крышке сундука с сокровищами, а под ней бушевало сердце огня - яркое, как пламя доброго дракона, охраняющего тепло.

Жители Парограда были не простыми людьми. У каждого вместо сердца бился маленький волшебный котёл, полный бурлящей воды, искрящейся радужными пузырьками. Старики рассказывали у камина, что давным-давно этот огонь был даром доброго Бога. Он согревал в холодные ночи, варил вкусную кашу в котлах, и сердца людей сияли, как солнышко, - полные любви и радости. Дети играли, смеялись, и мир был, как большой уютный дом.

Но потом люди забыли о своём даре. Они начали бояться: «А вдруг наш котёл лопнет от жара? А вдруг пар разорвёт всё внутри?» И стали учить малышей: «Не держи пар в себе, детка! Выпускай его наружу, чтобы не взорваться, как фейерверк!»

Каждый вечер на больших площадях, украшенных фонариками, жители открывали клапаны в своих котлах. Они шипели, спорили, кричали, и пар взлетал вверх, как облака дыма - то чёрные, как грозовые тучи, то серые, как грустные слоники. Город казался огромным самоваром, который кипит и пыхтит, и дети думали: «Вот как надо жить!»

Среди всех жил добрый мальчик по имени Михей. Он был тихим, как маленький эльф из лесных сказок, с глазами, сияющими, как звёздочки. Его котёл бурлил мягко, как ручеёк в саду, и за это соседи дразнили его:

- Эй, Михей, почему не пыхтишь паром? Берегись, лопнешь, как мыльный пузырь!

А Михей робко отвечал:

- Может, есть волшебный способ не кипеть? Может, можно жить в мире и покое?

Они смеялись:

- Глупыш! Иди к дядюшке Паропыху - он научит тебя спускать пар весело!

Паропых был самым уважаемым в городе - большим, как великан из древних легенд, с бородой, искрящейся искрами. Он устраивал игры и споры, учил: - Дети, спускайте пар культурно! Пусть он выходит свистом, как песенка, а не взрывом!

Все думали, что он очень мудр, потому что в его доме всегда стоял лёгкий дымок, как волшебный туман, и никогда - громких бед. Но Михею было грустно. После шумных вечеров его котёл ныл, как уставший щенок, глаза жгло от копоти, и он мечтал о чём-то светлом. «Неужели нет волшебства, чтобы сердца не кипели злостью?» - думал он, глядя на звёзды.

Однажды Михей подружился с маленькой девочкой по имени Лира, которая жила в соседнем железном доме. Лира была шаловливой, как бабочка в саду, с кудряшками, сверкающими, как золотые искры. Её котёл кипел быстро, и она часто пыхтела паром, но потом жалела: «Михей, от этого только голова болит, как после карусели!» Вместе они мечтали о приключениях за городской стеной, где, по сказкам, жили удивительные существа - огненные эльфы и водные феи, которые знали секреты спокойствия.

Но вот беда случилась раньше: в Парограде появился вредный тролль по имени Гневуш. Он был маленьким, коренастым, с красными глазами, как угольки, и большим клапаном на спине, из которого всегда валил чёрный дым. Гневуш любил подстрекать жителей: «Пыхтите сильнее! Пусть пар взлетает выше звёзд!» Он устраивал ссоры на площадях, шептал сплетни, и котлы людей кипели ещё жарче. Гневуш хохотал: «Ха-ха, без меня ваш огонь погаснет!» Но на самом деле он боялся тишины, потому что в тихих сердцах не было места для его злых шуток.